«Одна из самых больших ценностей жизни – поездки по своей стране и по чужим странам. При этом остерегайтесь делить поездки на интересные и неинтересные, а места, которые посетили, на значительные и незначительные. Даже степени значительности посещенных вами мест старайтесь не устанавливать. Делите поездки на те, к которым вы подготовились, и те, к которым не подготовились или подготовились плохо. Любой город, любая страна, любое место, к поездке в которые вы не подготовились, – неинтересны и скучны. И наоборот, если вы знаете историю места, оно становится в десять раз интереснее».
Дмитрий Сергеевич Лихачёв
Письмо двадцать девятое. ПУТЕШЕСТВУЙТЕ!
Предлагаем вам отправиться в путешествие вместе с телеканалом «Радость моя».
Сегодня русская дорога привела нас в город Калязин.
Сначала — немного о том, чья фигура является ключевой в истории города.
Преподобный Макарий Калязинский, в миру Матвей Кожин, родился в 1402 году под Кашином, в селе Кожино, в боярской семье. Рано овдовев, он принял постриг в Николаевском Клобуковом монастыре в Кашине, взяв имя Макарий. Но душа искала большего уединения. Вскоре он ушёл в глухую лесную чащу, в 18 верстах от Кашина.
Представьте: глухой лес, берег Волги, ни души. Именно здесь он поселился один. Но тишина не осталась безмолвной — к нему потянулись другие монахи из Клобукова монастыря. Так возник Троицкий Макарьев монастырь, который ещё при жизни Макария стал известен на всю Русь.
Преподобный преставился в 1483 году и был похоронен в построенной им деревянной Троицкой церкви. А в 1521 году, при разборке того храма, обрели его нетленные мощи. В 1547 году Макарий Калязинский был канонизирован.
В Калязине установлен бронзовый памятник его покровителю. И сегодня, стоя у памятника, вы видите не просто фигуру. Вы видите образ человека, который променял боярские хоромы на лесную келью и в итоге стал духовным заступником города.
Всего несколько шагов от памятника Макарию Калязинскому — и вашему взору предстает поразительное зрелище. Затопленная Никольская колокольня… Ей уже больше 200 лет! Это все, что осталось от Николо-Жабенского монастыря.
Трагедия, которая стала символом
В начале 40-х годов XX века две трети Калязина ушло под воду. Это было необходимо для строительства гидроэлектростанций и превращения Волги в удобный транспортный путь. Человек, возомнив себя царём природы, ради якобы светлого будущего безжалостно утопил свою историю, своё прошлое, свои корни.
Под воду ушли целые кварталы старинных купеческих домов, монастырские стены, храмы, кладбища. Жителей переселили на новое место — туда, где сейчас находится современный Калязин. От былого города не осталось ничего, кроме одинокой колокольни Николаевского собора, которая одиноко стоит прямо посреди Волги.
Сегодня эта колокольня — главный символ Калязина. Её знают все, кто хоть раз плыл по Волге. Она напоминает о том, что было потеряно безвозвратно.
Интересно, что колокольню эту строили крепостные местного помещика Василия Ушакова. А по одной из версий, автором проекта является сам Жан-Батист-Мишель Валлен-Деламот — знаменитый французский архитектор, подаривший Петербургу здание Новой Голландии и фасады Академии художеств.
И символично: в 1800 году, когда колокольня уже была готова, крепостные устанавливали крест и снимали леса — в это самое время у себя на родине, во Франции, в Ангулеме, Валлен-Деламот скончался. Получается, что эта калязинская колокольня стала последним аккордом великого зодчего классицизма. Его прощальным подарком России.
Кстати, вот этот искусственный остров, который вы видите вокруг колокольни, насыпали только в конце 80-х годов. А до этого она стояла прямо в воде — погружённая по самые окна первого яруса, как свеча, наполовину ушедшая в водную гладь. И тогда она казалась ещё более пронзительным символом нашей Церкви, нашей православной веры.
Плывём на пароме на монастырский остров. Там нас уже ждёт на причале отец Амвросий.
— Отец Амвросий, здравствуйте!
— Бог благословит вас. С приездом!
— Спасибо. Это вот и есть тот самый Монастырский остров, где когда‑то был Макарьев монастырь?
— Да, действительно, вы попали по адресу. Пойдёмте, расскажу.
— А где именно находился исторический монастырь? Он сейчас под водой или нет?
— Вот это вопрос по существу. Мы как раз входим в монастырь, и здесь были святые врата, которые вели из города. Сейчас мы входим на святую землю.
Мы проходим на территорию острова. Повсюду строительные работы — восстанавливается башня.
— Здесь у нас башня построена на старом месте. Исторически в этой башне храма никогда не было, но из‑за того, что у нас нет ни храмов, ни других зданий, она приспособлена под храм.
— А сколько братии в монастыре? — спрашивает ведущий программы Алексей Видов.
Отец Амвросий улыбается:
— Братии вместе со мной… два человека.
— Но зато у вас здесь службы каждый день — и утром, и вечером.
— Третий год у нас совершается ежедневное богослужение. Мы привозим людей к началу службы и не отпускаем, пока не покормим. Людям интересно. Они говорят: «Когда мы сюда приезжаем, мы забываем, что на земле находимся».
Мы стоим на Монастырском острове, отец Амвросий ведёт нас дальше и рассказывает о том, как он сам пришёл к вере.
— Я из семьи священника, — отвечает он. — Мой отец сегодня архимандрит, настоятель Новоторжского Борисоглебского монастыря. Когда я родился, он был диаконом, ещё женатым. Но чуть больше десяти лет назад мама умерла, и папа принял монашество. Я, видя жизнь отца, не представлял себя другим.
— А как вы восприняли назначение сюда?
— Есть послушание святое, его надо нести. А здесь место особое. Господь сподобил меня заниматься восстановлением. Восстановлю, не восстановлю — но по крайней мере некоторое время поживу здесь.
— Но когда‑то этот монастырь был очень знаменитым, наравне с Троице-Сергиевой Лаврой. Возможно ли сегодня вернуть эту славу, возродить обитель?
— Слава обители не в стенах, — убеждённо говорит отец Амвросий. — Не в золоте, не в изумрудах. Слава — в величии подвижников, которые здесь подвизались. А величие преподобного Макария не нужно обсуждать. Я надеюсь, что его молитвы и ходатайство воздвигнут и стены. Если на то будет воля Божия.
Батюшка приглашает нас зайти в храм — небольшую башенку, приспособленную под богослужения.
— Это храм в честь преподобного Макария Калязинского. Здесь мы совершаем ежедневную службу, — говорит отец Амвросий. — И замечаем сверхъестественные проявления. Два года назад праздновали 500-летие преподобного Макария. Мы сейчас пойдём, приложимся к его мощам. И вот заметили: утром приходишь — благоухание слабое или его нет вовсе. А после Божественной литургии — сильное благоухание.
Батюшка показывает на икону преподобного Макария:
— По преданию, эта икона была написана на крышке его гроба. Когда я забрал её на остров, я не мог прочитать эту надпись — она была тёмной. А после празднования 500-летия, когда я вернулся, надпись вдруг стала ясной.
— Просветлилась?
— Да, просветлилась. Словно кто-то помыл икону. А написано там: «Разумейте убо, братие, аще имам дерзновение к Богу по отшествии моем, обитель сия не оскудеет, но распространится».
«Обитель сия не оскудеет».
Батюшка сам за штурвалом парома отвозит нас обратно на большую землю.
Мы продолжаем наше путешествие. Подходим к зданию церкви. Это Богоявленский храм. В нём располагается музей город Калязина.
Калязинский краеведческий музей им. И.Ф. Никольского
Зайдём в музей и узнаем историю города.
Встречает нас Оксана Владимировна, научный сотрудник Калязинского краеведческого музея.
— Что это за храм и как здесь оказался музей? — интересуется наш ведущий Алексей Видов.
— Это храм Богоявления, построенный в этой части города по просьбе и на средства местных жителей. Город наш расположен в трёх частях. Первая часть оказалась в зоне затопления. Там в XV веке располагался Троицкий Макарьевский монастырь. После революции монастырь закрыли, а в его помещениях организовали советские учреждения, в том числе краеведческий музей. Его первым организатором и директором был Иван Федорович Никольский. Тогда совсем ещё молодой человек — чуть за двадцать — он сумел сохранить большую часть предметов монастырской коллекции.
А в 1930-е годы началась реконструкция, и первая часть города с монастырем попала в зону затопления. В 1937 году музей перенесли сюда, на высокий берег Волги, в храм Богоявления.
— А как возник город Калязин и почему он так называется?
— Если говорить о более близком к нам времени, это V–IX века нашей эры. Здесь появляются финно-угорские племена. Они занимаются рыбной ловлей и на своих судёнышках «кальяаси» выходят ловить рыбу. Советская историография придерживается версии, что название города происходит от финно-угорского слова «кола» — рыба или судёнышко под парусом «кальяаси».
Оксана Владимировна продолжает:
— В 1134 году ростово-суздальский князь Юрий Долгорукий при впадении Нерли в Волгу поставил укреплённый городок, который назвал Кснятин. Новгородцы, не желая уступать эту территорию, поставили своё укрепление на правом берегу Волги — деревянный монастырь Николы на Жабне. Но в 1238 году, во время нашествия татаро-монголов, и городок Кснятин, и монастырь были сожжены.
— А это та самая колокольня Никольская, которая сохранилась?
— Да, совершенно верно.
— Итак, монастырь Николы на Жабне — XII век. XV век — появление Троицкого Макарьевского монастыря. И наконец, в XVIII веке — объединение двух слобод и села Пирогова и присвоение территории статуса города Калязина.
Чудо в краеведческом музее Калязина
Сохранившиеся фрески Макарьева монастыря. Часть из них находится здесь, в краеведческом музее. А основная коллекция — в Москве, в Музее архитектуры имени Щусева.
— В начале XVII века, в Смутное время, деревянный монастырь сожгли, — рассказывает Оксана Владимировна. — Троицкий собор был уже каменным, но сильно пострадал от пожара. При первых Романовых монастырь восстановили, отстроили заново Троицкий собор. И при царе Алексее Михайловиче, в середине XVII века, собор расписали великолепными фресками на библейские темы.
— Это же были царские мастера, которые до этого расписали Успенский собор Московского Кремля и Архангельский собор?
— Да. Большая часть сохранённых фресок находится в музее архитектуры имени Щусева в Москве.
— Чтобы сохранить такую красоту, нужно было иметь мужество и придумать какой-то особый метод, чтобы отделить фреску от стены.
Оксана Владимировна кивает и рассказывает удивительную историю.
— В 1939 году, когда стало понятно, что монастырь будет окончательно разрушен при создании Угличского гидроузла, сюда приехали реставраторы под руководством Павла Ивановича Юкина. Им предстояло за два зимних месяца снять фрески со стен Троицкого собора. А росписи покрывали его на площади 1200 квадратных метров — колоссальный объём.
Зимой 1939–1940 годов морозы достигали минус 35 градусов. И тогда Юкин изобрёл метод, который позже назвали «на мороз».
Реставраторы выбирали фрагмент фрески. Вокруг него пробивали широкую полосу до кирпичной кладки — 6–8 сантиметров, с трёх сторон, оставляя нетронутой только верхнюю часть. Затем фреску при помощи жаровен разогревали, и когда она оттаивала, быстро наносили на неё тонкую ткань или марлю, пропитанную клеевым составом. На морозе ткань схватывалась и не давала осыпаться красочному слою. А потом гибкими тонкими ножами, которые назывались «шпаги», фреску отделяли от кирпичной кладки с трёх сторон. Когда она уже надёжно лежала на щите, штукатурку срезали, и фреска отделялась от стены.
— Потрясающе, это же ноу-хау абсолютное для своего времени. Если бы не придумали, всё бы погибло.
— Всё погибло бы, — подтверждает Оксана Владимировна.
— А после взрыва, буквально через год‑два, произошло затопление всей территории?
— Да. В марте 1940-го сняли последние фрески… А дальше пришла вода.
— Оксана Владимировна, а почему колокольня уцелела? Она как будто вопреки всему устояла.
— Дело в том, — отвечает она, — что колокольня стоит рядышком со старым руслом Волги. После затопления глубина основного русла здесь от 16 до 18 метров — там хорошо проходят речные суда. А там, где стоит колокольня, глубина всего метр‑полтора. Представьте: колокольню убрали — и получили огромное Волжское море, два с половиной километра в черте города. Как ориентироваться судам?
Поэтому колокольню решили оставить как маяк, навигационный знак на Угличском водохранилище. Так она и выжила.
Мы подходим к другому стенду.
— Конечно, невозможно не спросить вас про Матвея Кожина
— Да, преподобный Макарий Калязинский, — кивает Оксана Владимировна. — В миру Матвей Васильевич Кожин — старший сын в богатой боярской семье Кожиных. Наследник огромного состояния. Но после смерти родителей и супруги во время морового поветрия он всё оставляет и уходит в Кашинский Клобуков монастырь. Принимает монашеский постриг, проводит там десять лет, а затем приходит на нашу землю. Вместе с ним приходят семь монахов-старцев. Они ставят деревянную церковь в честь Живоначальной Троицы и свои кельи.
— Преподобный Макарий дожил до глубокой старости, умер в возрасте 83 лет. Он носил вериги весом 16 килограммов. Обладал даром исцеления больных, даром предвидения будущего. Такой молитвенник и заступник земли Калязинской.
— А что стало с его мощами?
— Мощи вскрыли в 1919 году, но тогда же их оставили в музее. Первый директор музея Иван Фёдорович Никольский — человек глубоко верующий — сохранял их. Мощи находились в музее до 1984 года, а затем до 2012 года они пребывали в храме Белая Троица в Твери. А в 2012 году, когда в Калязине был восстановлен Вознесенский храм, мощи торжественно, во время Волжского крестного хода, перенесли сюда.
В Вознесенской церкви
Сейчас мощи преподобного Макария Калязинского покоятся здесь, в Вознесенской церкви.
Нас встречает отец Георгий.
— Батюшка, здравствуйте, благословите. Уже более десяти лет мощи преподобного находятся в Калязине, в этом самом храме.
— Да, — улыбается он. — Я как раз в 2011 году стал священником, а в 2012 уже участвовал в перенесении мощей.
— А как вы сами стали священником?
— Думаю, ни один священник вам не расскажет, «как я стал священником». Максимум — епископ рукоположил. А так… путь любого человека к Богу, а тем более к служению, Господь Сам избирает.
— Вы родились здесь?
— Да, я здешний. Поэтому имя Макария Калязинского для меня всегда было святым. С детства. У бабушки висела иконка — преподобный Макарий и три гроба, где его супруга и родители. Она мне рассказывала о житии святого.
Отец Георгий вспоминает:
— Когда я учился в Калязинском техникуме, храм ещё не был восстановлен. На этом месте был футбольный стадион. Мы, мальчишки, не обращали внимания на храм — ну, руины. Однажды пришли с физруком играть в футбол, и я зашёл внутрь. Посмотрел наверх — а потолка нет, открытое небо.
— И что произошло между тем футболом и вашим рукоположением?
— На четвёртом курсе техникума я стал ходить в храм. Перед армией уже пономарил в приделе преподобного Макария Калязинского. В 2005 вернулся из армии, в 2006 поступил в семинарию.
— Много людей приходит к мощам святого?
— На воскресные и праздничные дни приходят. Специально приезжают.
Батюшка открывает раку святого. Мы прикладываемся. Тишина и свет.
— Отец Георгий, спасибо вам за рассказ. Процветания вашему приходу, чтобы здесь было много паломников.
— Во славу Божию. Приходите и приезжайте к нам.
Прощальный взгляд на колокольню
Завершить наше путешествие в Калязин нам хочется именно здесь, рядом с колокольней.
Ведь эта совершенно конкретная история затопления древнего русского города в угоду прогрессу и «светлому будущему» стала мощным образом и символом всей нашей Святой Руси. Ушедшей, но не исчезнувшей. Сокрывшейся, как легендарный Китеж-град. До времени. Чтобы однажды непременно воскреснуть!
Смотрите программу «Русская дорога» на телеканале «Радость моя», мы рассказываем вам о дорогах, ведущих к храму, и о судьбах людей, устремлённых к Богу.
Путешествуйте вместе с нами. С Богом — по всем дорогам!
→ Русская дорога. Калязин
Где нас найти:
🩷Сайт
📱Max
✨ ВКонтакте «Шишкин Лес. Радость Моя Дети»
#РусскаяДорога #РадостьМоя #Калязин #Колокольня #Китежград