С незапамятных времён в ДВВИМУ, потом в ДВГМА, затем в МГУ им. адм. Г.И. Невельского проводились и проводятся регаты — соревнования на ялах под парусами и на вёслах. У каждого факультета свои 6-вёсельные ялы и по одному 14-вёсельному катеру, двухмачтовому, с алыми парусами. Команда яла состояла из 6 гребцов, рулевого и командира шлюпки.
Рулевой и командир располагались на корме, гребцы на сидениях, называемых банками. Ближайшие к корме два гребца называются загребными, они задают темп гребли, а все сидящие за ними строго выполняют проводку весла и темп загребных.
Гонки проходят вдоль побережья Амурского залива. Иногда в них принимали участие и курсанты ТОВВМУ им. адм. С.О. Макарова. Много лет бессменным руководителем регат был Жуков Евгений Иванович, доцент судоводительского факультета, он же был и главным судьёй соревнований. Строго следил за соблюдением правил прохождения дистанции, начиная со старта под парусами. Не успел за контрольное время стартовать — минус баллы, сделал разворот не тем бортом — минус баллы, совершил навал на борт соперника или на буй — то же, и так далее.
О давней морской традиции МГУ им. адм. Г.И. Невельского, многодневных походах курсантов с преподавателями на ялах под парусами и на вёслах, рассказывает ветеран университета, профессор Николай Прохорович Сологуб, который в этих походах был командиром шлюпки и командиром дальних шлюпочных походов.
Победа электромехаников в регате 1993 года
Выиграть гонки было трудно. Электромеханики редко уступали механикам и судоводителям в прохождении дистанции на вёслах. Бывали случаи, когда наши здоровые парни ломали вёсла, но всё равно приходили первыми. Ял под командой Вячеслава Анисифорова (выпуск 1972 года) на каждой регате на вёслах уходил вперёд, как тогда шутили, «на трамвайную остановку». Хорошо проходили и этапы гонок под парусами, но вот победить в комплексном зачёте не удавалось никогда. Всегда побеждали судоводители, редко — механики. Вплоть до 1993 года. Я до сих пор помню удивление ректора нашего универа Вячеслава Ивановича Седых, когда он на торжественном собрании в актовом зале вручал мне переходящий кубок победителям регаты. Как так? Почему?
А дело, по-моему, было вот в чём. Жуков Е. И. отошел от дел по состоянию здоровья, главным судьёй соревнований был назначен Письменный Михаил Николаевич, педантичный и добросовестный исполнитель правил проведения регаты. После подсчёта судьями всех баллов на этапах оказалось, что электромеханики опередили ничтожно, но всех. Письменный отказался что-либо изменять и подписал протоколы. Кубок красовался у меня в деканате до следующей регаты.
Поход на п-ов Песчаный
Кроме 6-вёсельных ялов каждый факультет имел большой 14-вёсельный катер, с двумя мачтами и алыми парусами. На нашем катере мы однажды отправились в небольшой поход, без ночёвки. Особенностью этих судов было их нежелание ходить против ветра. Если ял-шестёрка прекрасно управлялся против ветра при 30 градусах между галсами, то катеру надо было закладывать все 120.
Это было лето 1970 года. По моему предложению командир роты Левандовский Д. М. предложил курсантам познавательную экскурсию, пошли только добровольцы. Мы с трудом на вёслах дошли до восточного берега полуострова Песчаного в Амурском заливе, встали на якорь, переправились на берег. Курсанты вместе с командиром роты пошли знакомиться с полуостровом. Я там бывал неоднократно, подсказал направление. Песчаный интересен плоской равниной, поднятой в древности со дна моря, а ещё тем, что среди трав иногда попадается реликт третичного времени. Это травянистое растение под названием Симплокарпус вонючий. Его высота до 40 см, а толщина стебля до 2 см, его соплодие похоже на полураскрытую ладонь.
Мы вдвоём с курсантом 1 курса Серёжей Борисовым (ныне это доцент кафедры ТОЭ) остались на вахте на берегу. Через некоторое время подул северный ветер, катер стал дрейфовать к берегу, а там валуны. Поднялась волна, если выбросит катер на берег — разобьёт. Глубина моря там небольшая, около 1,5 м. Я взобрался на борт, стал подтягивать якорь, Серёжа толкал катер, как мог, мне приходилось бросать якорь навстречу ветру, и так много раз. Катер мы спасли, подошли курсанты, загрузились и по ветру под гротом и стакселем на хорошей скорости вернулись на базу.
В поисках пушки у о. Герасимова
Вспоминаю ещё один шлюпочный поход. Один из моих курсантов, из Славянки, сказал как-то, что он с отцом плавал у берега о. Герасимова и видел на дне торчащее жерло пушки, стрелявшей ядрами. Ну как было устоять! Анна Ивановна Щетинина, наш прославленный капитан дальнего плавания, встретила меня в коридоре первого корпуса, наверно, увидев приказ ректора, заинтересовалась и просила обязательно сообщить ей результат похода. Пошли на двух ялах, высадились на острове. Я уже тогда неплохо нырял, обследовал всё указанное курсантом прибрежье, но нашёл только заиленный конец водосточной трубы с фланцем. Поплавали, добыли гребешков и вернулись восвояси. Анна Ивановна отнеслась сочувственно. Кстати, она всегда советовала, каким курсом идти к островам Герасимова, Антипенко и Сибирякова, туда и обратно, используя ветры и течения в Амурском заливе. Она в те годы часто ходила с курсантами на ялах.
Ночёвка на борту
Один из наших походов запомнился полчищами комаров. Во второй половине июля вышли на двух ялах, планировали с ночёвкой, запаслись продуктами из столовой, посудой, пресной водой. Палаток не брали. Ходили под парусом галсами вдоль западного берега Амурского залива, ветер был слабым, еле дул. Дошли до бухты Нарва, развернулись, дело шло к вечеру, надо было думать о ночлеге. Решили зайти в бухту Мелководную, высадиться на западном берегу полуострова Песчаного. Поныряли, набрали много гребешков, вытащили ялы на берег, стали готовить костёр, чтобы приготовить похлёбку, пожарить гребешков — не все любили их есть сырыми. Плавника на берегу много, костёр горел жарко. Поужинали. Стих ветер, взошла полная луна. Красота, да и только!
Трава на склоне по пояс, нарвать на постель не проблема, разложили паруса, как бывало не раз, стали укладываться. И тут на нас налетели комары. Прибрежные комары — это не те маленькие серенькие, что бывают на сенокосах, которые присаживаются на тебя, долго выбирают место повкуснее, и только потом осторожно прокалывают кожу. Эти же чёрные, раза в полтора больше, они вонзаются в открытое место с лёту, даже не присаживаясь. Долго мы отбивались, они лезли в глаза, в рот. Приходилось подбрасывать дрова в костёр, жаться к нему — всё бесполезно. Хотелось спать, но уснуть не получалось. Пришлось скомандовать отход, быстро загрузили всё в ялы, оттолкнулись, отошли. В море комаров, полетевших за нами, перебили. Теперь можно было и поспать всем, кроме двух на вёслах и рулевого. Так и дрейфовали до раннего утра. Утром, перекусив бутербродами с тушёнкой и запив вчерашним чаем, не торопясь пошли на базу, наслаждаясь шелестом морской воды вдоль бортов и лучами тёплого солнца.
Десятидневный поход
Самым достойным памяти был 10-дневный поход с 1 по 10 августа 1996 года к устью реки Туманной (Туманган) на границе трёх государств: России, Кореи и Китая. Подготовка заняла значительное время. Надо было получить разрешение в Погрануправлении Приморского края на заход в пограничную зону, согласовать выделение сопровождающего катера, получить в столовой котлы для варки, посуду, продукты, подобрать команды для трёх ялов и сопровождающего дизельного катера. Основная масса курсантов была в летних отпусках, пришлось набирать желающих с первого и второго курсов, двое были с третьего — они жили во Владивостоке. Ректор В.И. Седых подписал приказ, но команда катера выйти не могла — дизельного топлива для двигателя не хватало. Времена были очень тяжёлые, средств на закупку топлива не было. Тогда Вячеслав Иванович, используя личные связи, добыл 200-литровую бочку соляра, её привезли и загрузили на катер. Совсем плохо получилось с палатками для ночёвок — они числились на кафедре физкультуры, но как-то «растворились», никто из преподавателей не смог их найти.
Итак, решились выходить. Продукты, посуду загрузили на катер. Командирами шлюпок, кроме меня, были назначены: на второй ял — командир роты Орленко Н. П., он сам вызвался идти в поход, и на третий ял — курсант 3 курса Пикуль Иван. Все имели удостоверения командира шлюпки. Я пригласил одного своего друга, опытного туриста Леонида Владимирова, его определил на катер для связи. Добровольно нас вызвался сопровождать на мореходной яхте опытный яхтсмен, преподаватель с кафедры ЭОС Чуев Геннадий. Ялы с базы выходили на вёслах, это было то ещё зрелище! Почти случайно собранные гребцы махали вёслами вразнобой, соударялись ими, при взмахе по воздуху, падали на спину, ял рыскал, не хотел идти вперёд. Кое-как выбрались на середину Амурского залива, поставили паруса, взяли курс на посёлок Безверхово на полуострове Янковского, тогда он назывался Сидеми. Как назло, дул встречный юго-восточный ветер, как говорят моряки, «мордотык», шли галсами, мало-помалу осваивались. К вечеру миновали остров Кроличий и высадились на пологий берег у заброшенной верфи, где раньше ремонтировали небольшие рыболовные суда. Третий ял подошел уже затемно, третьекурсник Пикуль своевольничал, считал себя морским волком, уваливал далеко на середину залива, их парус едва был виден на горизонте. Это было опасно, пришлось на следующий день командировать на третий ял Лёню Владимирова для руководства. Заночевали в бывшем пионерском лагере, он рано был закрыт из-за трагедии (утонул один из пионеров). На стоянках было чёткое распределение обязанностей. Одна бригада заготавливала дрова для костров, другая варила еду, третья готовила ночлег. За неимением палаток устраивали нечто вроде шалашей из парусов.
Продвинуться вперёд, к устью р. Туманной помешала болезнь одного из курсантов. У него поднялась температура до 38 градусов. Пришлось всем остановиться на одной из баз отдыха на полуострове Брюса перед домиками посёлка под названием Нерпа. Врача там не было, у обслуживающего персонала нашлось немного таблеток. На второй день температура пошла на снижение, но рисковать не стали, остались ещё на сутки. Курсантам было чем заняться: собирали сухостой в прибрежном лесу, заготавливали дрова для базы. За это нам разрешили пользоваться баней, все с удовольствием её посещали.
На третье утро вышли на вёслах, обогнули мыс Брюса, поставили паруса и, галсируя, стали продвигаться мимо островов Антипенко и Сибирякова. По-прежнему ветер был южный, с трудом прошли мимо мыса Клерка и небольшого островка с тем же названием, стали выбирать место для ночёвки. Года три назад, до этого похода, я посещал берега полуострова с друзьями из Находки, мы приезжали сюда на двух ГАЗ-69, жили в палатках. Берег бухты Бойсмана был пологий, глубина у берега около метра. На сей раз нашим глазам предстала другая картина — в двух метрах от уреза воды стояла песчаная стена высотой более метра. С трудом нашли место напротив островка Клерка, вытащили ялы, стали готовиться к ночёвке. Наше появление вспугнуло браконьеров, заготовителей трепангов. Они побросали варочные котлы и сбежали. Трепанги нас тогда не интересовали, мы были заняты своими делами.
Обнаружилось, что запасы хлеба как-то быстро иссякли. Гена Чуев вызвался сходить в посёлок Славянка на своей яхте. В помощь ему выделили одного курсанта, снабдили деньгами, и к ночи он вернулся в наш лагерь с хлебом.
Переночевав и подкрепившись, пошли курсом на мыс Гамова. Идти против южного ветра было тяжело, поэтому катер взял на буксир все три яла, и довёл нас до красивейшей бухты Теляковского полуострова Гамова. На мысу Гамова стоял маяк того же имени, там дежурили пограничники, они каждое плавсредство опрашивали по рации — кто идёт, куда, по какому праву. Боцман катера был проинформирован, доложил на маяк о наших планах и цели. Мы получили разрешение идти дальше, а то ведь могли и завернуть всех.
Утром пришла с катера новость: «Образовалась течь у гребного подшипника». Боцман и матрос катера, сославшись на поломку, отказались сопровождать нас далее, а идти дальше без сопровождения мы не имели права. Пришлось возвращаться на базу. Возможно, причина была в другом, поговаривали, что у команды катера «кончилось топливо».
Обратная дорога была намного легче и веселее. Мы ночевали в тех же местах, катер обычно стоял на якоре недалеко от берега, а мы, вытащив ялы на берег, ночевали в самодельных шатрах из парусов. Последнюю ночь мы провели в пустующем пионерском лагере на территории бывшего поместья Бриннеров. Ходили на экскурсию к пантеону Бриннеров, основательно разграбленному после 1922 года. Кто-то искал драгоценности в полу и стенах. К настоящему времени почти всё в пантеоне восстановлено.
Путь от полуострова Безверхова на базу доставил удовольствие всей команде. За время похода курсанты научились быстро и слаженно убирать вёсла, ставить и рубить паруса. Всё тот же южный ветер был теперь попутным, яхты летели как на крыльях! Большую часть пути мы прошли под парусами.
Выйдя на траверс Эгершельда, оказались в тени от южного ветра, поэтому решили идти на вёслах. Вёсла уже не ударялись в воздухе друг о друга, а напротив, синхронно погружались в воду, и под команды рулевых «И, раз! И, раз!» ялы буквально бежали к родной базе. Любо-дорого было смотреть со стороны как красиво мы подходили к гавани! Далеко не все команды на регатах могли продемонстрировать такую слаженную работу.
Неприятный случай
Уж если вспоминать шлюпочные походы, то как не вспомнить об одном неприятном случае. Было это давно, в июле 1983 года. Шлюпочная база тогда располагалась на песчаном берегу за старой котельной. От Амурского залива и северных ветров её защищало полузатопленное судно. Спланировали выход в субботу, на двух шлюпках в бухту Новик острова Русский, на одной — механики, на другой — электрики. Нас должен был сопровождать катер. Собирались выйти сразу после обеда, но выход подзатянулся, команда шлюпки не набиралась, не все второкурсники любили рыбалку. Ждали курсанта из ТОВВМУ, брата нашего курсанта. Я взял с собой 12-летнего сына Дениса, он уже хорошо плавал. Отошли, подняли парус. При юго-восточном ветре идти почти навстречу ему тяжело, пришлось увалиться дальше от берега в Амурский залив. Шлюпка механиков вышла чуть раньше, мы её видели, а катер под командой молодого инженера-механика, по кличке Рыжий, ушел вперёд, он торопился на вечерний клёв, но обязанностей сопровождать нас с него никто не снимал. Шли галсами, нас захлёстывали волны, вдруг налетел шквал ветра, лопнула левая ванта, держащая мачту, раздался хруст, и мачта вместе с парусом улетела вправо в воду. Быстро поставили два весла, развернули ял носом против ветра, подтянули за уцелевшую ванту мачту и парус, уложили их в ял. Паники не было, курсанты знали, что вёсла не тонут, за них можно держаться, даже находясь за бортом. Нас ветром довольно далеко унесло, чуть не до середины залива. Вечерело, помаленьку стали выгребать по направлению к базе, ориентируясь на огни на высоком берегу. Причалили уже в темноте, но решили продолжить выход завтра утром. Собрались все, кроме курсанта ТОВВМУ, он был напуган. Вернулся ночевать на базу и катер. Я высказал Рыжему всё о его недостойном поведении, но писать докладную командованию не стал. А наш воскресный выход был успешным и надолго всем запомнился.
Николай Прохорович Сологуб, профессор, факультет судовой энергетики