Семейство у него было необычное. Отец — самый настоящий француз, мостостроительный инженер на русской службе, Франц де Мильё. Прибыв в Россию из Марселя, де Мильё не только полюбил нашу страну, но и очаровался красавицей Елизаветой Алексеевной Журавлевой — дочерью иркутского миллионера-золотопромышленника.
В 1902 году Франц и Елизавета обвенчались, а год спустя у них появился сын, которого крестили по русской традиции и нарекли русским именем — Георгий.
Своего отца Жора не помнил: Франц де Мильё в России заболел чахоткой и скончался в 1906-м в Ялте, где проходил лечение.
Смерть главы семьи, впрочем, почти не отразилась на достатке родных, и детство Георгия прошло в истинной роскоши. Шикарный особняк, удивительные игрушки, воспитательницы из Франции и няня-крестьянка.
После революции 1905 года Елизавета де Мильё, наследница миллионера, всерьез испугалась бунтующего народа. Барыня решила уехать на юг России, в Геленджик — там, вдали от обеих столиц, жизнь казалась ей спокойнее.
Но скрыться от революции вдове не удалось. В 1917-м семья де Мильё потеряла всё: петербургские, геленджикские и ялтинские особняки, золотые прииски, сбережения и драгоценности.
У Елизаветы Алексеевны и ее 14-летнего Георгия осталась лишь небольшая комната в огромной московской квартире, некогда принадлежавшей де Мильё, а при советской власти превращенной в коммуналку.
Так женщина, привыкшая к роскоши и светским вечерам, очутилась с сыном в пролетарской среде — среди тех, кого раньше де Мильё и на порог не пускали. Впрочем, Елизавета Алексеевна приспособилась быстро и, как позже вспоминал сын, запросто бранилась с соседками у общей плиты.
В 1920 году Георгию де Мильё исполнилось семнадцать. Юноша и его мать давно поняли: с такой аристократической фамилией в молодой Советской республике жить не просто неудобно, а откровенно рискованно. В итоге Елизавете Алексеевне удалось сменить сыну фамилию на «Милляр».
Приходилось утаивать и то, что подросток в совершенстве владел двумя иностранными языками — французским и немецким.
С детства Георгий демонстрировал актерскую жилку, однако на улице и в школе оставался обычным советским парнем — заводилой, шутником и сорванцом. По-настоящему побыть собой Жорж мог только дома, когда говорил с матерью на языке своего покойного отца.
Увлечение Милляра театром и сценой всячески поощряла его тетка, в прошлом служившая актрисой в императорском театре.
Именно эта добрая женщина еще в 1910 году, задолго до революций и страшных потрясений, наложила на семилетнего Жоржа грим Мефистофеля. Мальчик вышел к гостям в надежде, что они ужаснутся его облику, но дамы и кавалеры с бокалами в руках лишь покатились со смеху.
Эта «неудача» не заставила юного Георгия отказаться от мечты о сцене. И в 1920-м, уже в Советской России, его желание осуществилось. Правда, не совсем так, как представлялось Милляру.
Парня взяли в Геленджикский театр бутафором. Но Георгий все равно был счастлив! Пусть на подмостках играли другие, зато он приобщился к «святому таинству подлинного искусства» и мог любоваться спектаклями хоть каждый вечер.
А дальше вышло по пословице: не было бы счастья, да несчастье помогло. Накануне представления один из артистов сильно простыл и не мог выйти на сцену. Роль небольшая, почти без слов, и режиссер, оглядевшись, неожиданно ткнул пальцем в юношу-бутафора:
— А ну-ка подойди-ка сюда, парень!
Через несколько часов Георгий Милляр впервые в жизни вышел на подмостки в качестве актера. Постановщик остался доволен игрой молодого человека и пригласил его в очередной спектакль.
Георгий, отличавшийся превосходной памятью и яркой, запоминающейся внешностью, выкладывался на сцене без остатка, показывая уровень игры, поразительный для юного самоучки. Не прошло и года, как Милляр уже стал ведущим артистом театра.
К 1924 году, когда Георгию исполнился 21 год, он уже считался одним из лучших молодых актеров в российской провинции. В 1925-м Милляр решил, что пришло время завоевывать столицу. Он отправился в Москву поступать в Школу молодых актеров при Московском театре Революции.
На вступительных экзаменах возникли трудности. Провинциальные заслуги Милляра в Москве никого не впечатлили. Приемная комиссия сомневалась: стоит ли зачислять парня с необычной, неактерской внешностью, да еще и слегка картавого?
Когда уже казалось, что абитуриента отправят обратно в Геленджик, нашелся профессор, который вступился за Милляра.
«Что же, нам брать одних красавцев?» — возмутился он.
Георгия зачислили.
Учился Милляр блестяще и быстро доказал скептикам: он настоящий артист. Окончив учебу, молодой человек был принят в труппу театра Революции.
Коллеги подшучивали над Георгием, говорили, что он смахивает на «беззубую старушку». Однако одну из актрис театра это не остановило — она влюбилась в Милляра.
Вскоре сыграли скромную свадьбу.
Георгий был счастлив, но, увы, недолго. Вскоре он обнаружил, что супруга ему изменяет. Актер был уверен, что с ним что-то не в порядке по мужской части, и прошел обследование у известного московского доктора. Врач сообщила: детей у Георгия никогда не будет.
Спустя некоторое время жена объявила Милляру, что беременна. Георгий, уже знавший свой диагноз, рассказал обо всем супруге и попросил ее тихо подать на развод и уйти к настоящему отцу ребенка. Актриса так и сделала.
Оставшись без жены, Милляр дал себе слово больше никогда не вступать в брак и целиком уйти в искусство. Тем более что у Георгия была заветная мечта — сниматься в кино.
Милляр прекрасно понимал: ролей героев-любовников ему никто не предложит, но ведь мир не состоит из одних красавцев. Кто-то должен играть и отрицательных персонажей.
Георгий начал ходить на пробы и сразу же столкнулся с трудностями. Режиссеры один за другим отвергали актера, который слегка заикался.
После сотен просмотров Георгий сумел получить лишь эпизодические роли в нескольких фильмах.
Однако один постановщик запомнил пластичного артиста с необычной внешностью и удивительной мимикой. Этого режиссера звали Александр Роу — создатель великих советских киносказок.
В 1938 году Милляр получил от Роу неожиданное предложение: сыграть царя Гороха в сказке «По щучьему веленью».
Георгий ухватился за этот шанс и исполнил роль Гороха блестяще, с настоящим вдохновением.
Фильм «По щучьему веленью» имел невероятный успех, и Роу знал: львиная доля этой удачи — заслуга Милляра. Александр Артурович понял, что обнаружил настоящий бриллиант, а главное — нашел своего актера.
Благодаря триумфу «Щучьего веленья» Александр Роу без труда получил от студии «Союздетфильм» заказ на новую картину — сказку «Василиса Прекрасная».
В том, что в его картине задействуют Милляра, Роу не сомневался ни секунды, но никак не мог определиться, какую именно роль доверить актеру.
А тут еще возникла проблема с поиском исполнительницы на роль Бабы-яги. Даже Фаина Раневская в этом образе не устроила Александра Артуровича.
Отчаявшись, режиссер обратился за советом к Милляру, к тому времени ставшему его другом. Георгию тут же пришла в голову невероятная идея:
«Это не женская роль. Скажите, какая актриса позволит сделать себя на экране такой страшной? А я всё вытерплю».
Позже Милляр вспоминал, как Роу вытаращил глаза после этих слов и просидел в оцепенении около минуты. Наконец он крикнул гримеру:
— А ну-ка, загримируйте Жору!
«Жору» отвели в гримерку, и через двадцать минут оттуда вышла… Баба-яга! Жутковатая, наглая, хитрая сказочная старуха. Ни одна женщина в этой роли не выглядела столь органично и по-настоящему пугающе.
На площадке находился ребенок-актер, который вдруг расплакался. Мальчика пришлось успокаивать.
Роу признавался, что ему самому стало не по себе от невиданного преображения друга.
Но Баба-яга была найдена! И, как позже выяснилось, не только для фильма «Василиса Прекрасная», а для всего советского кинематографа.
«Василиса Прекрасная» превзошла рекорд «По щучьему веленью» по зрительской аудитории. И на этот раз главная доля успеха принадлежала именно потрясающему Милляру и его невероятной Бабе-яге — без них фильм попросту бы не получился.
Так Георгий обрел свое призвание в кино: он начал исполнять сказочных отрицательных персонажей, злодеев и всякую нечисть. И никто в стране не умел делать это лучше него!
В 1944 году Милляр покорил новую актерскую вершину, виртуозно воплотив на экране образ Кощея Бессмертного в одноименной сказке Александра Роу.
Съемки фильма проходили в эвакуации, в Душанбе. Милляр за годы войны сильно недоедал и был истощен, поэтому гримировали его по минимуму.
Кощей в исполнении Милляра напоминал Всадника по имени Смерть с икон Страшного суда. Собственно, Георгий, который в период подготовки ходил по храмам и изучал иконы, именно этого эффекта и добивался.
Роу признавался, что не видел персонажа страшнее, чем Кощей Милляра. Лошади и те шарахались от актера — им приходилось завязывать глаза.
В пятидесятые годы Милляр уже был довольно известным советским актером, однако подлинная слава настигла Георгия в 1964-м, после премьеры сказки Александра Роу «Морозко».
Милляр предстал на экране в своем коронном амплуа — Бабы-яги. Он сыграл ее, добавив новые штрихи и отточив уже найденные удачные детали.
Итог: миллионы рублей, собранных «Морозко» в прокате, международный триумф ленты, признание сказки классикой мирового кино. И, разумеется, всесоюзная известность самого Георгия Милляра.
Время шло. Георгий по-прежнему ютился в коммуналке на Бронной. Жил вместе с матерью, которую обожал.
В 1969 году мать 66-летнего Георгия скончалась — это стало для него тяжелейшим ударом. Потеряв самого родного человека и не зная, как жить дальше, Георгий неожиданно сделал предложение соседке по коммуналке.
Марфе Васильевне было 59 лет, она работала консьержкой в министерстве. У женщины росли трое детей, а муж погиб на войне.
Марфа Васильевна всегда тепло относилась к Георгию, приносила ему поесть, была неизменно вежливой и тактичной. Милляр понимал: эта женщина способна заменить ему горячо любимую маменьку.
Соседка на предложение актера ответила согласием, и вскоре состоялась свадьба.
Пять лет они прожили в коммуналке «на две комнаты», а затем Милляр получил двухкомнатную квартиру в новом московском районе.
Супружество оказалось на редкость счастливым. Актер, переживший в молодости предательство и ставший, по общему мнению, «монахом», в преклонные годы обрел и искреннюю любовь, и подлинный домашний уют. Марфа Васильевна боготворила мужа и нежно величала его «Кошой» (от «Кощей»).
После кончины Александра Роу в 1975 году Милляр стал появляться на экране все реже. Георгий Францевич тосковал из-за отсутствия предложений:
«Сказочные роли — моя родная стихия, моя слабость. Но как же хочется однажды сыграть характер глубокий, психологический. Вылепить личность сильную, острую, самобытную. Шекспировский Цезарь, Вольтер, Суворов — вот о чем я, грешный, мечтаю».
Увы, мечте Милляра о большой, серьезной, «несказочной» роли так и не суждено было сбыться. Приходилось довольствоваться эпизодами, как, например, роль солдата Мореля в картине Сергея Бондарчука «Война и мир».
Распад Советского Союза ударил по Милляру так же сильно, как и по многим другим артистам. Работы, по сути, не было никакой. Георгий Францевич с Марфой Васильевной существовали на крошечные пенсии, которые к тому же постоянно задерживали. К счастью, финансовую поддержку оказывали дети Марфы Васильевны.
В 1993 году у 90-летнего Георгия Францевича обнаружили воспаление легких. Врачи боролись за жизнь Милляра, но спасти его так и не сумели.
Марфа Васильевна добилась, чтобы мужа похоронили на Троекуровском кладбище Москвы.
В 1999 году Марфа Васильевна ушла вслед за своим великим супругом. И ей на момент смерти — надо же такому случиться! — исполнилось ровно 90 лет, как когда-то и Милляру.
-------------------------------
Если вам понравилась статья, буду признателен за лайк и подписку - это важно для развития канала.