В брачном агентстве пахло странно, как будто кто-то попытался заглушить трупный запах дорогими духами. За столом напротив меня сидела женщина в черном — существо без возраста, пола и эмоций. Её звали, кажется, Аглая. Или Лола. Я не запомнил. Я запомнил только её взгляд — спокойный, как у патологоанатома, который знает, что ты уже труп, просто ещё шевелишься.
— Итак, Виктор Степанович, — сказала она, сложив руки домиком. — Вы хотите найти женщину. Пожалуйста, сформулируйте ваши требования. Максимально конкретно. От этого зависит результат.
Я откинулся на скрипучий стул и усмехнулся. Ну, думаю, дурацкое агентство, дурацкие бабы, дурацкая жизнь. А почему бы и нет? Пусть хотя бы послушают.
— Слушай, милая, — начал я развязно. — Мне нужна настоящая женщина. Не эти вот, с прибабахами. Во-первых, красивая. Не просто так, а чтоб глаз радовался. Молодая, естественно. Лет двадцать пять — двадцать семь, не больше. Во-вторых, заботливая. Чтоб кормила. Вкусно, три раза в день, плюс перекусы. Чтоб угадывала желания.
Аглая-Лола кивала с каменным лицом. Её ручка бегала по блокноту.
— В-третьих, — я вошёл во вкус, — чтоб давала мне отдыхать. Я после работы устаю, я имею право валяться на диване. Гулять? Я буду гулять, когда захочу. И где захочу. Чтоб ни слова поперёк.
— Понимаю, — сказала она. — Продолжайте.
— В-четвёртых. Самое важное. — Я понизил голос. — Я мужчина. Мне иногда нужно… разнообразие. Так что она не должна ругаться, если я… задержусь где-то. Это моя природа. Она же меня выбрала, сама, добровольно. Значит, принимает целиком.
— Принимает, — эхом отозвалась Аглая.
— В-пятых. Если я заболею — пусть лечит. Сидит надо мной, поит, кормит, таблетки даёт. И никаких скандалов. Я не выношу женских истерик. Тишина. Уют. И чтоб она сама меня к себе взяла, жильё у неё должно быть свое. Я к ней приду, как король. А она будет счастлива, что я вообще её выбрал.
В-шестых, хочу чтоб тактильная была. Нежная, ласкала меня постоянно. В ласке не отказывала, когда мне захочется.
Я замолчал. Мне показалось, что я здорово всё расписал. Прямо песня.
— Всё? — спросила Аглая.
— Ах, да. Чтоб сама за мной ухаживала. То есть сама поняла, что я — тот самый. И пригласила к себе жить. Без условий.
Хочу чтоб меня любили безусловно, таким какой я есть.
Она закрыла блокнот. Улыбнулась в первый раз. Улыбка была странная — не человеческая. Слишком острая.
— Виктор Степанович, — сказала она. — Ваш запрос принят. Будет исполнено в ближайшее время. Все в точности, как и хотите. Даю гарантию.
В тот вечер я напился в каком-то баре... как обычно. До беспамятства.
....................................................................................................................................
— Ой, — услышал я голос. — Маленький… совсем больной?
Я открыл глаза. Надо мной нависла девушка. Лет двадцати пяти. Тонкая, светлые волосы, большие карие глаза. Она присела на корточки, не боясь испортить пальто. Спиной я чувствовал холод мокрого асфальта да и сам весь промок.
— Бедненький, — сказала она. — Худой какой. И ухо порвано. Иди ко мне.
Она протянула руки. Я хотел закричать — я же мужик! Но вместо этого из меня вырвался жалкий...... "мяу".
И вот тут-то я и понял....что означала эта острая улыбка сотрудницы брачного агентства... будь она проклята!
Девушка взяла меня на руки. Завернула в шарф. Понесла домой. Я решил спать дальше. Мало ли что по пьяни присниться...
Но это был не сон....
В тот вечер я ел тёплый суп из миски на полу. Кормилица сидела напротив и умильно смотрела, как я жру. Потом она искупала меня в тёплой воде, вытерла полотенцем, закапала капли в глаза — лечила, мать её.
Она выбрала меня. Сама. И взяла к себе жить.
Я лежал на мягком диване, под пушистым пледом, и смотрел, как она ставит на пол вторую миску — с мясом. Красивая. Молодая. Заботливая. Кормит.
— Вот теперь у меня есть котик, — сказала она довольно.
Я хотел спросить: «А если я захочу гулять? А если приведу другую кошку? А если у меня будет настроение орать по ночам?»
Но из горла снова вырвалось только «мяу».
Она погладила меня по голове.
— Ты мой хороший. Лежи, отдыхай. Я буду за тобой ухаживать.
Я отдыхал. Она ухаживала.
Впервые в жизни мои требования исполнились на сто процентов. И ведь не подкопаешься.
Прошло полгода.
Я растолстел. Обрюзг. У меня отвисло пузо, которое я теперь вылизывал часами, потому что в кошачьем теле все принципиально иначе. Я спал по восемнадцать часов в сутки, просыпаясь только чтобы пожрать или важно, как король, пройти мимо хозяйки с видом «ты ещё здесь?»
Она менялась. Сначала она меня тискала, сюсюкала, покупала игрушки. Потом стала иногда забывать поменять воду в миске. Потом, загулявшись, приходила поздно, и я орал под дверью.
Потом однажды она привела парня. Высокого, в очках. Я сидел на кресле и сверлил его взглядом. Парень потянулся меня погладить, и я выпустил когти — полоснул по руке.
— Он не любит чужих, — виновато сказала хозяйка. — Он вообще ревнивый.
Парень ушёл. А она села на пол и заплакала уже при мне.
— Что тебе не так? — спросила она сквозь слёзы. — Я тебя кормлю, лечу, убираю за тобой. Ты спишь на моей подушке. Ты сожрал мой цветок. Ты дерёшь диван. Ты орёшь в три утра. А ты хоть раз… хоть раз меня пожалел?
Я хотел сказать: «Женщина, я король этого дома!» Но из меня вырвалось утробное, требовательное «мрряу».
Она отвернулась. Легла спать, не погладив меня.
В ту ночь я долго сидел на балконе и смотрел на звёзды. Глаза у кошек отличные — я видел каждое созвездие. И мне вдруг стало стыдно.
Я вспомнил того мужика из агентства. Себя. Как он важно перечислял: «Красивая, молодая, лечи, корми, не ругай, дай гулять, прощай измены, возьми меня к себе, я сам — подарок».
И сейчас я лежал на мягком — и понимал одну простую вещь.
Я получил ровно то, что просил. И больше ничего.
Она и правда меня не ругала за измены. Но потому что я не мог изменить — кастрировали на втором месяце. Ага. Тихо, без скандалов. Я даже не понял, когда.
Она меня лечила. И кормила.
И я был… счастлив? Нет. Я был сыт, чист и абсолютно пуст.
Я больше не принимал решений. Я не мог уйти. Я не мог сказать, что мне больно. Я мог только мурчать, когда погладят, и царапаться, когда не по мне.
Это и есть настоящая жизнь мужчины, который ищет женщину «без условий»? Просто стать домашним животным?
Я не знаю.
Утром она проснулась, молча положила мне корма и ушла на работу. Я сидел на пустой кухне, перед миской, и смотрел на свою морду в отражении чёрного окна. Усатый, с наглыми глазами и отвисшими щёками. С жирным, волочащимся по полу, брюхом.
— Мяу, — сказал я тихо.
И никто не ответил.
А вечером она вернулась с парнем. Тем самым. В очках. Они держались за руки.
Она подошла ко мне, погладила по голове рассеянно, как гладят мебель.
— Кис-кис, — сказала она. — Иди ешь.
И ушла в комнату. Закрыла дверь.
Я остался в коридоре. Один.
Через полчаса из-за двери донесся смех. Её смех. И тихий мужской голос.
Я лёг на холодный пол, положил морду на лапы и закрыл глаза.
Где-то очень далеко, в прошлой жизни, в брачном агентстве сидела Аглая-Лола и улыбалась острой улыбкой.
— Ваш запрос принят, — повторил ветер за окном.
Она сказала правду. Все исполнено со 100% гарантией, как я и хотел.
Почти.