В российском обществе давно укоренился устойчивый миф-страшилка: «Если к тебе ворвались в дом, лучше отдай всё, иначе, защищаясь, сам сядешь в тюрьму». К сожалению, правоприменительная практика показывает, что эта ирония слишком часто граничит с суровой реальностью.
Пока во многих штатах США действует «доктрина крепости» (Castle Doctrine), а в ряде европейских стран право на защиту жилища практически абсолютно, в России мирный гражданин, давший отпор грабителю, рискует получить более строгое наказание, чем сам нападавший. Почему такое происходит, и где пролегает та тонкая грань, за которой спасение собственной жизни становится преступлением?
С точки зрения буквы закона, право на самооборону в России защищено фундаментально.
Статья 45 Конституции РФ гарантирует каждому право защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.
При этом Статья 37 Уголовного кодекса РФ (Необходимая оборона) четко разделяет два сценария:
Первый, это защита от насилия, опасного для жизни, или непосредственной угрозы такого насилия. В этом случае оборона может быть любой (вплоть до причинения смерти нападающему). Никакого превышения здесь быть не может.
Второй, это защита от насилия, НЕ опасного для жизни (например, побои, грабеж без оружия, попытка кражи). Здесь закон требует, чтобы действия обороняющегося были соразмерны характеру и опасности посягательства.
Важное дополнение закона: В ст. 37 УК РФ (ч. 2.1) указано, что действия обороняющегося лица не являются превышением пределов необходимой обороны, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности.
Казалось бы, юридическая конструкция логична и справедлива. Но дьявол кроется в деталях её интерпретации следствием и судами.
На практике суды и следственные органы оценивают ситуацию не в момент рокового столкновения (когда у человека зашкаливает адреналин и на размышления есть доли секунды), а в тишине кабинетов, с холодным расчетом и возможностью изучить записи камер и экспертизы.
Вот три ключевых юридических капкана, подкрепленных реальными прецедентами:
Первая это проблема «актуальности» посягательства.
Оборона признается законной только тогда, когда нападение уже началось или очевидно вот-вот начнется, и оно еще не закончилось. Если злоумышленник развернулся и побежал, любой удар ему в спину юридически считается не обороной, а местью или самосудом.
Такой юридический нюанс отправил в тюрьму жителя Санкт-Петербурга Александра Кузнецова.
Студент консерватории Александр Кузнецов зашел в подезд своего дома и обнаружил, что неизвестный мужчина пытается совершить насильственные действия в отношении его маленького пасынка. Завязалась драка, переместившаяся на улицу. Кузнецов нанес нападавшему (который позже оказался ранее судимым за педофилию) несколько сильных ударов. Тот скончался от черепно-мозговой травмы.
Следствие и суд посчитали, что в момент, когда Кузнецов вытащил нападавшего на улицу, непосредственная угроза для ребенка уже миновала. Действия мужчины квалифицировали не как оборону, а как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Суд приговорил отца к 2.5 годам колонии строгого режима.
Как вы думаете после такого много будет желающих прийти на помощь жертве нападения или большинство предпочтут отвернутся и пройти мимо.
Если перевести решение суда с чиновничьего малоинформативного на человеческий язык, то получается, что злоумышленник скончался не на месте, а в карете скорой помощи или в больнице. Иначе парня посадили бы за убийство и дали бы лет десять строго режима. Этот юридический нюанс создаёт пропасть в приговорах суда. Поэтому следствие им часто жонглирует, когда хочет смягчить приговор. Так в первом официальном сообщении может говорится, что человек скончался на месте, до прибытия скорой, а в последуюших, что умер в скорой. Уже в суде могут заявит, что человек умер не от удара подсудимого, а от последующего удара об асфальт. То есть убица не подсудимый, а асфальт.
Другой вопрос к положению о несоразмерности вреда.
К примеру если на вас нападают без оружия, вы не имеете права использовать предметы, способные причинить смерть, — иначе это трактуется как превышение пределов (ст. 114 или ст. 108 УК РФ). И судье все равно сколько было нападавших пять или восемь, или пытались ли они прыгать ногами на вашей голове, пытались ли вас задушить или выдавить глаза и порвать рот.
Более того, если мирный гражданин, защищаясь убил преступника, который в это время целился в него из заряженного пистолета, то в суде ему предстоит доказать, что преступник собирался в него выстрелить, что бы убить, а не просто целился с целью запугивания.
С такой стороной закона столкнулся Виктор Ганчар из Новосибирска.
В его квартиру ворваться незнакомый нетрезвый мужчина (как позже выяснилось, имевший судимости). Дверь открыла несовершеннолетняя дочь Виктора. Услышав крики, отец бросился в прихожую, выставил незнакомца за дверь на лестничную клетку, где между ними завязалась потасовка. Во время драки Ганчар нанес нападавшему удар ногой в область грудной клетки. Удар оказался роковым — у нападавшего остановилось сердце.
Суд первой инстанции посчитал, что Ганчар «не имел достаточных оснований опасаться за свою жизнь», так как у погибшего не было в руках оружия. Виктора приговорили к 7 годам строгого режима по ст. 111 УК РФ. Лишь после огромного общественного резонанса и вмешательства Верховного Суда статью переквалифицировали на «причинение смерти по неосторожности», сократив срок до уже отбытого в СИЗО.
Когда в дом врываются несколько человек, жертве практически невозможно оценить, насколько далеко они готовы зайти. Однако следствие часто требует от обороняющегося ювелирной точности в дозировании силы. Об этом громче всего говорит дело Георга Геворгяна из Тульской области.
В дом к предпринимателю Георгу Геворгяну ворвались четверо вооруженных грабителей. Они связали его жену, невестку и начали жестоко избивать самого хозяина и его детей, требуя деньги и угрожая расправой. Геворгяну удалось освободить руку, схватить кухонный нож и нанести ранения нападавшим. Трое грабителей скончались на месте, четвертый скрылся.
Изначально правоохранительные органы возбудили против самого Геворгяна уголовное дело по статье «Убийство двух и более лиц». Мужчине грозило пожизненное заключение. Только благодаря личному вмешательству руководства Следственного комитета РФ и детальной экспертизе, подтвердившей, что жизни семьи угрожала реальная смертельная опасность (грабители были вооружены пистолетом и ножами), дело было закрыто за отсутствием состава преступления. Но этот случай — редчайшее исключение из правил. Это по сути единственный случай в России, когда защищающийся убил преступника и был полностью оправдан.
А теперь поговорим, почему преступник иногда кажется «защищенным» законном лучше, чем его жертва?
У грабителя или насильника есть тактическое преимущество — он готов к преступлению, действует цинично и просчитанно. У мирного гражданина этого преимущества нет: он находится в состоянии глубокого стресса, шока и страха за себя и близких.
Юридический парадокс заключается в следующем:
Преступник отвечает только за то, что успел совершить (если его спугнули при попытке ограбления — это квалифицируется лишь как «покушение на кражу/грабеж», санкции по которому значительно ниже).
Обороняющийся гражданин в состоянии аффекта может нанести нападавшему тяжкие телесные повреждения. И закон начинает судить обывателя не за то, что им двигало, а именно страх за жизнь, а за фактически наступившие последствия — труп или инвалидность нападавшего. В итоге реальный срок за превышение обороны или умышленный вред здоровью превышает то наказание, которое получил бы живой грабитель за сорвавшуюся кражу.
Российское законодательство в области необходимой обороны на бумаге выглядит вполне цивилизованно. Существует даже специальное Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 19, которое прямо рекомендует судам вставать на сторону обороняющегося, если имела место реальная угроза.
Однако консервативная следственная практика и жесткий обвинительный уклон на местах превращают защиту собственного дома и жизни в экстремальный юридический квест. Пока суды первой инстанции не начнут безоговорочно трактовать любые сомнения, ночное время и испуг жертвы в её пользу, баланс справедливости останется смещенным. И старая фраза «пусть лучше судят трое, чем несут четверо» будет оставаться главным негласным правилом выживания для российских граждан.