Это один из главных исторических «косяков» сериала «Великолепный век». Там ясно показано, что мать единственного на тот момент наследника наложница Махидевран конкурирует с Хюррем не только и не столько за политическое влияние, сколько за внимание султана.
На самом деле к моменту появления в гареме рыжей славянки отношения падишаха с черкешенкой уже закончились. Это подтверждает, в том числе, венецианский посол Пьетро Брагадин, который утверждал, что Сулейман охладел к своей фаворитке уже к моменту коронации в 1520-м году и отдалил ее от себя после переезда из провинции во дворец Топкапы.
Это было связано не только и не столько с из человеческими отношениями – хотя тут мы можем только гадать. Все дело в том, что в Османской империи существовал не закон, но строгий придворный обычай удалять наложницу после того, как она родила своему хозяину сына.
Это была жесткая необходимость и неминуемое следствие закона Фатиха, согласно которому ради блага и безопасности государства новый султан после занятия престола должен был умертвить собственных братьев, чтобы избежать бунтов, которые те могли поднять. К тому времени у молодого падишаха обычно имелся выводок собственных сыновей от разных женщин, и османская династия не пресекалась.
Объясню: придворные женщины вовсе не были бессловесными куклами. Они являлись советницами своих сыновей, помогали им в делах правления и придворных интригах. А после их коронации становились валиде-султан – управительницами сыновнего гарема и очень влиятельными лицами во всей империи.
Материнская любовь неминуемо должна была побудить их использовать свое влияние ради сохранения жизни всем сыновьям. Даже если это были желающие только власти беспринципные женщины (а таких, уверяю, в гареме хватало), они стремились защитить всех своих отпрысков. Султаны, бывает, мрут, как мухи – и в этом случае их место займет шехзаде, рожденный от другой одалиски. А если у наложницы было бы несколько сыновей, это сильно укрепляло их собственное положение.
Кроме этого, сами братья могли пожалеть друг друга. Если они росли вместе и у них была общая мать, то царевичи могли проявить к братьям неразумную сентиментальность. А потом к этим братьям придут недовольные и скажут: почему султан он, а не ты?
В общем, это создавало потенциальную угрозу империи. Каждый царевич – это ведь потенциальный бунт, а османские традиции были направлены на то, чтобы стабилизировать государство. Давайте это рассмотрим на примере все той же Хюррем, которую Сулейман полюбил настолько, что подарил ей внушительное потомство.
Сначала при живом отце начал подготовку к бунту его старший сын Мустафа. Можете говорить что угодно о придворных интригах, но факт его встреч с послами Священной римской империи и государства Сефевидов был доказан – а шехзаде контактировать с иностранными дипломатами было категорически запрещено.
Сулейман подавил возможный мятеж в зародыше, умертвив непослушного сына. И если б Хюррем родила ему только одного наследника, тот бы в будущем стал султаном и на этом все и закончилось. Но теперь рваться к власти начали ее собственные сыновья – стране повезло, что их осталось только двое. Представьте, что бы случилось, если Мехмед не скончался во время эпидемии, а Джихангир был здоровым? Да они бы стали рвать империю на куски!
Вот поэтому запрет наложницам рожать более одного сына вполне логично вытекал из закона Фатиха. Это был часть османской системы сдержек и противовесов, призванной снизить накал страстей при неизбежной борьбе за власть. Как говорится, нет человека – нет проблемы. И султаны предпочитали дарить не более одного сына каждой из своих наложниц.
Понятно, что Хюррем стала исключением, и многие придворные обычаи изменились или были отменены после нее. И некоторые (но отнюдь немногие) султаны не обращали на неприятную им традицию никакого внимания из-за большой и чистой любви. А иногда в моменты кризиса династии (при недостатке наследников или слабом здоровье кого-то из них) была необходимость пренебречь этим правилом. Но, в целом, оно соблюдалось вплоть до 19-го века.
Судите сами: у Селима II и Нурбану был один выживший сын (были другие, но рано ушли из жизни): у Мурада III и Сафие – также один сын; у Мехмеда III и Халиме, правда, двое – но в то время вообще была опасность, что династия угаснет, и точно также традицию проигнорировали при следующем правлении. Правда, после стабилизации она снова восстановилась.
А вот девок разрешалось рожать сколько хочешь – на политику империи это никак не влияло.