Я вторым номером. Руки в карманах его куртки. Он ведёт. Я дышу.
Перед выездом я всегда думаю: «Может, не надо? Дети, дела, клиенты».
А потом сажусь — и всё отпадает.
Нас вело по всей стране.
Вот лишь несколько вспышек.
Казань.
Два Кремля.
Сбор мотоциклистов — гул, который чувствуешь не ушами, а грудной клеткой.
Энергия зашкаливает, смешивается с запахом бензина и свободы.
Суздаль, Владимир.
Древние камни под колёсами.
Пахнет звоном колоколов, пылью веков и спокойствием, которое не купишь.
Осташков.
Шпили, старая мостовая, ветер с озера.
Тишина, рыба, деревянные причалы — история, которая не суетится.
Кавказ.
Горы зовут.
Архыз, Эльбрус, туманы Джилы-Су.
Архыз. Раннее утро.
Мокрый серпантин, горы в облаках.
Пахнет хвоей, талым снегом и рододендроном.
Этот запах напоминает, что я ещё могу удивляться.
Он ведёт аккуратно, но быстро.
Мы не говорим. Здесь не нужно.
Алтай. Перевал Кату-Ярык.
Гравий, кедр, речная глина.
Холод Чуи снизу.
Кедр пахнет временем — тем, которое не возвращается, но остаётся в нотах.
Джилы-Су. Перевал в тумане.
Молочная пелена — хоть режь.
Ничего не видно. Только мы, дорога и где-то далеко внизу равнина.
Пахнет мокрым туманом, нагретой резиной и его спиной.
В этом тумане исчезают все «надо».
Остаётся только вибрация мотора и тепло его куртки под моими щеками.
Подъём на Эльбрус.
Дорога вьётся выше облаков.
Воздух становится прозрачным, холодным, почти невесомым.
Пахнет снегом, базальтом и высотой, от которой кружится голова.
Мы останавливаемся на седловине.
Внизу — мир, который остался где-то далеко.
А здесь — только ветер и запах вечности.
Мурманск. Ресторанчик на причале.
Мы останавливаемся у холодного моря.
В воздухе — соль, йод, водоросли и что-то древнее, северное.
Заходим в маленький ресторанчик, где пахнет рыбой, деревом и старыми сетями.
Заказываем Дон Периньон и свежайших морских ежей.
Они пахнут йодом и железом, холодным океаном.
Лёд звякает. Мы едим прямо у окна, смотрим на серую воду, на причал, на наш Харлей, припаркованный у пирса.
Здесь свобода пахнет не победой.
А тем, что мы можем — просто взять и уехать в никуда, а потом зайти в случайный ресторан и почувствовать себя героями фильма, где никто не знает, что будет в следующем кадре.
Мариенхамен. Мост в никуда.
Море справа, море слева. Соль на губах.
Шхеры — гранитные спины динозавров, уходящие в воду.
Мы останавливаемся на пароме.
Он снимает шлем, поворачивается, молча смотрит на меня. Я улыбаюсь.
Мы не говорим. Здесь не нужно.
Дождь. Ветер. Тишина.
Я смотрю на его спину.
Она пахнет кожей, железом, дождём и той свободой, которую мы делим на двоих.
Когда мы выезжаем, я оставляю дома все роли: мать, жена, дочь, бизнес-вумен, парфюмер.
Я просто — та, кто дышит за его спиной.
А когда возвращаемся, я снимаю шлем и чувствую: мы не просто доехали.
Мы выдохнули. И теперь этого воздуха хватит на месяц.
После каждой такой поездки рождались новые ароматы.
Свобода всегда имеет запах.
Иногда — бензина и хвои, иногда — йода и шампанского, иногда — ветра с вершины.
Но всегда — настоящий.
Ноты: кожа, нагретый металл, хвоя, кедр, речная глина, соль, йод, мокрый туман, бензин, ветер, рододендрон, резина, шампанское, холодный гранит, дерево причала.