Согласно опросу Института «Общественное мнение», почти треть граждан (30%) твердо убеждены: главный ответственный за подорожание товаров в стране — Банк России. Еще 40% опрошенных осведомлены о формальной цели регулятора — удержать рост цен на уровне 4%. Однако реальные цифры и личные ощущения людей часто расходятся. На вопросы о природе инфляции, жесткости кредитно-денежной политики и будущем ипотеки в интервью ответил советник председателя ЦБ Кирилл Тремасов.
Почему же люди в соцсетях пишут, что статистика «притянута за уши», когда им сообщают о замедлении роста цен? Первое, что важно понять: сам Центробанк цифры по инфляции не рассчитывает. Этим занимается исключительно Росстат. Задача ЦБ — комментировать эти данные и давать свою интерпретацию. В усредненной потребительской корзине ведомства числится 558 товаров и услуг. Очевидно, что ни один человек в реальной жизни не приобретает весь этот перечень полностью. Более того, корзина динамична: например, из-за геополитических событий поездки в ОАЭ были заменены на туры в Юго-Восточную Азию. Поэтому то, что статистика называет «общей инфляцией», и то, что конкретный человек видит в чеке, — это разные величины. Регулятор не «выдумывает» разницу, а лишь объясняет объективную методологию подсчета.
Как ключевая ставка меняет поведение людей и зачем экономике «перегрев»
Многие привыкли считать ключевую ставку маркером: высокая — дорогие кредиты, низкая — дешевые займы и скромные проценты по вкладам. Однако механика работы этого инструмента глубже. Высокая ставка — это не наказание для заемщиков, а экономический стимул. Она мотивирует граждан больше откладывать (сберегать) и меньше тратить. Когда экономика перегрета, а спрос растет быстрее, чем способность производителей его удовлетворить, это напрямую разгоняет инфляцию. Задача регулятора — притормозить этот спрос, сделав деньги «дорогими».
Важный нюанс: ЦБ не требует и не призывает, он именно мотивирует через экономическую логику. Призывы без выгоды не работают. Ровно по той же схеме, но в обратную сторону, регулятор действовал после ковидного кризиса в 2020 году: когда спрос провалился, ставку снижали, чтобы стимулировать потребление и «разогреть» экономику.
Доступность жилья: почему льготная ипотека привела к парадоксу
Квартирный вопрос волнует россиян едва ли не больше, чем стоимость продуктов. Сейчас ипотека — будь то рыночная или льготная — кажется большинству неподъемной. Платежи выросли до 60 тысяч рублей в месяц, а сроки кредитования растянулись до 30 лет. Однако, по мнению Тремасова, здесь кроется распространенное заблуждение. Доступность жилья — это не проценты по кредиту, а соотношение цены квадратного метра и дохода человека.
Запуск массовой льготной ипотеки в начале десятилетия позволил многим взять дешевые кредиты, но парадоксальным образом привел к удорожанию самих новостроек в среднем по стране более чем вдвое. Доходы населения за тот же период выросли значительно скромнее. Результат: жилье стало менее доступным, несмотря на субсидированные ставки. Чтобы вернуться к показателям 2019 года (когда рыночная ипотека стоила около 9%), необходимо не просто подавить инфляцию, а зафиксировать низкий рост цен на годы вперед. В США ценовая стабильность держится 40 лет, и ставки по 30-летним кредитам там составляют 5–7%. Для нас такая ситуация достижима, но потребует времени и привыкания общества к тому, что 4% инфляции — это норма.
Жизнь бизнеса: почему одним плохо, а другим хорошо
Предприниматели часто жалуются на резкое повышение ключевой ставки и крайне медленное, по их мнению, снижение. Бизнес живет в «шоке», когда дорогие кредиты душат развитие. Однако Тремасов напоминает, что история знает и обратные примеры. Например, весной 2022 года ставка была резко поднята до 20%, а затем так же стремительно (шагами по 3 процентных пункта) снижена до 7,5%.
Кроме того, важно понимать: треть компаний в стране вообще не пользуется заемными средствами. Для них высокая ставка — это не проблема, а шанс выиграть конкурентную борьбу у тех, кто «сидит на долгах». К слову, пик жесткости денежно-кредитных условий был пройден еще весной прошлого года. Часто недовольство, которое чиновники слышат от бизнеса, касается не политики ЦБ, а налогов или отраслевых запретов. Регулятор, в свою очередь, постоянно проводит коммуникационные сессии во всех регионах, объясняя свою логику: чем выше доверие к действиям Центробанка, тем эффективнее его политика.
Почему прогнозы ЦБ часто сдвигаются?
Цель — 4% инфляции к 2027 году. Почему же дата достижения цели постоянно «едет»? Причина — в непредвиденных шоках и временных лагах. Эффект от изменения ключевой ставки проявляется не мгновенно, а через 3–6 кварталов. Если в середине года случается кризис (как геополитический или логистический), методами ДКП уже невозможно «дожать» инфляцию до плановых 4% в этом году. Прогноз — это не железобетонная прямая, а траектория, рассчитанная на три года вперед при условии отсутствия внешних катастроф. Регулятор реагирует на отклонения, но крупные шоки неизбежно сдвигают сроки достижения цели.