Достаточно давно (где-то лет восемь назад) спонтанно купил сборник сказок Евгения Львовича Шварца, но прочитать его руки дошли лишь сейчас. Что сказать? Большинство пьес Шварца написаны под сильным влиянием Андерсена и часто являются фантазиями на его темы («Голый король», «Снежная королева», «Тень»), написанные в 1930-1940-х годах, они являют читателю этап ученичества одного выдающегося сказочника у другого. Однако, лучшие его пьесы, а это «Дракон» и «Обыкновенное чудо», представляют собой самобытность драматургической системы Шварца, умелое сочетание юмора, сатиры с проникновенным романтическим лиризмом, удивительным для зрелого человека. Шварца очень любят театралы, актеры и режиссеры, его часто ставили в советское время без особых цензурных проблем (разве что с «Драконом» они были). Мы также знаем замечательные фильмы Марка Захарова на их основе.
Однако, почему-то почти никто из исследователей драматургического наследия Шварца не писал о христианских его корнях, хотя это очевидно для всякого, кто прочел хотя бы «Дракона». Безусловно, что эта самая известная и, думаю, лучшая его сказка представляет собой изящную сатиру на фашизм и тоталитаризм вообще, горькое исследование того, почему большинство людей не хочет быть свободными. В то же время Шварц неслучайно выбрал образ дракона в качестве архетипа тирана, требующего от человека рабского подчинения: конечно, речь идет о дьяволе, а убивающий и лишающий его силы странствующий рыцарь Ланцелот – это Христос (важно, что в третьем действии все, в том числе и зритель полагают, что он умер, но тот потом возвращается – чем не намек на смерть и Воскресение Спасителя?). Дракон действует на людей методом запугивания, однако, сам боится рыцаря, и пытается коварством, подкупом и интригами убить его до схватки. Шварц показывает, что власть дракона держится исключительно на страхе и раболепстве. Так и власть дьявола над людьми зиждется на добровольном согласии людей.
В одной из сцен бургомистр демонстрирует раздвоение личности, почти беснование, а его сын Генрих плетет против него интриги, показывая себя подлецом почище отца (намек на бессовестность властвующих элит, которые, что с драконом, что без него хотят лишь власти над другими). Думаю, что девушка Эльза, влюбленная в Ланцелота, которую дракон пытается заполучить себе, - это Церковь, Невеста Христова, и что самое удивительное, у Ланцелота все-таки появляются последователи, которые берутся ему помочь. И это меньшинство – тоже Церковь. Шаржированно и гротескно Шварц изображает мир после уничтожения дракона: в жизни большинства людей почти ничего не меняется, они не хотят духовной свободы и легко расстаются с ней во имя узко понимаемой стабильности и диктатуры бывшего бургомистра, который при молчании большинства считает себя победителем дракона. Можно тут, конечно, пофантазировать, что бургомистр – это Папа Римский, назначивший себя наместником Бога на земле, но это уже будет безусловной натяжкой. «Дракон» Шварца заканчивается желанием вернувшегося Ланцелота убить дракона в каждом из людей, и что это за личный дракон, если не гордыня каждого человека, нежелающего обрести свободу в Боге и для Бога?
В ранее написанной пьесе «Тень» Шварц также показывает временный триумф духовной изнанки над лучшим в человеке: тень здесь – сама греховность и властолюбие, также архетип всего худшего в человеке, обретающего над ним власть. Что может освободить от власти греха над человеком? В контексте пьесы – лишь самообуздание, «тень знай своей место». Наконец, в «Обыкновенном чуде», своего рода творческом завещании Шварц уже не так символически капитально, как в «Драконе», но все же очень заметно раскрывает христианские смыслы человеческой жизни. Так сама интрига о том, что поцелуй влюбленной может превратить юношу в дикого зверя, – изящная метафора опасности плотских желаний, необходимости для мужчины сохранять самоконтроль во влюбленности. Излишне также говорить, что образ короля в «Обыкновенном чуде» - прекрасная сатирическая зарисовка о самооправдании, доведенном до абсурда, а финальное чудо – надежда автора на победу духовного над плотским и душевным.
Помимо всего прочего стоит отметить, что в своих фантазиях на андерсоновские темы Шварц иногда более удачно, а иногда менее, также пишет о необходимости победы истины над ложью, горячего сердца над холодными построениями разума (вспомним о слезе Герды в финале «Снежной королевы»). Одним словом, пьесы Евгения Шварца о вечных конфликтах в человеческой жизни, о необходимости каждого человека выбирать в своей жизни светлое, живое, духовное, любовь, истину, красоту, а не темное, плотское, лживое. А как этот выбор возможен без победы добра над злом, без триумфа Ланцелота над драконом, без победы Христа над сатаной? Никак, своего личного дракона внутри себя нужно убить, чтобы стать подлинно свободным. Иного пути нет, считал Евгений Львович Шварц.