Громкое шоу возвращается 6 августа. Журналист и актриса, то есть автор этого канала, побывала на кастинге у Мигеля. Рассказываю, почему из 1500 человек взяли только пять-шесть, и зачем режиссёр нюхает артистов
Громкое иммерсивное шоу «Вернувшиеся» возвращается. 6 августа покажут новую версию. Спектакли будут идти в привычном историческом особняке Дашков, 5 в центре Москвы.
В шоу пообещали вернуться звёзды: например, Кирилл Нагиев и Кристина Асмус. Постановку, как и прежде, делает тот, кто её придумал, — известный хореограф, продюсер, режиссёр и наставник в шоу «Танцы» на ТНТ Мигель.
Я, будучи журналистом и актрисой, побывала на кастинге.
«Вселенная услышала меня»
«О, кастинг в иммерсивное шоу!» — я металась по квартире в предвкушении. Мечтала играть именно в таком спектакле ещё лет шесть назад, а Вселенная услышала, как всегда, запоздало. Но главное — услышала.
Тут требуется кое-что пояснить: всю жизнь я, помимо того что журналист, ещё и актриса. И на кастинг в «Вернувшиеся» отправилась сразу в двух ролях. Интересно было убить двух зайцев сразу: попытаться попасть в шоу и написать о нём.
Кастинг устраивал, конечно, автор — Мигель. Знакомые, далёкие от сферы культуры и шоу-бизнеса, как только узнали об этом, воскликнули: «Ооо, ты идёшь к Мигелю! Как круто!» А я пожала плечами. Ну да, к Мигелю, профессионалу, интересному человеку. Меня интересовал в первую очередь формат шоу — иммерсивность, где во главе угла все пять человеческих чувств.
Что такое «Вернувшиеся»
«Вернувшиеся» — одно из самых громких и известных иммерсивных шоу в России. Это спектакль-бродилка по старинному особняку XIX века, расположенному по адресу: Дашков переулок, 5. Премьера состоялась 1 декабря 2016 года в Москве. Создали шоу американские режиссёры Виктор Карина и Мия Занетти, а также Мигель.
В основе спектакля — скандальная пьеса Ибсена «Привидения», которая была под цензурой. Мрачная драма о вдове Хелен Алвинг. Дама создаёт приют в память о муже-распутнике и пытается скрыть ужасную правду от больного сына.
Перед тем как отправиться бродить по особняку и наблюдать за тем, что в нём происходит, зритель надевает белую маску. И таким образом становится «призраком», который наблюдает за происходящим. Маску нельзя снимать весь спектакль, даже если зачесался нос. Если кто-то ослушается, его попросят уйти.
Спектакль напоминает пространство вариантов в квантовой реальности. Зрителей делят на группы, и каждая видит свою версию. Шоу идёт на четырёх этажах, зрители заглядывают в 50 комнат. В каждой происходит то или иное действие. За один раз невозможно увидеть весь спектакль целиком. И даже если решишь посетить все версии, ни одна не будет повторяться.
При этом зритель может отделиться от группы и сам бродить по дому. Присаживаться на кресла, листать книги, рассматривать старинные вещи.
В первом шоу играли звёздные актёры. В петербургской версии сын Дмитрия Нагиева, Кирилл, перевоплощался в пастора Мандерса — двуликого Януса, который является одновременно и блюстителем морали, и виновником трагедии; его главный страх — «что скажут люди». Алексей Карпенко играл Арни — персонажа, которого нет в пьесе Ибсена. В московских «Вернувшихся» Глафира Тарханова перевоплощалась в Хелен А. (альтер-эго Хелен Алвинг), а Кристина Асмус — в Регину Энгстранд.
Саундтреки к спектаклю придумывал лидер группы Therr Maitz Антон Беляев.
Шоу идёт два с половиной часа. Билеты — от 8 до 10 тысяч рублей, VIP-билет — около 40 000.
Кастинг: нескончаемая очередь и «призраки»
Кастинг шёл три дня в школе Мигеля PROТАНЦЫ. Очередь тянулась от двери. Внутри было не протолкнуться.
«А он тебя потрогал?» — спросила девушка с синими волосами у другой, с кольцом в носу. «Да», — отвечала та. «Ну, значит, возьмёт!» — не без доли зависти отозвалась та.
У той версии меня, которая пришла, как журналист, был бонус. Служителей пера, микрофона и соцсетей расставили у стен. Мы превратились в тех самых призраков-зрителей и наблюдали, как идёт второй этап кастинга.
Актёрам, которые попали на второй круг, давалось 20 минут для того, чтобы придумать, как отыграть задание. Все задачи объединял один момент: нужно было войти и повзаимодействовать (как угодно) с людьми в комнате. И нередко актёры в этом желании «пообщаться» перебарщивали.
Вот в комнату ворвалась заполошная девушка, кинулась к окну, потом — к помощникам Мигеля, будто кого-то искала. Затем зачихала и убежала. Следом — ещё одна, но только, выбегая из зала, она не чихала, а кашляла.
Затем — крупный рыжий парень. Влетел, жарко обнял Мигеля, будто мысленно говорил: «Ну здорово, дружище!» В глазах хореографа читалось недоумение. Пару секунд после крепких объятий он приходил в себя.
После вбежал парень в строгом костюме и заговорил по-английски. «Стоп, стоп!» — крикнул ему Мигель. «Why?» — спросил парень. «Тут нужно молчать. Тебе не объяснили условия?» «Я в образе», — попытался оправдаться тот. «Выйди и зайди молча», — сказал ему Мигель.
После парня — очень красивая девушка. В топике, напоминающем верх от купальника, и шёлковых шароварах. Она подбежала к Мигелю, фактически прижала его к стене и начала тереться об него всем телом. Мигель повернулся ко мне, как к союзнику, в глазах читалась мольба. Едва слышно он прошептал девушке: «Уйди!»
Когда актёры ушли, Мигель вздохнул: «Никто пока не впечатлил. Актерское мастерство слабое. Все ленятся, не понимают задачу. Техника хромает».
Запахи и энергетика
Наконец, мой черёд. Из журналиста превратилась в актрису. И, пока, увлёкшись, готовила мизансцену для второго этапа кастинга и думала о том, что точно не буду ни чихать, ни кашлять, узнала, что меня ждёт всё-таки первый круг.
Я вышла и вошла вновь. Следом — ещё 14 человек. Наша задача была — почувствовать пространство: какое оно, дружелюбное ли, враждебное ли, тёплое или холодное. Надо было ходить по залу так, как чувствуешь. Мы превратились в броуновское движение, как пошутила одна из коллег-актрис.
Затем предстояло замереть. Встать туда, где тебе комфортно. И стоять, закрыв глаза. Тут вступал в дело Мигель. Он подходил к каждому, принюхивался и пытался почувствовать энергетику, потому что это два главных параметра, по которым он выбирает актёров в иммерсивное шоу. Актёрское мастерство — на втором плане.
Спустя пару минут Мигель всех отпустил. Я не прошла, но была счастлива от того, что поучаствовала. Порой процесс важнее результата.
Мигель о зрителях, деньгах и искренности
— Какое количество зрителей может прийти на один спектакль?
— 150–160 — норма. Больше не надо. Но многое зависит от зрителя, от того, какой он. Тут обмен энергиями прямой, с глазу на глаз. Если придут 10 человек и привнесут правильное внутреннее ощущение, оно вызовет мощную реакцию у актёров. Главное, если человек после спектакля выходит и понимает, что с этого момента его жизнь протекает уже по-другому. Много раз ко мне подходили зрители уже на выходе, в баре и говорили: «Теперь мы вообще по-другому смотрим на происходящее». Каждый получает свой опыт, поэтому мы не советуем ходить за ручки. И не просим читать пьесу, потому что нарратив — не главное. Важно состояние, в котором вы приходите, и с чем уходите.
— Есть ли зрители, которые несколько раз ходили на спектакль?
— Да, есть у нас такой. Он был уже 40 раз. Всякий раз сидит в одной комнате и не выходит. К нему заходят гости, и он за ними наблюдает. Этот зритель — я. Прихожу, сажусь, слушаю чудесную музыку в прекрасном интерьере и параллельно вижу зрительские истории. Наблюдение — отдельный спектакль. Ты сразу же в этих людях, которые облечены в маску — щит, за которым их не видно, видишь всё настоящее, оно вылезает через тело.
— Билеты на иммерсивные шоу дорогие. С их помощью отбиваете затраты?
— Нет, никогда театры в России, как бизнес, не отобьются. Мюзиклы — другое дело. Тут экспериментальная, авангардная площадка, которая делает такого рода постановки. И мы 10 лет работали в минус, теперь в ноль. Но рады тому, что к нам приходят люди и им это важно. Мы не хотим набивать особняк для того, чтобы заработать «бабки». Важнее сделать красиво, приятно, комфортно.
— Сколько человек пришло на кастинг?
— 1500. Из них возьму 5–6. По поводу первого этапа многие актёры удивляются и возмущаются: «Почему мы приходим на кастинг, начинаем просто ходить, а нам говорят "Нет"» Не надо петь, танцевать, показывать трюки. И тогда я объясняю, что когда актёр входит в иммерсивное пространство, это самое простое и в то же время самое главное действие. Это пребывание в пространстве меня интересует больше всего. Это основа моей работы с актёром. Когда ты позволяешь ему комфортно существовать в пространстве, он сразу показывает себя без купюр, сразу чистый. И всё становится понятно, начиная с темпа, который актёр выбирает, как стартует, хочет ли обратить на себя внимание или чист и готов воспринимать любую информацию. А после этого я прошу актёров закрыть глаза и подхожу к ним близко, чтобы почувствовать энергетику, понять, каким магнетизмом и запахом они обладают. Многие привыкли к классической сцене, когда есть барьер между ними и зрителями. Здесь такого нет. А дальше уже хореография, читка текста — вещи, которые всегда можно воспитать.
— Насколько важна для вас искренность?
— Она самая важная здесь. Если актёр отрабатывает деньги или идёт в карьерный рост, зритель сразу это считывает и не всегда воспринимает правильно.
— У вас есть второй состав. Туда могут попасть те, кто не вошёл в число 5–6 счастливчиков?
— Нет. За эти годы уже сложилась крепкая труппа, все артисты захотели, конечно же, вернуться. Тем более мы играем ограниченное количество спектаклей — всего 60. 5–6 новых актёров мы берём, потому что хочется новой крови.
— Кого из звёзд первого состава увидим вновь?
— Все возвращаются.