Осенний вечер опускался на город медленно, затягивая небо плотной серой пеленой. Катя сидела в кресле лоджии, наблюдая за тем, как капли дождя медленно скатываются по стеклу. В ее просторной трехкомнатной квартире царила тишина, которую нарушал лишь приглушенный гул машин с проспекта. Это было ее личное убежище, крепость, которую она строила долгие годы, отказывая себе во многом, работая сутками напролет в транспортной компании. Каждый метр этой площади принадлежал только ей, и это осознание всегда дарило чувство абсолютного покоя.
В коридоре щелкнул замок. Вернулся Олег. Они жили вместе уже пять лет, и для всех знакомых давно стали настоящей семьей. Олег работал торговым представителем на заводе по производству пластиковых труб. Он был человеком видным, громким, умел красиво говорить и легко сходился с людьми. Катя же ценила стабильность и порядок. Их союз казался вполне гармоничным, пока дело не касалось одного единственного человека — Зинаиды Ивановны, матери Олега.
Олег прошел в комнату, даже не переодевшись в домашнюю одежду. Его лицо выражало странную смесь тревоги и какой-то неестественной решимости. Он сел на край дивана и долго смотрел в одну точку, словно собираясь с мыслями.
— Катя, нам нужно серьезно поговорить, — произнес он наконец, стараясь придать своему голосу максимальную уверенность.
Катя перевела на него внимательный взгляд. Она не любила долгих вступлений.
— Слушаю тебя. Что-то случилось на работе?
— Нет, с работой все в порядке. Дело в маме, — Олег сделал паузу, словно ожидал бурной реакции, но Катя продолжала молча смотреть на него. — Марина с мужем ждут прибавления. У них в однокомнатной тесно. Мама приняла решение. Она переоформила свою двухкомнатную квартиру на Марину. Подарила ей. Чтобы молодые могли спокойно жить и расширяться.
Катя слегка приподняла брови. Зинаида Ивановна всегда выделяла младшую дочь, считая Марину своей гордостью и радостью, в то время как к Олегу относилась скорее снисходительно.
— Это щедрый поступок, — спокойно ответила Катя. — Рада за Марину.
— Да, поступок благородный, — торопливо подхватил Олег, заметно нервничая. — Но теперь маме негде жить. Молодые начинают ремонт, мама там оставаться не может. Ей нужен покой. И уход. Поэтому я сказал ей, что она переедет к нам. Комната для гостей у нас пустует. Мы перевезем ее вещи в субботу.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Катя смотрела на человека, с которым прожила пять лет, и чувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Олег говорил об этом так обыденно, словно речь шла о покупке нового телевизора или поездке за город. Он даже не спрашивал ее мнения. Он просто поставил ее перед фактом.
Катя выпрямила спину. Ее голос прозвучал тихо, но в нем была сталь, от которой Олег невольно вжался в спинку дивана.
— Мы с тобой не расписаны, поэтому твоя мать в моей квартире жить не будет, она мне никто.
Олег несколько секунд хватал ртом воздух. Он явно ожидал возмущений, упреков, долгих споров, но не такого прямого и холодного отказа.
— Катя, ты что такое говоришь? — его голос сорвался на высокие ноты. — Какая разница, есть у нас штамп в паспорте или нет? Мы семья! Мы живем вместе столько лет! Это и мой дом тоже! Как ты можешь выгонять пожилую женщину на улицу?
— Я никого никуда не выгоняю, — отрезала Катя. — Зинаида Ивановна сама распорядилась своим имуществом. Она взрослая женщина и должна была понимать последствия своих поступков. Если она подарила свою площадь дочери, значит, дочь и должна обеспечить ей проживание.
— Марина не может! — почти закричал Олег. — У Марины муж, у них свои дела, им тяжело! А у нас три комнаты! Для тебя что, жалко выделить одну комнату для моей матери? Она же тебе ничего плохого не сделала!
Катя усмехнулась. Ничего плохого? Все эти пять лет Зинаида Ивановна не упускала случая уколоть ее. Она звонила Олегу и громко, так, чтобы Катя слышала, спрашивала, когда он найдет себе нормальную пару. Она приходила в гости и брезгливо осматривала углы. Она называла Катю "временным вариантом". И теперь эта женщина собиралась стать хозяйкой в ее доме?
— Мое решение окончательное, Олег. Твоя мать здесь не появится. Если хочешь помогать ей — снимай для нее отдельное жилье. Из своих средств.
Олег вскочил с дивана. Его лицо покраснело от гнева.
— Ты жестокая, расчетливая женщина! Я думал, у тебя есть сердце. Я маме уже пообещал! Она уже пакует чемоданы. Я не могу позвонить ей и сказать, что моя сожительница против!
— Значит, придется позвонить, — спокойно ответила Катя, вставая с кресла. — Потому что если она приедет, дальше порога она не пройдет. Я ясно выразилась?
Следующие несколько дней превратились в невыносимое испытание. Олег включил режим показательной обиды. Он не разговаривал с Катей, хлопал дверями, демонстративно тяжело вздыхал и часами висел на телефоне, разговаривая с кем-то приглушенным шепотом. Атмосфера в квартире стала душной, напряженной до предела. Катя чувствовала, что Олег готовит какой-то план, но была уверена в своей правоте. Квартира принадлежала ей. Никто не имел права диктовать ей условия.
Наступила суббота. Утро выдалось хмурым. Катя занималась домашними делами, стараясь не обращать внимания на Олега, который с самого раннего утра нервно мерил шагами коридор. Он постоянно поглядывал на часы.
В десять часов утра раздался резкий, настойчивый звонок в дверь.
Олег бросился в коридор, опережая Катю. Он распахнул дверь. На лестничной клетке стояла Зинаида Ивановна. Вокруг нее громоздились пять огромных чемоданов, несколько клетчатых сумок и объемные пакеты с вещами. Она стояла с гордо поднятой головой, в своем лучшем пальто, всем своим видом демонстрируя уверенность и превосходство.
— Ну наконец-то, сынок! — громко заявила она, переступая порог. — Думала, до вечера буду на площадке стоять. Заноси вещи, тяжело же.
Она сделала шаг в прихожую, намереваясь пройти дальше по коридору, но путь ей преградила Катя.
— Доброе утро, Зинаида Ивановна, — ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Катя. — Куда это вы направляетесь?
Зинаида Ивановна остановилась. Ее взгляд, полный привычного презрения, скользнул по Кате.
— Как куда? К себе домой, — усмехнулась женщина. — Или ты оглохла? Олег тебе все объяснил. Я буду жить в дальней комнате, там света больше. Отойди, не мешай.
— Вы ошиблись адресом, — Катя не сдвинулась ни на миллиметр. — Олег не имел права ничего вам обещать. Это моя квартира. И вы здесь жить не будете. Олег, выноси вещи матери обратно на площадку.
Олег побледнел. Он стоял между двумя женщинами, суетливо переводя взгляд с одной на другую.
Зинаида Ивановна вдруг громко, раскатисто рассмеялась. Ее смех эхом разнесся по подъезду. Она посмотрела на Катю так, словно перед ней стоял абсолютно безумный человек.
— Твоя квартира? — переспросила Зинаида Ивановна, продолжая смеяться. — Девочка, ты в своем уме? Ты живешь здесь из милости моего сына! Олег купил эту квартиру на свои заработанные деньги пять лет назад. Он пожалел тебя, пустил пожить, а ты теперь смеешь голос повышать? Да я здесь полноправная хозяйка! Олег еще в прошлом месяце пообещал переписать эту недвижимость на меня, чтобы я была спокойна на старости лет!
Катя замерла. Воздух вокруг словно сгустился, превратившись в плотную массу. Она медленно повернула голову и посмотрела на Олега. Лицо мужчины приобрело пепельно-серый оттенок. Он вжался в стену, его губы беззвучно шевелились, а в глазах плескался первобытный ужас.
— Олег... — голос Кати стал тихим, почти шепчущим, но от этого еще более пугающим. — Что она сейчас сказала?
— Сынок, скажи этой нахалке правду! — требовательно прикрикнула Зинаида Ивановна, не замечая состояния сына. — Скажи ей, чтобы собирала свои манатки! Я не позволю, чтобы в моем доме мне указывали!
Катя не сводила глаз с Олега. В ее голове мгновенно сложился пазл из его недомолвок, странных фраз и постоянного хвастовства перед родственниками. Все эти пять лет он вел двойную игру, масштаб которой поражал своим безумием...
Читать продолжение истории