Доложив воеводе последние новости про мстительного неуловимого духа, я добрался наконец до нашего с Поповичем служебного покоя, где и заперся.
Мысли скакали, как шуликуны, которым посчастливилось заполучить в хлам ужравшегося (и по этому поводу забредшего на Весëлую улицу) праведника.
Откуда этот морой — явно иноземный! — взялся?! Откуда они вообще берутся?! И как этот конкретный в наше Тридевятое царство попал?? И почему именно на боярина Дульского напал? Случайно? Или...
Я вытянул из стопки чистый лист пергамента, обмакнул перо в чернильницу и вывел:
«1. Ездил ли боярин Дульский или кто-то из его людей в страны заморские или хотя бы в соседние?».
Ну а что? Вроде — логично: раз нежить иноземная — да ещё и способная незаметно в людей забираться — стало быть оттуда, из стран чужедальних, кто-то её и привëз. Сам того не ведая... надеюсь...
В дверь постучали.
Перо, как живое, вывернулось из моих пальцев и черкануло по листу жирную полосу, закончившуюся ещё более жирной кляксой.
— Эджен! Твою-то орду!!
Пришлось всё откладывать, вставать и отпирать дверь.
Мамай с извиняющимся видом остановился на пороге и развëл руками. Лавка у стены неожиданно скособочилась.
— Тебе Иван сказал? А то у моего блюдечка помехи опять...
Я бы скорее удивился, если бы помех не было.
Пересказав Эджену (и прибежавшему следом за ним Всеславичу) разговор с братом и свои недавние соображения по этому поводу, я задумчиво посмотрел на испорченный пергамент — и прямо на нëм же дописал:
«2. Кто вообще из тех, кто в городе сейчас находится, из стран иноземных недавно приехал?».
Мамай и Вольх присмотрелись — и дружно покивали.
— И третье, — вслух проговорил я. — Где всё же цветок этот искать? Вроде как — у воды... Но где именно??
И тут в голову стукнулась довольно умная мысль.
— А хотя — есть одна идея! Хоть я и не совсем уверен. Но попробовать всё же стóит!
— А мы тогда — к стражникам, книги привратные шерстить! — переглянулись Эджен и Всеславич.
— Добро! — я шагнул к двери — и едва не упал, запнувшись об собственную ногу. — Да Мамай же!!
— Ну а я что сделаю?! — извиняющимся тоном возмутился тот. — Думаешь, мне самому это нравится?!
Я только рукой на него махнул на бегу.
***
— Горыныч! Горыныч, просыпайся!!
— Охх, Ванька... Нету у тебя совести ни капли с сочувствием вместе... — змей неторопливо, со вкусом потянулся и зевнул, громко клацнув челюстями.
— Нету, — охотно согласился я. — Мне их Черномор не выдал. Наверное, забыл. А, может, запасы в подклети кончились. Или по должности они мне не положены.
— Ф-фу! — обдал меня Горыныч клубом дыма. — Ну? Чего разбудил-то?
— Да как всегда — по службе, — я развëл руками. — Полетели на реку. Но сначала — в поле!
— За цветами, — с лëгкостью угадал змей. — К водяницам, стало быть.
— Ага, к ним. Авось, подскажут мне чего...
— А, может, и покажут, фыркнул Горыныч, встряхиваясь, чтобы сбруя легла ровнее и плотнее.
— Хорошо бы, — мечтательно протянул я, занятый думами о таинственном цветке. — Да ну тебя! — в следующий миг до меня дошло. — Мне не до прелестей сейчас!
***
Звать водяниц пришлось долго — полуденную жару они не любят, предпочитая в это время отсыпаться в глубоких прохладных омутах. Но мне всё же удалось докричаться до одной.
— О-ой, ну чего там кому опять на-адо? — светловолосая красавица в мокрой сорочке, не только ничего не скрывающей, а, наоборот, всё подчëркивающей, грациозно потянулась.
Если б не теперешние проблемы — я бы точно соблазнился. Но сейчас мне нужно было срочно отыскать редкую травку и привиденистого упыря... или упыристое привидение?.. да один — как его там?! — морой!!
В общем, на водяницу я посмотрел без особого интереса. А вот она при виде снопа цветов заметно оживилась.
— Ва-анечка, а ты в гости к нам, да? — приветливо заулыбалась она.
— Мм... Ну, вроде того, — покивал я, раздумывая: подойти ближе — или, как в прошлые разы, кинуть цветы в воду?
Водяница разочарованно и недовольно вздохнула.
— Ну и чего тебе?
— Верни-траву я ищу. Может, ты или кто-то из сестриц твоих про неё слышал? Где растëт, да как добыть?..
— Зóря, ну с кем ты там лясы точишь? — раздался недовольный голос, и из воды появилась Зóрина подруга или сестра — черноволосая и зеленоглазая. — А потом опять всю тину в омуте взбаламутишь, пока на нужный бок уляжешься!..
— Да вот, Айтан, снова Ванька сам ничего не может, к нам за помощью явился, — вздохнула светловолосая.
Хм... А имя у её сестрички вовсе не наше. На степное похоже. Да и сама она...
Так, ладно! Не до утопленницы сейчас! У меня, во-первых, дело важное, а во-вторых... чего это я Ванькой уже стал?? Обидно!
Айтан сердито повела раскосыми очами... присмотрелась к цветам, которые я всё ещё держал в руках — и её лицо озарилось счастливой улыбкой.
— Ну так давай поможем! — требовательно воскликнула она, поворачиваясь к Зóре.
Та дëрнула плечом, но кивнула.
Я повторил свой вопрос насчёт верни-травы.
Водяницы крепко задумались.
— Не, не слыхали про такую, — они переглянулись и с сожалением замотали головами. — Но мы постараемся узнать! — поспешно добавила черноволосая.
Я, тщательно скрывая разочарование, вручил им букет, который водяные девы немедленно распотрошили. Зóря выбирала себе красноцвет, а Айтан — серебристо-голубые стебельки... полыни!
Ну, да, я ж не разбирая хватал — лишь бы ароматные были.
Сделав себе мысленную пометку, кого чем лучше радовать, я вежливо распрощался с водяницами — они, кажется, меня даже и не услышали — и...
— Вань! Ваня!!
Я схватился за блюдечко.
— Сможешь к нам сейчас подлететь? — Иван был чем-то доволен и нетерпеливо крутил в пальцах то ли щепку, то ли толстую соломинку.
— Могу, — качнул я головой. — А что случилось?
— Мы средство изобрели, чтоб двоедушника проявить!! — улыбнулся брат.
— Лечу!! — я поскорее запихал блюдечко в кошель... и только потом сообразил, что и вправду лечу: змей, умница, закинул меня в седло — зубами за шиворот — и уже махал крыльями по направлению...
— Горыныч, а ты откуда знаешь, что нам в лабораторию надо?? Я ж тебе сказать ещё ничего не успел!
— А чего тут думать? — фыркнул дымом змей. — Если б тебя в отделение звали, ты бы не «могу» говорил, а...
Он процитировал Эджена, которому упала на ногу толстая деревяха.
Я рассмеялся.
***
— Вот! — Иван торжественно предъявил мне колбу, в которой переливалось фиолетово-зелëным с белыми крапинками что-то вроде густого киселя.
Я осторожно взял сосуд, посмотрел содержимое на свет... Затем откупорил и издалека принюхался.
Чесноком и ещë чем-то приторно-сладким в нос шибануло так, что аж глаза заслезились.
— И как это действует? — уточнил я, спешно запихивая пробку обратно.
— Капни, на кого подозреваешь. Или в питьë-еду добавь, — объяснил Кощей. — Ежели обычный человек — ничего он не почувствует. А ежели пакость какую постороннюю в себе носит — то корëжить его начнëт в сей же миг.
— Пакость эту корëжить станет, — уточнила Яга. — Ну, а с ней заодно и...
— Эге, ясно, — почесал я затылок, размышляя, как бы теперь это всё провернуть.
Старшего брата, что ли, попросить, чтобы вина боярыне отправил бочку. А лучше — две. С соболезнованиями, мол. А в то вино зелье вот это добавить. Да только как узнать, все ли его пили? Самому, что-ль, рядом с бочкой стоять и следить?.. Ага, и в свитке галочками отмечать...
Ммм...
— А если, например, я себе на ладонь этого капну — а потом той рукой с кем-то поздороваюсь? Или по лбу тресну? — спросил я.
— Сработает! — уверенно кивнул Иван. — Только прикасаться к голой коже надобно.
Ну, это я так и подумал.
— Благодарствую, — поклонился я и вдруг задумался. — А чего с ним потом-то делать — с найденным двоедушником?
— За шкирку хватай, да в подвалы глубокие тащи, — махнул рукой Кощей. — Днëм морой силы не имеет. А вот ночью...
— А к ночи — авось придумаем чего, — не слишком уверенно, но всё же пообещала Баба Яга.
Большой чëрный кот — младший научный сотрудник — важно моргнул зелёными глазами.
Ну... И это уже хорошо. Да и, может, ещё не успею я сегодня двоедушника сыскать.
Охх... А если он в городе уже?.. За ночь ведь мог уйти куда угодно... И забраться в любого...
***
— Горыныч! Полетели к боярину убиенному!
Змей вытаращил на меня глаза и изогнул шею вопросительным знáком.
— Это куда?? В навье царство, что ли?!
— Да при чëм здесь Навь?! — тоже удивился я. — На подворье к нему полетели! Ну, то есть, к вдове его.
— Вот так сразу и говорить надобно, — Горыныч метко плюнул огнëм себе на хвост, приглаживая вставшие дыбом чешуйки.
***
По дороге я через блюдечко вызвал Черномора, рассказал ему про чудесное снадобье и получил добро на расспросы и ощупывания.
— Ордер я тебе вот прямо сейчас выпишу. Так что ежели чего — смело говори: спешил-торопился, нужный пергамент у начальства позабыл.
Уф! Отлично!!
Впрочем, я и не сомневался, что Ерофеич меня прикроет. И совсем не в том дело, что я — царский сын. Если б на моëм месте Эджен был, или Алëша, или хоть тот же Финист — Черномор бы и им...
Горыныч так резко пошëл на снижение, что у меня дух перехватило, а мысли вперемешку с внутренностями резко воспарили к Ирию.
Примечания:
Шуликуны — мелкие бесы, чертенята, особо активные зимой, с середины декабря по середину января.
Подклеть — первый этаж терема, нежилая часть дома, использовавшаяся в качестве кладовой.
Красноцвет — одно из народных названий иван-чая.
Навье царство, Навь — славянский загробный мир, в котором по определению ничего хорошего не водится.
Ирий — древнеславянский аналог рая. Считалось, что он расположен где-то на небесах.
Внимание! Все текстовые материалы канала «Helgi Skjöld и его истории» являются объектом авторского права. Копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем ЗАПРЕЩЕНО. Коммерческое использование запрещено.
Не забывайте поставить лайк! Ну, и подписаться неплохо бы.
Желающие поддержать вдохновение автора могут закинуть, сколько не жалко, вот сюда:
2202 2056 4123 0385 (Сбер)