— Вы Соня Краснова?
Голос в трубке был ровным. Не злым — именно ровным, и это было страшнее злобы.
— Да, — сказала я.
— Меня зовут Лена Чернов. Жена Славы.
Я стояла у окна с кружкой кофе. За окном был апрель, лужи, голуби на карнизе соседнего дома. Кофе был горячим. Я это помню — что он обжёг мне пальцы, и я не поставила кружку.
— Я слышу вас, — сказала я.
— Я не звоню скандалить. Я звоню, потому что вы должны знать. Три года — это слишком долго, чтобы не знать.
Слава появился в моей жизни три года и четыре месяца назад. Корпоратив чужой компании — меня позвала подруга, сама не пришла, и я оказалась там одна среди незнакомых людей. Слава подошёл сам. Высокий, в хорошем пиджаке, с той манерой говорить, когда не торопятся — не потому что медлительные, а потому что уверены: подождут.
Он спросил, что я пью. Я сказала — белое вино. Он принёс. Мы разговаривали три часа.
Уходя, я не ждала ничего. Такие вечера бывают — хорошие, неожиданные, и на этом всё. Но он позвонил на следующий день. Потом ещё раз. Потом предложил встретиться.
— Ты не женат? — спросила я прямо. Мне было тридцать два, я не хотела тратить время.
— Нет, — сказал он. — Был. Давно. Не сложилось.
Я ему поверила.
Я поверила, потому что он не суетился с ответом — не торопился, не оправдывался. Сказал, как факт. Как говорят о том, что было и прошло.
Я поверила, потому что хотела поверить.
Первые полгода он приходил ко мне два-три раза в неделю. Ночевал иногда. Не всегда — у него была какая-то сложная работа, командировки, встречи. Я не уточняла. Взрослые люди, говорила я себе. Не нужно цепляться.
Он приносил жёлтые тюльпаны.
Первый раз — в нашу первую зиму, просто так, без повода. Я засмеялась: зимой тюльпаны? Он пожал плечами — в магазине были. Поставила в стакан, они простояли неделю. Потом как-то так повелось: когда приходил без предупреждения, почти всегда с тюльпанами. Не всегда жёлтыми — но жёлтые чаще всего. Я даже вазу купила специально, узкую, под один стебель.
Подруга Ира, узнав про Славу, спросила:
— Соня, ты проверяла его?
— Как это — проверяла?
— Ну, в интернете. Соцсети. Гугл. Ты вообще где он работает знаешь?
— Знаю. В строительной компании. Партнёр.
— А фамилию его ты знаешь?
— Чернов.
— И всё?
— Ира, я не следователь.
Ира поджала губы. Я сменила тему.
На второй год он сказал, что любит меня. Мы сидели на кухне, поздно, почти ночь — он приехал неожиданно, я ещё не спала. Пили чай. Он смотрел в кружку и вдруг сказал — негромко, как будто самому себе:
— Я тебя люблю. Ты знаешь об этом?
Я не ответила сразу. Потом сказала:
— Знаю.
— И ты?
Я посмотрела на него. На эти руки вокруг кружки, на усталость в лице — он приехал откуда-то, где был долго, и выглядел измученным.
— Да, — сказала я.
Он кивнул. Больше мы к этому не возвращались в тот вечер. Но я долго потом лежала и думала, что что-то изменилось. Что теперь по-другому.
Что теперь надо что-то решать.
Но что именно — я не понимала. Мы виделись два-три раза в неделю, иногда реже. Не жили вместе. О будущем не говорили. Я иногда думала: почему не говорим? Но не спрашивала. Боялась, наверное, что он скажет что-то, что разрушит то, что есть.
На третий год я начала замечать мелочи.
Он никогда не брал трубку при мне — выходил в коридор, говорил тихо. Объяснял потом: с партнёрами, с клиентами, рабочие вопросы. Я кивала. Однажды его телефон зазвонил, пока он был в душе. Я не смотрела на экран — просто услышала: вибрация на столе. Когда он вышел, экран ещё светился. Я не успела прочитать — увидела только фото на аватарке входящего звонка. Женщина и ребёнок. Светлые волосы. Маленький мальчик на руках.
— Кто это? — спросила я, когда он взял телефон.
— Сестра, — сказал он, не глядя на меня.
— Я не знала, что у тебя есть сестра.
— Я не говорил? — он убрал телефон в карман. — Она в Питере живёт. Мы не очень общаемся.
Я не стала продолжать.
Но что-то во мне сдвинулось.
— Я не звоню скандалить, — повторила Лена Чернова. — Просто я думала… если бы это была я, я бы хотела знать.
Я поставила кружку на подоконник. Кофе расплескался — немного, на белый подоконник. Я смотрела на это пятно.
— Сколько? — спросила я.
— Мы женаты девять лет. Сыну шесть.
Я посчитала. Три года и четыре месяца. Когда мы познакомились, они были женаты почти шесть лет.
— Он знает, что вы мне звоните?
— Нет.
— Зачем тогда?
Долгая пауза.
— Я не знаю, — сказала она наконец. — Просто… я узнала о вас полгода назад. Случайно. И всё это время думала — вы ведь не знаете. Вы думаете, что всё честно. А это несправедливо. Вам несправедливо.
Я молчала.
— Простите, если я сделала неправильно, — сказала она. — Я не хотела причинить вам боль.
— Вы мне не причиняете боль, — сказала я. — Он причинил.
Мы встретились через три дня. Это было её предложение — в конце разговора она вдруг спросила: хочу ли я встретиться. Не объяснила зачем. Я сказала — да.
Мы договорились в кафе у метро. Нейтральное место, ни её, ни моё. Я пришла на пять минут раньше и выбрала столик у окна. Заказала воды. Смотрела на улицу.
Она вошла — и я её узнала сразу. Не потому что видела фото. Просто она вошла так, как входят люди, которые долго держатся и привыкли держаться — прямо, плечи чуть назад, взгляд ровный. Светлые волосы, короткая стрижка. В руках — букет. Жёлтые тюльпаны.