Я проснулась от странного ощущения — будто что‑то не так. В квартире было непривычно тепло, и в воздухе витал какой‑то странный запах: сладковатый, с металлическим оттенком. Потянулась, зевнула и решила сходить на кухню за стаканом воды.
Босиком прошлёпала по коридору — и тут же вступила в ледяную липкую жижу. Я вскрикнула от неожиданности и отпрыгнула назад, но было поздно: домашние тапочки уже промокли.
«Что за…?» — пробормотала я, глядя на растекающуюся по линолеуму лужу. Подошла ближе к холодильнику и заметила, что под холодильником уже образовалась небольшая лужица. Когда я потянула дверцу на себя, наружу хлынула целая волна ледяной жижи, залив пол.
— Да что ж за напасть такая?! — выругалась я вслух.
Старый двухкамерный холодильник, который последние полгода работал на честном слове и регулярных дозаправках фреона, окончательно испустил дух. Компрессор молчал, а из‑под рассохшейся уплотнительной резинки морозильной камеры на линолеум натекло целое озеро, щедро приправленное сукровицей от растаявшего мяса. Вонь стояла такая, что к горлу подкатывала тошнота.
Мы с Игорем три месяца копили сто тысяч рублей, жёстко урезая себя во всём. Отказывались от кафе, выбирали самые дешёвые продукты, откладывали сдачу. Однажды я увидела в витрине красивое платье, но промолчала — знала, что деньги нужны на холодильник. И вот теперь нужно было срочно оформить заказ на новую технику.
Поспешила в спальню за деньгами. Синий конверт, который лежал под ежедневником в прикроватной тумбочке, был пуст. Я перевернула всё, что можно, — денег нет. С пустым конвертом в руке вернулась на кухню.
Игорь уже сидел за обеденным столом, закинув ногу на ногу, и невозмутимо листал ленту автомобильных новостей в смартфоне. Его толстые резиновые тапки оставались сухими — растекающаяся по полу катастрофа его совершенно не беспокоила.
— Игорь, куда делся синий конверт, который лежал в тумбочке? — я старалась говорить спокойно, но голос дрожал от злости.
— Взял вчера после работы, — не отрываясь от экрана, спокойно ответил муж.
— Что значит «взял»? Мы же копили на холодильник! Ты видишь, что творится? — я обвела рукой кухню. — Морозилка потекла, вся говядина, которую я в среду на рынке купила, раскисла. Молоко скисло так, что пакет раздуло до состояния дирижабля, он сейчас взорвётся и заляпает все полки! Мы договаривались сегодня утром, в десять часов, оформить заказ в магазине на новую модель!
Игорь наконец заблокировал экран телефона и положил аппарат на стол. Он посмотрел на меня с тем специфическим выражением снисходительного превосходства, которое я терпеть не могла.
— Никакую новую модель мы сегодня заказывать не будем. Поживём пока с этим, вызови мастера с сайта объявлений, пусть запаяет трубку или что там у него сломалось. За три тысячи всё сделают. Сто тысяч ушли на более важное дело. Наташе через две недели тридцать пять лет исполняется. Юбилей.
— И что? — я непонимающе сдвинула брови, чувствуя, как внутри закручивается тугая пружина злости. — Какое отношение юбилей твоей сестры имеет к нашим деньгам на бытовую технику?
— Прямое. Она хотела отметить в ресторане «Золотой фазан», позвала всю нашу родню, коллег своих с работы. А вчера звонит мне вся в расстройствах. Говорит, не вытягивает она по деньгам этот уровень, хотела уже бронь отменять и всех в какую‑то дешёвую пиццерию на окраине звать. Представляешь, какой позор? Там же тётя Света из Самары приедет, дядя Лёша прилетит. Что они про нас подумают? Что мы нищие, которые сестре праздник устроить не можем?
Я перевела взгляд с самодовольного лица мужа на лужу, из которой уже начинало отчётливо нести сырым, тухлеющим мясом, а затем снова посмотрела на Игоря. Пазл в моей голове сложился в одну уродливую картину.
— То есть ты хочешь сказать… — медленно начала я, сжимая картонный конверт так, что тот хрустнул и согнулся пополам, — что ты выгреб сто тысяч из нашего семейного бюджета и отдал их Наташе на пьянку в кабаке?
— Не отдал, а сам поехал к администратору и внёс стопроцентную предоплату за роскошный банкет, — с нескрываемой гордостью поправил меня Игорь. — Как старший брат. Чтобы моя семья выглядела солидно. Наташа всем гостям за столом так и скажет: этот банкет оплатил мой брат Игорь. Это, между прочим, статус. Уважение родственников. А ты из‑за куска железки проблему на пустом месте раздуваешь.
Я резко развернулась, выхватила из‑под раковины старое полотенце, бросила его на пол и присела на корточки, собирая грязную воду.
— Мы договорились купить новый холодильник, потому что старый сломался, а ты оплатил этими деньгами банкет в ресторане для своей сестры?! Она взрослая женщина, пусть сама платит за своих гостей! Почему наши продукты должны тухнуть, чтобы твоя родня плясала и ела салаты за наш счёт?! Я иду в этот ресторан и забираю деньги у администратора! — возмущалась я, вытирая лужу на полу кухни.
— Никуда ты не пойдёшь, — Игорь брезгливо поджал губы, наблюдая, как я вожу стремительно чернеющим полотенцем по линолеуму. — Деньги внесены от моего имени. Договор на обслуживание оформлен на мой паспорт. И вообще, что за мелочность? Ты постоянно всё переводишь в рубли и жратву. Подумаешь, мясо растаяло. Сегодня же сваришь из него борщ, ничего страшного. А репутацию семьи не купишь. Наташа — моя кровь, я обязан ей помогать.
— Репутацию? — я выпрямилась, швырнув пропитанную вонючей жидкостью тряпку прямо к ножкам стула, на котором сидел Игорь. Грязные брызги полетели ему на щиколотки. — Какую репутацию, Игорь? Ты работаешь менеджером по продажам металлопроката с окладом в семьдесят тысяч! Ты эти деньги копил вместе со мной. В этом конверте лежали и мои отпускные! Я пахала две недели без выходных, чтобы мы могли нормально хранить еду, а не питаться тухлятиной!
Игорь дёрнул ногой, убирая её подальше от мокрой тряпки, и злобно посмотрел на меня.
— Я мужик, я сам решаю, на что тратить средства, которые есть в этом доме. Я захотел сделать сестре нормальный подарок, и я его сделал.
— Твоя тридцатипятилетняя сестра работает мастером по маникюру в подвальном салоне и живёт в съёмной однушке! — мой голос стал жёстким, лишённым каких‑либо эмоций, кроме презрения. — Но юбилей ей подавай с размахом, с осетриной и икрой! На чужие деньги! Ты строишь из себя олигарха перед тётей Светой, а сам сидишь в резиновых тапках посреди вонючей кухни, потому что у тебя нет денег даже на новый холодильник!
Я подошла к неработающему холодильнику и рывком распахнула обе дверцы. На пол тут же вывалился кусок льда вперемешку с замороженной вишней из лопнувшего пакета. В нос ударил резкий, кислый запах пропавших продуктов.
— Смотри сюда, меценат! — я ткнула пальцем во внутренности агрегата. — Здесь продуктов тысяч на восемь. Твои любимые копчёные сосиски покрылись слизью. Свиная рулька, которую ты просил запечь на выходных, воняет так, что к горлу подкатывает. Ты это будешь жрать сегодня на ужин. Я тебе это сгнившее мясо прямо в кастрюле сварю без соли и на стол поставлю. Будешь давиться и вспоминать свой статус и уважение родственников!
— Рот закрой! — рявкнул Игорь, вскакивая со стула. — Не смей со мной в таком тоне разговаривать! Я сказал, деньги ушли на дело. Выкинь это дерьмо в мусорку и сходи в магазин за свежим.
— За свежим? А на что я его куплю? — я скрестила руки на груди, криво усмехаясь. — Моя зарплата будет только пятнадцатого числа. Твоя ушла на банкет в «Золотом фазане». Карты у нас пустые. Так что добро пожаловать в реальность, успешный брат. Ближайшие две недели мы питаемся макаронами и тем, что я успею спасти из этой вонючей лужи.
В этот момент раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Я посмотрела на часы, висящие над плитой. Половина десятого утра субботы. Кого могло принести в такую рань, я догадывалась совершенно точно.
— Кого там принесло в такую рань? — пробурчал он.
— Понятия не имею, — ответила я, вытирая руки о кухонное полотенце. — Но догадываюсь.
Игорь неохотно поднялся и направился к двери. Я осталась у холодильника, сжимая в руке мусорный пакет. Из прихожей донёсся звонкий, бесцеремонный голос:
— Игорь, ты почему так долго копаешься, я там таксиста на счётчике капать оставила! Я к тебе буквально на пять минут по делу заскочила.
«Ну конечно, Наташа», — подумала я с горечью.
В кухню уверенным шагом вплыла золовка. На ней был надет короткий полушубок из искусственного меха подозрительно яркого бордового цвета, а на ногах красовались высокие замшевые сапоги на шпильке. В воздухе мгновенно повисла удушливая смесь из тяжёлого сладкого парфюма и запаха прокисшего молока, который к этому моменту уже плотно оккупировал помещение.
Наташа сделала два шага по линолеуму, брезгливо сморщила нос с плотным слоем тонального крема и остановилась, глядя себе под ноги.
— Фу, ну и вонища у вас тут, — скривилась она. — Лариса, ты бы хоть проветривала иногда, дышать же совершенно нечем. И что это за грязное болото на полу? Я свои новые сапоги сейчас испорчу в этой луже! — она возмущённо уставилась на меня, которая всё ещё стояла возле распахнутого холодильника.
Я медленно повернулась к ней, чувствуя, как внутри закипает ярость.
— Это твой юбилейный банкет потёк, Наташенька, — ровным, лишённым всяких эмоций голосом ответила я. — Можешь прямо отсюда начинать праздновать. Угощайся, вон там на нижней полке лежит отличная свиная рулька. Правда, она уже слегка позеленела и воняет мертвечиной, но для бесплатного угощения вполне сойдёт.
— Игорь, она что несёт вообще? Какая рулька? Ты зачем меня с утра пораньше оскорблять начинаешь? — Наташа перевела возмущённый взгляд на брата. Тот неловко переступил с ноги на ногу в своих резиновых тапках и попытался изобразить на лице жёсткость.
— Не обращай внимания, Наташ. У нас тут техника сломалась, Ларису переклинило на фоне бытовых проблем, — отмахнулся Игорь. — Ты чего приехала в такую рань? Случилось что?
— Да я по поводу ресторана. Мы вчера с тобой меню утвердили, а я ночью подумала, что алкоголя маловато будет. Дядя Лёша же пьёт как лошадь, нам трёх бутылок коньяка на стол не хватит, он один две выжрет. И ещё фотографа надо оплатить, а то кто меня с гостями снимать будет? В общем, скинь мне ещё тысяч пятнадцать на карту прямо сейчас, я пойду с подрядчиком расплачусь.
Я медленно закрыла дверцу холодильника. Щёлчок пластика прозвучал в тесном пространстве кухни на удивление громко. Я сделала шаг навстречу Наташе, игнорируя липкое чавканье под подошвами домашних тапочек.
— Ты сейчас серьёзно пришла просить ещё денег? — я вперила немигающий взгляд в ярко накрашенные глаза Наташи. — Твой брат вчера вечером забрал из моей тумбочки сто тысяч рублей. Это были наши накопления на новый холодильник. Мы три месяца экономили на всём, чтобы сегодня поехать в магазин. А теперь у нас полная кухня тухлого мяса, мы сидим без копейки денег до следующей зарплаты, а ты стоишь здесь в своих сапогах и требуешь ещё пятнадцать тысяч на фотографа?
Наташа надменно вскинула подбородок, ничуть не смутившись. Она поправила воротник своего бордового полушубка и посмотрела на меня с откровенной издёвкой.
— Во‑первых, он забрал свои собственные деньги. Он в этом доме хозяин и мужчина, ему виднее, куда тратить бюджет. А во‑вторых, ты вообще не лезь в дела нашей родни. Игорь — мой родной брат. У меня круглая дата, мне тридцать пять лет. Я имею полное право отметить этот день так, чтобы мне не было стыдно перед родственниками и подругами. А ты из‑за какого‑то вонючего ящика для продуктов удавиться готова. Жадность — это отвратительная черта, Лариса.
— Твоя семья живёт в съёмной однушке на окраине города, Наташа, — процедила я, наступая на неё. — Твоя зарплата мастера по маникюру едва покрывает аренду жилья и дешёвую еду. Какой к чёрту ресторан? Какие коньяки для дяди Лёши? Ты живёшь не по средствам и пытаешься выехать за чужой счёт. Ты обычная халявщица, которая привыкла паразитировать на чужом бюджете.
— Закрой рот! — рявкнул Игорь, делая шаг вперёд и задвигая сестру за свою спину. Он ткнул пальцем в мою сторону. — Не смей так разговаривать с моей сестрой в моём доме! Она всё правильно говорит. Я сам решил оплатить ей праздник. И если надо будет, я найду ещё пятнадцать тысяч на фотографа. Перезайму у коллег на работе, но Наташа получит нормальный юбилей. А ты бери тряпку и вытирай пол, пока линолеум не вздулся. И продукты протухшие выкинь, смотреть тошно.
Наташа победно ухмыльнулась из‑за плеча Игоря. В её глазах читалось абсолютное торжество. Она чувствовала себя в полной безопасности, зная, что брат всегда встанет на её защиту, чтобы не выглядеть слабаком.
— Вот именно, Игорек. Пусть делом займётся, а то развела тут помойку, — поддакнула Наташа, брезгливо оглядывая столешницу. — У нормальной хозяйки техника не ломается. Значит, плохо ухаживала. А я поехала, меня такси ждёт. Деньги переведёшь, как договорились. И да, Лариса, на банкет можешь не приходить. Я таких злобных и завистливых людей на своём празднике видеть не желаю.
— Да я на твой бал лицемерия даже под дулом пистолета не приду, — я отступила на шаг и подошла к кухонному гарнитуру. — И ты, Игорь, ни копейки больше не займёшь. Потому что отдавать долги твоим коллегам придётся из нашего бюджета. А я не собираюсь оплачивать ваши пустые понты.
— Твоего мнения никто не спрашивает! — Игорь покраснел от злости, его лицо пошло красными пятнами. — Я мужик! Я принимаю решения в этой квартире!
Я окинула взглядом их сплочённый тандем. Брат и сестра стояли посреди грязной, провонявшей тухлятиной кухни, абсолютно уверенные в своей правоте. Они искренне считали, что внешний фасад благополучия, который они пытались соорудить для приезжих гостей, стоит испорченной еды, вранья и потраченных сбережений.
— Хорошо. Ты принимаешь решения, — я спокойно кивнула, взяла со столешницы рулон плотных чёрных мусорных пакетов и с громким треском оторвала один из них. — Только тогда и последствия своих решений расхлёбывать будешь лично ты.
Я развернула пластиковый пакет и шагнула обратно к неработающему холодильнику. Наташа фыркнула, поправила сумочку на плече и направилась к выходу.
— Игорь, ну ты там не задерживайся, — бросила она через плечо. — Деньги не забудь перевести.
— Иди, я сейчас, — буркнул Игорь.
Когда дверь за Натальей закрылась, я начала складывать в пакет испорченные продукты: свиную рульку с серо‑зелёным оттенком, копчёные сосиски, покрытые плесенью, раскисшие пельмени, пакет с прокисшим молоком. Руки дрожали, но я старалась действовать методично. Потом взяла телефон и набрала номер ресторана.
— Что ты делаешь? — настороженно спросил Игорь.
— То, что должна была сделать ещё час назад, — ответила я, не оборачиваясь.
— Звоню в ресторан и отменяю бронь. Требую вернуть деньги.
— Ты не посмеешь! — он сделал шаг ко мне.
— Ещё как посмею, — я достала телефон и набрала номер ресторана «Золотой фазан».
В трубке раздались гудки. Руки у меня всё ещё дрожали, но я глубоко вдохнула и сосредоточилась.
— Ресторан «Золотой фазан», администратор Ольга на связи, — бодро прозвучал в телефоне женский голос.
— Здравствуйте, Ольга, — я старалась говорить чётко и спокойно. — Меня зовут Лариса. Мой муж, Игорь Петров, вчера внёс предоплату за банкет в честь юбилея своей сестры Натальи. Я хотела бы уточнить условия возврата денег при отмене мероприятия.
— Минуточку, проверю по базе… — в трубке зашуршали бумаги. — Да, действительно, договор оформлен на Игоря Петрова. При расторжении договора более чем за две недели залог возвращается в полном объёме. Но для этого необходимо личное присутствие заказчика с паспортом и квитанцией об оплате.
— Понятно, спасибо, — я на мгновение прикрыла глаза, чувствуя, как внутри нарастает решимость. — А если заказчик не может приехать лично? Есть ли возможность оформить доверенность или прислать кого‑то другого?
— К сожалению, нет, — вежливо ответила администратор. — По правилам нашего заведения возврат средств возможен только при личном визите лица, указанного в договоре.
— Хорошо, я поняла. Спасибо за информацию. До свидания.
— До свидания, — попрощалась Ольга.
Я нажала кнопку отбоя и подняла глаза на Игоря. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с нескрываемой злобой.
— Ну что, услышал? — я демонстративно убрала телефон в карман. — Твоё присутствие обязательно. Так что собирайся — поедешь со мной в ресторан. Будем возвращать деньги.
— Никуда я не поеду! — рявкнул Игорь. — И не смей распоряжаться моими деньгами! Я принял решение, и оно окончательное.
— Твоими? — я горько рассмеялась. — А мои отпускные, которые мы откладывали вместе, тоже твои? Ты хоть помнишь, сколько я пахала без выходных, чтобы эти деньги появились? Ты об этом подумал, когда забирал конверт?
Игорь дёрнул плечом и отвернулся к окну.
— Ты всегда всё усложняешь, — буркнул он. — Нормальная жена поддержала бы мужа, а не устраивала истерику из‑за какой‑то еды.
— Из‑за еды? — я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Из‑за еды, которую мы покупали на наши общие деньги? Из‑за холодильника, который мы копили три месяца? Из‑за моего уважения к себе, которое ты растоптал своим поступком?
В этот момент снова раздался звонок в дверь. Игорь вздрогнул и бросил на меня злой взгляд.
— Опять эта… — прошипел он.
— Видимо, не дождалась перевода, — я пожала плечами. — Открой, раз уж начал.
Игорь неохотно поплёлся к двери. На пороге снова стояла Наташа. На её лице читалось раздражение.
— Игорь, ну что там с деньгами? — сразу начала она. — Я уже договорилась с фотографом, он ждёт подтверждения оплаты. И поставщик алкоголя сказал, что если я не переведу остаток сегодня, то бронь снимут.
— Наташа, у нас тут ситуация, — начал было Игорь, но сестра перебила его:
— Какая ещё ситуация? Ты же сказал, что всё улажено! Ты что, передумал? Да как ты можешь так со мной поступить перед самым юбилеем? Все уже приглашены, все ждут шикарного праздника, а ты…
— Твой шикарный праздник стоит сто тысяч наших общих денег, Наташа, — вмешалась я. — И ещё пятнадцать ты хочешь добавить. А у нас в холодильнике тухнет мясо, которое мы не можем спасти, потому что техника сломалась. И купить новую мы не можем — все деньги ушли на твой банкет.
— Да что ты ко мне прицепилась?! — взорвалась Наташа. — Это не мои проблемы! Брат решил сделать мне подарок — вот и радуйся, что у него есть семья, готовая поддержать в трудную минуту!
— В трудную минуту? — я сделала шаг к ней. — Ты живёшь не по средствам, Наташа. Ты привыкла, что брат тебя содержит, и считаешь это нормой. Но это не так. Мы с Игорем копили на холодильник, а не на твои понты перед тётей Светой и дядей Лёшей.
— Замолчи! — Игорь схватил меня за руку. — Не смей так говорить с моей сестрой!
— А ты не смей меня трогать! — я вырвала руку. — Всё, хватит. Я больше не буду молчать. Игорь, у тебя есть два часа, чтобы собрать вещи и уйти из этой квартиры. Договор аренды оформлен на меня, и я уже оплатила месяц из своей зарплаты.
Игорь замер, открыв рот.
— Что ты несёшь? — прошептал он.
— То, что слышал, — я говорила медленно, чётко выговаривая каждое слово. — До вечера ты должен перевести мне пятьдесят тысяч рублей — мою половину тех денег. Если денег не будет, я пойду в полицию с заявлением о краже и заложу в ломбард твой игровой ноутбук. В понедельник я подаю заявление на развод.
Наташа ахнула и отступила на шаг.
— Игорь, ты что, позволишь ей так с тобой разговаривать? — зашипела она.
— Замолчи, Наташа, — Игорь вдруг как‑то сник. — Она права. Я… я не подумал.
— Не подумал? — я горько усмехнулась. — Ты никогда не думаешь. Ты просто делаешь, а потом ждёшь, что я всё прощу и забуду. Но больше этого не будет.
Игорь медленно опустился на стул. Он выглядел растерянным и каким‑то маленьким.
— Лариса… — начал он. — Может, мы как‑то договоримся? Я найду деньги на холодильник, честно. Просто дай мне время…
— Время кончилось, Игорь, — я повернулась к нему спиной и пошла в спальню. — У тебя два часа.
Я плотно закрыла за собой дверь и распахнула окно. В комнату ворвался морозный свежий воздух, мгновенно выдувая остатки тяжёлого запаха тухлого мяса. На улице шёл снег — крупные хлопья медленно кружились в воздухе, падая на землю. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри рождается что‑то новое: не страх, не обида, а спокойная уверенность в себе.
В коридоре послышался глухой стук, шарканье ног и шум льющейся воды: Игорь начал собирать вещи. Я улыбнулась, достала дорожную сумку — ту самую, с которой мы ездили в отпуск, на море, к родителям, — и подошла к шкафу. Эта сумка видела много путешествий. Теперь она станет символом нового пути.
Я аккуратно сложила в неё несколько вещей Игоря. Затем выпрямилась, посмотрела на пустую комнату и улыбнулась: впереди была свобода.
— Знаешь что, Игорь? — крикнула я через дверь. — Спасибо тебе. За то, что показал, кто ты есть на самом деле. За то, что помог мне наконец‑то прозреть.
За дверью на мгновение всё стихло. Потом послышался тяжёлый вздох и тихие шаги.
Я закрыла шкаф, подошла к окну и снова посмотрела на падающий снег. Впервые за долгое время я чувствовала себя по‑настоящему свободной.