Пожар Москвы 1812 года — одна из самых трагических и загадочных страниц не только Отечественной войны, но и всей русской истории. За считанные дни древняя столица, один из красивейших городов мира, превратилась в пепелище. Кто отдал роковой приказ? Был ли это спланированный акт патриотизма или стихийное бедствие, усугубленное хаосом и мародерством? Споры не утихают до сих пор. Давайте откроем подлинные документы и письма участников тех событий — от императоров до простых солдат.
Пролог: город-призрак накануне катастрофы
14 сентября 1812 года Великая армия императора французов Наполеона Бонапарта (1769–1821) триумфально вступила в Москву. Этого момента Наполеон ждал с самого начала русской кампании. По правилам той эпохи, захват столицы означал победу — побежденный город должен был торжественно вручить ключи победителю.
Но Москва молчала. Город опустел.
Из примерно 270 тысяч жителей остались от силы 10–12 тысяч — отбросы общества, иностранцы и те, кто не смог или не захотел уходить. Ушли не только дворяне и купцы. Ушли чиновники, ушла полиция, ушли... пожарные. Вся техника — трубы, насосы, бочки с водой — была вывезена по приказу московского главнокомандвигающего графа Федора Васильевича Ростопчина (1763–1826). Огромный деревянный город остался без единого средства борьбы с огнем, а в нем — армия в 100 тысяч человек, разбившая лагерь и разжигавшая костры прямо среди домов.
Первые искры: кто поджег Москву?
Первые крупные возгорания были зафиксированы уже в ночь на 15 сентября. Пожар начался сразу в нескольких местах: в Замоскворечье, на Арбате и у Москвы-реки. К утру огонь разбушевался, и справиться с ним было уже невозможно.
Наполеон, наблюдавший из Кремля за гигантским пожаром, был в ярости. Его мечты о зимних квартирах, трофеях и комфортном ожидании капитуляции Александра I рассыпались в прах. 20 сентября 1812 года он пишет письмо русскому императору Александру I (1777–1825), в котором прямо обвиняет Ростопчина :
«Чудный и роскошный город Москва больше не существует: Ростопчин сжег его. Четыреста поджигателей были схвачены на месте преступления и все они заявили, что поджигали по приказанию губернатора и директора полиции: их всех расстреляли. Теперь огонь как будто бы стих. Три четверти домов сожжено, осталась только четверть. Такое поведение жестоко и бесцельно» .
Далее Наполеон пишет, отказываясь верить в то, что Александр мог приказать подобное безумство: «Если бы я предполагал, что подобные вещи делаются по приказанию Вашего Величества, я бы не стал писать этого письма, но считаю невозможным, что с Вашими принципами, Вашим сердцем и прямотой Ваших взглядов Вы приказали такие безумства, недостойные Великого Государя и великой нации» .
Французский император не скрывал своего презрения к тактике выжженной земли, называя её варварской и бессмысленной.
Главный подозреваемый: исповедь графа Ростопчина
Кто же был этот человек, которого Наполеон назвал главным поджигателем? Федор Васильевич Ростопчин — фигура яркая и противоречивая. С одной стороны — патриот, пользовавшийся огромной любовью москвичей. С другой — человек, чья карьера закончилась опалой, а имя стало нарицательным.
Задолго до того, как французы перешли Неман, Ростопчин уже вынашивал план священной жертвы. 12 августа 1812 года (обратите внимание на дату — за месяц до вступления Наполеона в Москву!) Ростопчин пишет письмо легендарному генералу, герою Отечественной войны, князю Петру Ивановичу Багратиону (1765–1812) . В этом письме он предельно откровенно излагает свой замысел:
«Народ здешний, по верности к государю и любви к Отечеству, решительно умрет у стен московских, а если Бог ему не поможет в его благом предприятии, то, следуя русскому правилу: не доставайся злодею, обратят город в пепел, и Наполеон получит вместо добычи место, где была столица. О сем недурно и ему дать знать, чтобы он не считал на миллионы и магазины хлеба, ибо он найдет уголь и золу» .
Ответ Багратиона был еще более жестким и однозначным.
В переписке того же периода он поддержал главнокомандующего: «Истинно так и надо: лучше предать огню, нежели неприятелю».
Однако после войны, когда Ростопчин оказался не у дел и жил в Париже (1816–1823), он резко меняет свою позицию. В 1823 году он публикует на французском языке брошюру «Правда о пожаре Москвы» (La vérité sur l'incendie de Moscou), в которой полностью отрекается от своего «подвига». Многие современники сочли это попыткой обелить себя в глазах Европы.
Вот как Ростопчин начинает свои мемуары 1823 года :
«Протекло десять лет со времени пожара Москвы, и я всегда представляем потомству и Истории как изобретатель такого происшествия, которое, по принятому мнению, было главнейшею причиною истребления неприятельской армии, падения Наполеона, спасения России и освобождения Европы. Без сомнения, есть чем возгордиться от таких прекрасных названий; но не присвоивая себе никогда прав другого и соскучась слышать одну и ту же баснь, я решаюсь говорить правду, которая одна должна руководствовать Историею» .
Далее он подробно разбирает все пункты обвинения Наполеона, включая истории про зажигательные вещества некоего Шмидта, строившего воздушный шар :
«Пожар Москвы, не будучи никогда ни приготовлен, ни устроен, зажигательные вещества Шмидта сами по себе уничтожаются. Этот человек, будто бы нашедший способ управлять воздушным шаром, занимался тогда устроением такового, и следуя шарлатанству... какую имели нужду устроивать фабрику зажигательных веществ? Солома и сено гораздо были бы способнее для зажигателей, чем фейерверки» .
Но читатель чувствует фальшь: слишком уж старательно Ростопчин открещивается от «прекраснейшей роли эпохи». Не случайно литератор и историк Сергей Николаевич Глинка (1776–1847), сам участник событий 1812 года, едко заметил по этому поводу:
«В этой "правде" всё неправда. Полагают, что он похитил у себя лучшую славу, отрекшись от славы зажигательства Москвы».
Верховный стратег: пророчество Михаила Кутузова
Решающую роль в судьбе Москвы сыграл главнокомандующий русской армией генерал-фельдмаршал князь Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов (1745–1813). Он прекрасно понимал: после Бородинского сражения армии нужна передышка, а ввязываться в новый бой на улицах Москвы — верная гибель. И Кутузов принимает тяжелейшее в своей жизни решение — оставить Первопрестольную без боя.
Но оставить не просто так. Историки отмечают, что задолго до совета в Филях Кутузов уже всё предвидел . Еще 11 августа 1812 года, узнав о падении Смоленска, он произнес пророческую фразу: «Ключ от Москвы взят!» .
А вот что он говорил своему ординарцу князю Александру Николаевичу Голицыну (1773–1844), когда армия отступала к Москве :
«Вы боитесь отступления через Москву, а я смотрю на это как на Провидение, ибо она спасет армию. Наполеон подобен быстрому потоку, который мы сейчас не можем остановить. Москва — это губка, которая всосет его в себя» .
Эта фраза стала пророческой. Огромная, практически непобедимая армия Наполеона увязла в пепелище на 36 дней. Не имея ни нормального жилья, ни фуража, ни провизии, «Великая армия» разлагалась на глазах. Пожар лишил её возможности перезимовать и заставил отступать по разоренной Смоленской дороге.
Суд истории: у кого правда?
Кто же истинный виновник грандиозного пожара, уничтожившего 6/8 города за 3 дня?
· Версия №1: Это была спланированная диверсия русской армии и властей. Вывоз пожарного оборудования, оставленные группы поджигателей, сотни арестованных французами «зажигателей» (которых действительно расстреливали — в этом Наполеон не врал). Цитата Ростопчина «не доставайся злодею» слишком точна, чтобы быть случайной метафорой.
· Версия №2: Пожар — следствие хаоса и мародерства. Французские солдаты, расположившись в городе, были пьяны, неосторожны и грабили всё подряд. Огонь мог начаться стихийно, а ветер и отсутствие пожарных сделали свое дело. Ростопчин лишь воспользовался случаем, чтобы приписать себе заслуги, а потом — откреститься от последствий.
· Версия №3: Это «криминальный заказ» Ростопчина, не согласованный с Кутузовым.
Ростопчин хотел прославиться «спасителем Отечества» и действовал на свой страх и риск, а Кутузов, понимая выгоду сожженного города, просто не стал ему мешать. Этим объясняются и отсутствие Ростопчина на совете в Филях, и последовавшая опала.
Трагедия Москвы стала поворотным моментом всей войны. Сгоревшая столица не сломила дух русского народа, но морально и физически уничтожила армию завоевателя. «Старый лис Севера» Кутузов оказался прав: Наполеон увяз в своей губке.
Эпилог
Сегодня историки всё чаще сходятся на мысли, что пожар Москвы — это классический пример «партизанской войны» против инфраструктуры. Был ли приказ подписан на бумаге? Возможно, нет. Но общее настроение — «лучше сжечь, чем отдать» — витало в воздухе. И Ростопчин, и Багратион, и тысячи простых людей — они были готовы на это. Французский император, воспитанный на правилах европейских войн XVIII века, столкнулся с явлением, которое не мог понять: народ и армия, готовые уничтожить самое святое — родной дом — ради победы.
Источник: Президентская библиотека имени Б.Н. Ельцина
Прямая ссылка: https://www.prlib.ru/
item/357502
2. «Правда о пожаре Москвы» - мемуары Ф.В. Ростопчина (1823 г.)
Источник: Викитека (электронная библиотека текстов)
Прямая ссылка: https://
ru.wikisource.org/wiki/
Правда_о_пожаре_Москвы_ (Ростопчи
н)/ДО
Исторические сайты и СМИ
4. О совете в Филях и фразе Кутузова
Источник: Портал «Русский мир»
Прямая ссылка: https://russkiymir.ru/
news/43850/