Когда будущие абитуриенты и их родители впервые сталкиваются с поступлением в театральный, вопросов по программе обычно больше всего. Начинается поиск “сильных” материалов. Кто-то находит в интернете списки текстов, которые “точно работают”. Но комиссия смотрит не на фамилию автора, а раскрывается ли через выбранный текст личность. Неправильно подобранная программа проводит к тому, что она не усиливает абитуриента, а приводит к обратному результату.
Если девочка 15–16 лет читает Цветаеву “на разрыв”, это может не делать ее глубже. Ей это просто не по возрасту, нет еще такого жизненного опыта. Если мальчик читает монолог Раскольникова одним тяжелым тоном, это не показывает драму. Если абитуриент берет Пастернака “Гамлет” только ради известного текста, есть риск получить торжественное чтение без конкретного человека внутри стихотворения.
Один и тот же автор может быть уместен в нескольких вузах, но причины будут разные. Чехов для Школы-студии МХАТ — это разговор про человека, паузы, недосказанность, отношения. Для Щепкинского училища — еще и проверка речи, фразы, отношения к слову. Для ВГИКа проза Чехова может подойти, если ребенок не превращает ее в сценический номер.
Поэтому вопрос “какой текст взять?” нельзя решать отдельно от вопроса “куда ребенок с этим текстом идет?”
👉 Если вы планируете поступление ребенка в театральный либо пока не знаете, что делать с желанием ребенка стать актером - пройдите короткий опрос школы "Метод" в ВК
ГИТИС
ГИТИС часто воспринимают как главный театральный вуз, куда обязательно нужно пробоваться. Но именно туда рискованно идти с программой, где ребенок показывает только одну свою сторону, даже сильную.
Важно не количество подготовленных текстов, а то, дает ли программа увидеть ребенка с разных сторон. Может ли он быть не только нежным, но и смешным, резким, спорящим, растерянным, упрямым, неловким, злым. Может ли менять темп, адресата, отношение к партнеру, а не держаться за один красивый способ чтения.
Вампилова, например, нельзя прочитать просто громко и многозначительно. Он начинает звучать искусственно. Нужно слышать, как человек уходит от прямого ответа, как шутит, когда ему неловко, как спорит, как прячет страх или обиду.
Что в ГИТИСе рискованно брать
Рискованны не сами по себе Пастернак, Цветаева, Достоевский или Шекспир, а узнаваемые тексты, которые берут ради “масштабного звучания”.
“Гамлет” Пастернака у подростка легко превращается в лозунг: тяжелое лицо, торжественный голос, паузы для эффекта.
Цветаева “Мне нравится, что вы больны не мной…” опасна из-за узнаваемости. У многих в голове уже звучит романс из “Иронии судьбы”, и ребенку приходится сначала пробиться через чужую интонацию.
Монологи Настасьи Филипповны из “Идиота” стоит брать только с очень точной причиной. Для подростка это часто слишком взрослый материал: вместо сложного человека получается крик, вызов или роковая женщина.
Школа-студия МХАТ
Самая частая ошибка — думать, что чем серьезнее текст, тем лучше. Ребенок говорит тише, смотрит в пол, в нужном месте почти плачет — кажется, что это глубокое прочтение материала.
Но на прослушивании хорошо видно, когда ребенок заранее знает, где вздохнуть, где сделать паузу, где понизить голос, но не может ответить на простые вопросы: кому он это говорит, что произошло с персонажем ранее, чего он добивается?
Для Школы-студии МХАТ опасны тексты, где ребенок может легко уйти не в разбор героя, а в заранее выученное переживание.
В тексте должен быть человек, который что-то скрывает, стыдится, спорит, вспоминает, держится из последних сил или говорит не то, что на самом деле хочет сказать. Тут могут быть уместны Айтматов, Астафьев, Распутин, Васильев, Быков. Это не официальный список для поступающих, а примеры материала, где быстро видно: ребенок разбирается в персонаже или просто давит эмоцией.
Что в Школе-студии МХАТ рискованно брать
Опасны монологи, где ребенок быстро скатывается в заранее выученную драму.
Лариса из «Бесприданницы» и Катерина из «Грозы» — ребенок понижает голос, смотрит в пол, добавляет слезу — и через минуту мы слышим уже не Островского, а показное страдание. Эти монологи можно брать только тогда, когда ребенок хорошо разобрал роль: с кем говорит героиня, чего она хочет сейчас и почему уже не может говорить иначе.
С современной прозой есть риск, что комиссия может неоднозначно относиться к автору выбранного произведения. Один мастер может воспринять такой текст вполне приемлемым, другой — как пустышку, публицистику и вообще текст не для театра.
Философские монологи из Достоевского или позднего Толстого тоже часто бывают абитуриенту не по возрасту. Подросток может выучить сложные фразы, но на вопрос “что здесь происходит с человеком?” глубоко ответить не сможет.
Театральный институт им. Бориса Щукина
Про Щуку часто говорят: “Там любят обаятельных, легких, ярких”. Дети после этого иногда начинают улыбаться от уха до уха, ускоряться, добавлять жесты, брать веселую басню и с первой секунды показывать: “Я артистичный”.
ТИ им. Бориса Щукина действительно хорошо принимает игру, контактность с комиссией, быструю реакцию, юмор, азарт. Но только не клоунаду и желание понравиться любой ценой.
Программа должна давать ребенку место для действия. Басня может усилить выступление, если ребенок не изображает зверей, а играет, например, столкновение интересов. В комедийной прозе не стоит пытаться рассмешить членов комиссии. Смешное появляется не от гримасы или смешного голоса, а от действия — как персонаж пытается изо всех сил выкрутиться, скрыть неловкость или обмануть собеседника.
Пустая веселость не помогает. Ребенок может быть улыбчивым, громким, подвижным, но через минуту становится видно, что он пользуется набором приемов, а не живет в тексте.
Что в Щуке рискованно брать
“Ворона и Лисица”, “Стрекоза и Муравей”, “Мартышка и очки” — узнаваемые басни. Их можно брать, но только если ребенок работает с текстом басни на уровне смыслов, а не изображает буквально сыр, лесть, ленивую стрекозу или глупую мартышку .
Чацкий “А судьи кто?” тоже неоднозначный выбор. Его часто читают как “вышел и начал разносить общество”. Но в этом монологе есть конкретные люди перед ним, накопленная злость, усталость от их правил и момент, когда он уже не может говорить вежливо.
Обэриутов, Хармса, Введенского не стоит брать только ради “странности”. Если ребенок не слышит игру слов, темп, абсурд и точность, получается набор кривляний.
Высшее театральное училище имени М. С. Щепкина
Для Щепкинского училища важны хорошая чистая речь, ясность мысли, классика, серьезная начитанность. Это не старомодная манера и не чтение “как в старом театре”. Речь о том, что ребенок должен понимать автора, не терять смысл к концу предложения, не превращать классику в школьную декламацию у доски.
Если ребенок берет Островского, Грибоедова, Чехова или Пушкина и читает громко, эмоционально, с красивыми остановками, но не понимает, почему выделяет именно это слово, в Щепка это быстро увидят.
Если ребенок читает Чехова одной грустной интонацией от начала до конца, не слышит юмор, неловкость, раздражение и то, что люди часто не говорят прямо, текст начинает звучать как пересказ сюжета.
Пушкин сложен не потому, что там трудные старинные слова, а потому что ребенок часто начинает его украшать. Включает торжественность, напев, красивые остановки — и вместо разговора получается номер для школьного конкурса чтецов.
Что в Щепке рискованно брать
“Бедная Лиза”, “Парус”, “Узник” — можно брать только если ребенок действительно умеет работать со словом, а не просто читает школьной интонацией про грусть и красоту.
Фамусов, Чацкий, классические монологи Островского тоже требуют развитой речи и понимания автора. Если ребенок просто берет кусок из школьной программы, комиссия быстро услышит привычную интонацию урока литературы.
Поздний Достоевский, “Братья Карамазовы”, речь Великого инквизитора — почти всегда слишком взрослый материал для подростка. Там легко получить крик, тяжелую позу или механическое произнесение сложных фраз.
ВГИК
Во ВГИК нельзя готовиться как к обычному сценическому прослушиванию, но с добавленем камеры.
Ребенок может хорошо читать в аудитории: голос звучит, жест помогает, пауза держит внимание, эмоция заметна. Но на видео тот же жест выглядит лишним, голос — нарочитым, пауза — затянутой, взгляд — нарочито актерским.
Особенно трудно детям из театральных студий. Их учили работать на зал: говорить шире, жестикулировать заметнее, показывать эмоцию так, чтобы ее увидел последний ряд. В кадре это часто становится лишним. Комиссия видит не жившего на сцене героя, а ребенка, который старательно показывает, как он играет героя.
Для ВГИКа программу нужно записывать и пересматривать. Не один раз на телефон “для галочки”, а внимательно: не бегают ли глаза, не зажимается ли челюсть, не объясняет ли ребенок каждое чувство лицом, не делает ли слишком широкие паузы, не произносит ли прозу как сценический монолог.
Что во ВГИКе рискованно брать
Монологи из известных советских фильмов почти всегда опасны. “Москва слезам не верит”, “Служебный роман” и другие узнаваемые сцены сразу вызывают сравнение с актерами, которых все помнят. Любая попытка повторить интонацию превращается в пародию.
Проза с боевыми сценами тоже редко помогает. “Тарас Бульба”, батальные эпизоды, военные куски с большим пафосом на видео часто выглядят слишком театрально.
Военная лирика во ВГИКе опасна тем, что ребенок легко может уйти в торжественность. Симонов или Твардовский могут работать, если чтение не превращается в “выступление к 9 Мая”, а в произносимом тексте виден человек в конкретном моменте своей жизни: ждет, боится, вспоминает, пишет, прощается.
Полезно прочитать
Если вы разбираетесь с программой для поступления в театральный, дальше обычно полезно посмотреть:
— Как выбрать материал для поступления в театральный
— Что на самом деле смотрит комиссия на прослушивании
— Почему не поступают в театральный с первого раза
— Коллоквиум в театральном: зачем знать живопись, оперу и архитектуру
Что в итоге
Не ищите “волшебный список текстов”, с которым гарантированно поступают. Его нет. Не берите текст только потому, что “кто-то с ним поступил”. Берите материал, который подходит ребенку по возрасту, речи, темпераменту и задачам конкретного вуза.
Если сомневаетесь, лучше показать программу педагогу, который понимает требования разных школ. Форумы и списки “победных стихов” не заменяют профессионального разбора.