Сделала • 29 мая 2026
Может ли успешный предприниматель быть праведником и что для этого нужно? Протоиерей Димитрий Рощин, настоятель храма Святителя Николая на Трех горах, рассуждает о том, почему вера не может быть инструментом решения деловых проблем и что общего между купцами Прохоровыми и современными предпринимателями, которые приходят к Богу в момент кризиса. А заодно — о женщинах в бизнесе, молодежи в церкви и о том, почему люди с каждой эпохой становятся слабее.
Может ли успешный предприниматель быть праведником и что для этого нужно? Протоиерей Димитрий Рощин, настоятель храма Святителя Николая на Трех горах, рассуждает о том, почему вера не может быть инструментом решения деловых проблем и что общего между купцами Прохоровыми и современными предпринимателями, которые приходят к Богу в момент кризиса. А заодно — о женщинах в бизнесе, молодежи в церкви и о том, почему люди с каждой эпохой становятся слабее.
Интервью выходят дважды в месяц в рамках регулярного видеоподкаста «Делай!», где Мария Лапук, совладелица «Инка», беседует с успешными российскими предпринимателями.
Справка
Протоиерей Димитрий Рощин — настоятель храма Святителя Николая на Трех горах в Москве. Родился в 1973 году в семье актрисы Екатерины Васильевой и писателя Михаила Рощина, окончил режиссерский факультет ВГИКа (мастерская Сергея Соловьева), однако от карьеры в кино отказался и в конце 1990-х принял священство. С 2020 года служит настоятелем на Трех горах, работает в Синодальном отделе по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, отец восьмерых детей.
Оглавление
Богу нужно чистое человеческое сердце
Вера — не инструмент помощи в делах
Убить или быть убитым
Про падение нравов
О разнице между мужчинами и женщинами
О популярности церкви
Богу нужно чистое человеческое сердце
Мы хотим поговорить на не самую очевидную тему — о предпринимательстве, малом и среднем бизнесе, о том, как церковь и религия относятся к этим понятиям. Есть ли какой-то общий канон?
— Предпринимательство можно выделить в отдельную сферу, но это лишь часть человеческого бытия. Евангелие в широком смысле не делит людей на категории — разве что на праведников и грешников, да и то это деление сложное и весьма условное. Никакого специального, сформулированного отношения к предпринимателям как к чему-то неугодному или, напротив, особо одобряемому у нас нет. Все зависит от самого человека: насколько он честен с собственной совестью, с другими людьми, насколько качественно делает свое дело.
Возьмем простой пример: человек печет хлеб и делает это превосходно. Он понимает, что если начнет расширяться и продавать больше, то, скорее всего, потеряет в качестве. И вот перед ним стоит вопрос: что для него важнее — дать людям настоящий хлеб на живых дрожжах, чистой артезианской воде и французской муке или выпускать нарезные батоны, которые есть в каждой булочной? Большие хлебозаводы экономят на качестве не намеренно — у них просто другой формат. И ты выбираешь: нужен ли тебе большой завод, чтобы заработать много и удовлетворить запросы государства, или же ты останешься в своей нише — с одной, двумя, тремя пекарнями. Были же сети, которые доказывали, что можно зарабатывать и без миллиардных оборотов, при этом давая людям качественный продукт.
Так что никакого специального «цеха предпринимателей» в Новом Завете нет.
И то и другое — благо, если ты честно про это говоришь?
— Безусловно, и то и другое — благо, потому что людям надо есть. Тот, кто трудится ради этого, делает доброе дело. Иначе никто бы не покупал хлеб — не было бы спроса. Но дальше всегда появляется вопрос личной совести. Чем крупнее бизнес, тем сложнее учитывать потребности каждого человека — и тех, кто покупает, и тех, кто работает.
Хотя история знает примеры иного подхода. Наш храм на Трехгорке в XIX веке поддерживался семьей купцов Прохоровых, основавших Трехгорную мануфактуру. Это были удивительные предприниматели — социально ориентированные. Они были православными людьми, и из веры, из искреннего доброго отношения к людям вытекала их колоссальная забота о рабочих. Прохоровы построили сеть учебных заведений для детей своих сотрудников, больницы, социальные учреждения.
Прохоровы тратили на все это огромные деньги и считали это необходимым. Вот и весь вопрос: ты просто наживаешься на труде людей, не ставишь их ни во что — или же внимательно следишь за их жизнью и заботишься о них, как о своих детях? Можно и так и так. Но это всегда вопрос совести — что для тебя важнее?
Но ведь бизнес — это всегда деньги. Если он не зарабатывает, не будет ни социальной нагрузки, ни добрых дел. Где эта тонкая грань? Я могу зарабатывать много и строить больницы, школы, церкви, но делать это из чувства обязанности. А могу делать то же самое с искренней мотивацией: я улучшаю жизнь сотрудников, района, города. И то и другое богоугодно — или все-таки мотивация важнее?
— Богу нужно чистое человеческое сердце. У меня есть один из любимых анекдотов — жесткий, но точный. Миллиардер умирает и стоит на развилке рая и ада. Ему говорят: «По вашим делам — в ад». Он возражает: «Как же в ад? Я столько построил храмов и монастырей, столько сделал для церкви». В ответ: «Одну секунду, проверим». И выходят со словами: «Деньги можем вернуть».
Главный вопрос для человека, живущего на земле: откуда все это? Откуда он сам, откуда дыхание, жизнь, здоровье, благосостояние? Если ниоткуда — ты никому ничем не обязан и ведешь себя как хочешь: я всего добился сам, никто мне не помогал. Допустим. Но ведь ты получил рождение, таланты, способности, а способности к бизнесу, мягко говоря, неслабые.
Как только ты понимаешь, что мир создан Богом и желательно им же управляется — именно желательно, потому что без Бога мы тоже управляем, только очень неэффективно, — то ты начинаешь воспринимать себя как садовника этого мира, как Адам. Ты хочешь быть сотворцом. Это проявляется в первую очередь в рождении детей, и в воспитании, и в ответственности за окружающий мир. Я построил завод и должен ставить очень дорогие фильтры, которые съедают значительную часть бюджета. Или могу на них экономить и сбрасывать все в реку, а там пусть природа-матушка разбирается. Если я не чувствую себя соработником Бога, то я, скорее всего, так и буду поступать, потому что «после нас хоть потоп».
Все это касается не только предпринимательства. Ты можешь родить ребенка и отдать его в детский дом. Можешь родить и не заниматься его воспитанием. А можешь воспитывать своих детей и параллельно открывать школу. Все зависит от чистоты человеческого сердца и от того, как человек понимает устройство мира и свое место в нем.
Вера — это не нечто отделенное от жизни. Многие думают иначе: вот я живу, тружусь, а еще хожу в храм. Но это не совсем так. Если относиться к вере как к ритуалу — вроде плановой диспансеризации, куда заглядываешь несколько раз в год, — ничего не произойдет. Подлинная встреча с Богом — это личные отношения, которые заставляют тебя меняться глубоко и подчас вопреки собственной природе. Это накладывает отпечаток на всю жизнь.
Вера — не инструмент помощи в делах
Вопрос ответственности: от тебя зависят люди, их семьи. Случаются тяжелые события, и эта ответственность за других довольно часто буквально съедает предпринимателя изнутри. Может ли вера помочь пережить это или хотя бы примириться с такой ответственностью?
— Мы уже прошли достаточно долгий путь возрождения христианства и должны были бы прийти к пониманию: вера — это не инструмент помощи в делах. Это языческая позиция, не христианская. Бог никогда не может быть средством. Бог — только цель. Скорее всё, что у тебя есть, — это средство к достижению этой цели.
Если ты, не зная Бога, ведешь себя по-человечески по отношению к окружающим — ты в каком-то смысле свят, потому что поступаешь, как Бог. Это возможно. Это говорит о твоей широте, глубине, жертвенности, любви к другому человеку. Бывает и обратное: человек говорит, что верует во Христа, а поступки свидетельствуют об ином. Христос говорит: все познается по плодам.
Часто бывает так, что добрый человек, действующий от сердца, наполненного любовью, в конце концов находит Бога, идя по этому пути. И тогда его богатство, его успех или, напротив, болезнь — все это приводит его к Богу. Жизнь и ее обстоятельства даны человеку как средство найти Бога.
То есть все, что с тобой происходит, — на то воля Божья. Ты должен это принимать, жить в смирении и делать все возможное. Жизнь как процесс?
— Если этого достичь — это очень высокая позиция. Позиция святых. И она подразумевает бесстрашие. А оно рождается от веры. Апостол Иоанн Богослов говорит, что истинная любовь побеждает страх — любой страх: смерти, боли, предательства, потери. Потому что ты понимаешь: ничто не заканчивается смертью, ничто не заканчивается болью. Вообще ничто не заканчивается.
Поэтому все твои активы — говоря языком бизнеса, все твои чаяния, ожидания, мечты — они там. Как говорит Христос: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Если ты понимаешь, что есть бесконечность, и осознаешь ее ценность, определенную в Евангелии, то, конечно, ты будешь жить иначе, и для тебя все будет волей Божьей.
Но святые отцы говорят, что на земле хозяин не Бог, а человеческая свобода. Поэтому, пока мы поступаем по-своему, мы не можем говорить, что на все воля Божья.
Убить или быть убитым
А где вот эта грань между «на все воля Божья» и свободой выбора, свободой воли?
— Ты стоишь перед выбором: убить тебе человека, например, или быть убитым. С точки зрения выживания и с точки зрения любой логики — надо стрелять. С точки зрения Евангелия — не надо стрелять. Это очень сложное понятие. Воля Божья или воля человеческая.
У преподобного Серафима Саровского в житии есть этот эпизод. Он возвращался из дальней пу́стыни, был человеком очень крепким по телосложению, еще топор у него был в руках, потому что он был на заготовке леса. На него напали разбойники — двое или трое, от которых он мог отбиться. Но он просто положил топор на землю, и они били его, покалечили. Кто способен без глубокого принятия всего происходящего пойти на это, на такой шаг? До этого надо дорасти, нельзя на бытовом уровне обсуждать эти вещи, потому что они тогда звучат слишком необоснованно.
Есть такие прекрасные слова у апостола Иоанна Богослова. Он говорит: «Если ты говоришь, что любишь Бога, а людей не любишь, то ты лжец». Потому что очень просто любить то, что ты видишь, это гораздо проще, чем любить то, что ты не видишь. Так что всегда есть доказательства. Когда человек говорит, что живет по воле Божьей, он должен привести доказательство. И вообще человек должен всегда приводить доказательства своей компетентности в тех или иных вопросах.
Хорошо, тогда, раз мы коснулись такой довольно сложной темы с точки зрения «убить либо быть убитым». Твоя работа — ты охранник или солдат, ты был призван в армию. Как быть верующему человеку? Что тебе нужно делать в этой ситуации?
— Это вопрос очень сложный, очень личный. И это вопрос серьезного выбора. Если я военный, например, и я стал христианином, моя христианская вера говорит мне, что мне надо сложить это оружие и поменять род занятий.
Если я это делаю в мирное время, когда от меня не требуется никакой военной активности, то меня никто не осудит. Это мой выбор. Если началась война и я уже там, и это ответственность перед той частью жизни, в которой я нахожусь сейчас, ответственность перед однополчанами, перед теми, кто за моей спиной, плюс выполнение приказа, какого-то долга, то уже поздно отказываться, поздно бежать, потому что это будет воспринято как дезертирство.
Это всегда очень тонкая грань. Но ее можно проследить в жизни каждого человека. И я уверен, что будет какой-то у Бога праведный суд о том, как человек исполнял свои обязанности.
Ну и потом, воевать тоже можно по-разному. Можно убивать с удовлетворением и жестокостью и оправдывать войной свою жестокость. А можно быть гуманным, можно воевать честно, насколько это возможно, можно щадить пленных. Женевская конвенция, как и все мировое европейское право, построена в основном на христианских ценностях. Так что это вопрос непростой. И здесь только Бог может быть судьей, потому что он испытывает человеческое сердце. Все отношения с Богом каждого человека глубоко индивидуальны, и каждая ситуация глубоко индивидуальна. Это надо очень хорошо понимать.
Про падение нравов
— Иногда очень много зависит от эпохи. Потому что какая-то эпоха борется за великую чистоту помыслов и становится, по сути, монашеской, там торжествует дух. А бывают эпохи, как наша, когда люди разбираются все время, кто с кем спит и каким образом. И это печально, потому что есть гораздо более серьезные вещи, которые требуют разбора.
У кого-то из великих святителей сказано, что во время Халкидонского собора — это Четвертый Вселенский собор, когда были споры о природе Христа, — у нас на рынке каждая торговка спорит, единосущен сын Отцу или подобосущен. Это, безусловно, некий золотой век человечества. Немножко идеализированная история, но это так.
А когда мы посмотрим, что интересует сегодня людей, то ужаснемся тому, что обсуждают люди и что является для них важным и значимым. А дальше уже вопрос государства, бизнеса, потому что СМИ и блогеры — это тоже бизнес и самовыражение. Вопрос ответственности, что они прививают людям. Потому что большинство людей идут на поводу у той картинки, которую они видят, и считают это уровнем общественного сознания. Но очень печально, что обсуждение того, кто с кем живет, кто во что одет, кто что ест, кто какие носит украшения, миллионными тиражами является уровнем общественного сознания. Это дно человека. Поэтому надо призывать людей к высшим их состояниям. И на это можно жизнь положить. Это будет высоко.
Может быть, нужны разные времена: когда мы скатываемся на уровень физики, когда важно, кто с кем спит, что ест и во что одевается, а бывают времена, когда важна духовность?
— Нет, не соглашусь. Потому что во все времена есть и первое, и второе, и третье. Это просто вопрос выбора, выбора определения личности, выбора семьи, выбора некоей общины, выбора города, если он управляется достаточно разумно его гражданами, или выбора страны, нации.
Это вопрос того, к чему приходят люди и каким образом они этого достигают. Условно говоря, Содом и Гоморра (два библейских города, которые, согласно Библии, были уничтожены Богом за грехи их жителей. — Прим. ред.) — их там всех все устраивало, они договорились между собой и жили в этом разврате. Ну и финал мы знаем, он всегда примерно один и тот же. Просто люди становятся все слабее и слабее с каждой эпохой. Это то, что мы можем наблюдать в целом.
Когда ты слаб, то наказание для тебя откладывается все дольше. Содом и Гоморра не считали себя слабыми, наоборот, они считали себя очень сильными в своем праве. И они были уничтожены за это, а не за грех. Это очень важно понимать. Это грех, возведенный в образ бытия, где Бог вообще отходит на задний план.
Поэтому это вопрос того, к чему приходит человек лично или сообщество. Это же касается и форм ведения бизнеса. Потому что в какие-то лихие годы, в том числе и нашего отечества, в глазах молодежи какие-то бравые ребята на черных БМВ с деньгами в ресторанах казались крутыми ребятами, которые делают бизнес. Но история сохранит их как бандитов, убийц, вымогателей. Большинство из них достаточно быстро таким же образом свою жизнь завершили. Вот он, финал.
О разнице между мужчинами и женщинами
Хочу немного поговорить про женщин, которые делают карьеру, работают, строят бизнес. С одной стороны, есть традиционно то, что мы слышим от многих священников про роль женщины: сидеть дома, воспитывать детей, быть женой своего мужа. Понятно, у нас особая история в стране: женщины очень давно работают, в годы Первой и Второй мировых войн они зачастую заменяли мужчин на очень тяжелых производствах. Но как сейчас церковь относится к тому, что женщина делает такой выбор?
— Я не могу говорить от лица всей церкви, но готов поделиться своим личным мнением. Я не уверен в равноправии мужского и женского пола. Хотя, с точки зрения человеческой, мужчины и женщины равноправны. Они дополняют друг друга. Это важно понимать.
Я очень серьезно отношусь к женщинам, даже более серьезно, чем к мужчинам. Но опять-таки, кто-то способен на большее, а кто-то — на меньшее. Но короля делает свита. Даже если вы Маргарет Тэтчер или Татьяна Бакальчук, все равно за вами стоит команда, которую вы отбираете. То есть это большой труд. Когда женщина достигает определенных высот в бизнесе, политике, управлении государством, это, как правило, ее талант и работа большой команды, с которой она поднимается со ступеньки на ступеньку. В этом смысле нет отличия между мужчиной и женщиной. Что касается мировосприятия, особенностей, которые характерны для мужского и для женского пола, различия есть. В 95% случаев, а может быть, и больше.
Но если говорить с христианской точки зрения, в Христе нет ни мужского, ни женского. Однако во времена, когда жил Христос, было много ограничений для женщин. Сейчас другое время. Мы прошли большой культурный эволюционный путь. Поэтому я бы не разделял людей на женщин и мужчин. На каждого смотрел бы как на человека с его личными особенностями. Маргарет Тэтчер могла править Англией жестко, очень принципиально. Это не женская особенность. Есть какая-нибудь прекрасная барыня, которую боготворят крепостные, а есть Салтычиха, о зверствах которой нам рассказывала советская власть.
Для женщин нет барьеров, которые могли бы помешать им развиваться в разных направлениях — в бизнесе, политике, торговле, занимать любые должности. В церкви есть барьер для женского священства. Некоторые протестантские деноминации пытаются его преодолеть. Но это неправильно. Есть некий закон, который, я надеюсь, мы не будем нарушать. При этом никто не мешает женщинам летать в космос, то есть совершать вещи, которые вроде бы даже физически доступны только для мужчин.
Если женщина берет на себя обеспечение семьи, то есть мужскую функцию, как церковь на это смотрит?
— Это нормально для церкви. Для меня брак — это не когда мужчина зарабатывает, а женщина сидит дома с детьми. Для меня это партнерство. Бывают времена, когда мужчине тяжелее найти работу, чем женщине. Но если в семье есть любовь, партнерство, никто не будет устраивать истерику из-за того, что кто-то зарабатывает, а кто-то нет. Просто женщина и мужчина меняются местами на время. С точки зрения отношений, которые основаны на любви и на поддержке друг друга, не так важно, кто занимает финансово лидирующую позицию.
О популярности церкви
Молодые ребята сегодня активно идут в церковь. Возможно, мы подошли к кризису трех идей последнего столетия — это коммунизм, который закончился, капитализм, который, скорее всего, закончится, и нацизм, который давно почил. В смутные времена люди всегда возвращаются к консервативным ценностям. В нашей стране это религия. Вы видите интерес к церкви среди молодых прихожан?
— Я вижу интерес к церкви. Я бы сделал такое сравнение: к тебе пришло какое-то небольшое юркое животное или птичка прилетела на подоконник, и ты боишься спугнуть их. С таким же осторожным чувством я смотрю, как молодежь стала поворачиваться к церкви. Привести человека в церковь можно разными путями. Но удержать его тяжело.
Мое поколение пришло в церковь на большом подъеме, серьезном и умном поиске. Нам было очевидно: мы нашли суть, зерно, ядро того, как можно изменить все к лучшему. И это, безусловно, Христос. Мы были восторженны. Нас ничто не останавливало, не пугало. Прошло время, мы выросли, стали осторожнее. Многое поняли.
Как этот путь пройдет современная молодежь? Они пришли сегодня в церковь по другим причинам. Я не думаю, что это поиск идеи. Скорее, это совпадение факторов.
Неопределенность, которая есть сегодня.
— Тут много факторов. Если мы будем все их перечислять, то запутаемся.
Какие для вас основные факторы популярности церкви сегодня?
— У церкви фактор популярности всегда один. Это люди церкви. По всей видимости, сегодня есть часть духовенства или людей вокруг духовенства, которые способны вести диалог с молодежью. Человек всегда приходит в храм через кого-то. Его вдохновляет поиск другого человека. Церковь расширилась. Стало больше не только священников, но и прихожан. Люди приводят друг друга за руку. Это серьезный путь. Нет специальной работы с молодежью. Это именно какой-то огонь, который передается от человека к человеку. Сколько это продлится, время покажет. Еще раз повторюсь: я стараюсь не совершать резких движений, чтобы не спугнуть эту «птичку» с подоконника. Просто наблюдаю восхищенно, потому что это прекрасно. Какие будут плоды, посмотрим.