К сожалению, османская система правления была устроена так, что она не оставляла места простым человеческим чувствам. Конечно, то же самое можно сказать и о любых других правящих семьях по всему миру. Но тут все было гораздо жестче, ибо ставкой в турецкой игре престолов обычно являлась жизнь.
Поэтому османским султаншам всегда приходилось держать в уме тот факт, что их сыновья и братья, если уступят власть, то сразу же будут убиты. И это фатально скажется на их собственном положении. Ссылка, нищенское существование и лишение всех политических прав в случае проигрыша являлись обычным делом.
Но царевна Михримах, старшая из детей Хюррем и Сулеймана, в этом плане была редким исключением. И легко давала волю своим сестринским чувствам, даже если в политическом смысле это могло причинить ей немалый вред.
Кого же из братьев она больше всего любила?
Михримах и Мехмед являлись погодками и росли вместе. Соответственно, с детства были очень близки и испытывали друг к другу самые теплые чувства. Кроме этого, как старший сын он считался наиболее вероятным наследником, и поэтому внимания к нему было больше.
Кроме этого, как потенциальный наследник он был очень хорош: умный, спокойный, физически развитый, благородный и справедливый. Всем и каждому было ясно, что это наиболее достойный из сыновей своих матери и отца. Вот почему преждевременная смерть шехзаде оказала разрушительное воздействие на эмоциональный фон его близких и спутала их политические планы.
Впрочем, младший шехзаде Джихангир не уступал ему в душевных качествах и уме – правда, он был калекой. Поэтому домашние его не столько любили, сколько жалели, не рассматривая в качестве возможного политического игрока. Даже отец признавался, что заранее считает его мертвецом с такими-то братьями.
Селим был добродушный и бесполезный увалень. Все, что его интересовало – это стихи, охота, женщины, выпивка. Судя по всему, Михримах его попросту не уважала и никогда даже не думала, что этот царевич станет реальным претендентом в борьбе за престол.
Но зато султанша была совершенно искренне привязана к шехзаде Баязиду. Сложно сказать, являлось ли это влиянием матери, которая больше всего выделяла именно этого из своих сыновей. Но в любом случае, Михримах считала его отважным, сильным, благородным человеком, который способен стать великим султаном.
После смерти Хюррем ее дочь поддерживала Баязида в борьбе за престол. Она неоднократно заступалась за него перед отцом, когда брат слал Сулейману лишенные сыновней почтительности письма. Даже несмотря на то, что Баязид относился к сестре достаточно холодно, и не выражал никакой благодарности за ее поддержку.
Когда султан добился от иранцев возможности казнить своего сбежавшего принца, Михримах перестала участвовать в празднествах и открыто носила траурную одежду, выражая свою печаль. Хотя отец-государь объявил своего сына мятежником и запретил оплакивать его публично.
Несмотря на то, что Михримах всегда и во всем была покорна его воле, в этом случае она даже временно перебралась в Старый дворец, не желая участвовать в вакханалии придворного лицемерия.
Тем не менее, она нашла в себе силы, чтобы урегулировать отношения с единственным оставшимся братом. После смерти Баязида молодая султанша стала регулярно писать письма Селиму, сообщая ему о том, что происходит в столице.
Именно она тайно вызвала его в Стамбул, чтобы принять власть, когда Сулейман скончался во время военной кампании в Венгрии. Более того, Михримах даже ссудила брату 50 тысяч золотых, чтобы тот вознаградил янычар, не желавших признавать его коронацию.
И в дальнейшем заняла при дворе брата весьма влиятельное положение, уступая в этом лишь его любимой наложнице Нурбану. Что ж, Селим старался не помнить прошлого, и действительно умел быть благодарным.