На Южном Кавказе ускоряется перестройка региональной архитектуры после завершения карабахского этапа конфликта. Основная линия текущих событий — формирование транспортно-энергетической связки Азербайджан — Грузия — Турция, попытка Армении выйти из прежней изоляции через новые маршруты и рост внешнего давления на Ереван со стороны России. В Грузии параллельно сохраняется значение американского фактора, связанного с «Средним коридором», и усиливается санкционный сюжет вокруг обходных финансовых схем, связанных с Россией.
Азербайджан закрепляет роль ключевого транзитного узла региона. Официальная церемония открытия модернизированной железной дороги Баку — Тбилиси — Карс запланирована на 2 июня 2026 г. на станции Ахалкалаки в Грузии с участием представителей Азербайджана, Грузии и Турции. В 2023–2024 гг. была проведена модернизация грузового участка линии на грузинской территории, после чего годовая пропускная способность маршрута увеличена с 1 млн до 5 млн тонн. Государственная компания «Азербайджанские железные дороги» указывает, что работы на грузинском участке включали направления Марабда — Тетрицкаро, Тетрицкаро — Цалка, Цалка — Ахалкалаки, Ахалкалаки — Карцахи и комплекс Ахалкалаки, а после завершения модернизации линия стала одним из базовых элементов маршрута Восток — Запад.
Практическое значение Баку — Тбилиси — Карс выходит за рамки грузовых перевозок. Линия становится инфраструктурной основой для связывания Центральной Азии, Каспия, Южного Кавказа, Турции и Европы в обход России. После возобновления ежедневного пассажирского сообщения Баку — Тбилиси — Баку и отправки в Армению очередного российского груза транзитом через Азербайджан — 4 вагонов пшеницы и 4 вагонов удобрений — Баку демонстрирует способность контролировать не только западное направление через Грузию и Турцию, но и новые логистические связки с Арменией. Это превращает Азербайджан из участника постконфликтного урегулирования в оператора региональной транспортной зависимости.
Политически Баку дополнительно закрепляет результаты 2020–2023 гг. через символическое освоение Карабаха. Президент Ильхам Алиев встретил День независимости 28 мая на территориях Карабаха, включая Ханкенди и Ходжалы, где участвовал в открытии восстановленных объектов и инспектировал жилье для военнослужащих. Официальный сайт президента Азербайджана фиксирует серию мероприятий 28 мая в Ханкенди и Ходжалы, включая возложение цветов к Арке Победы, открытие культурного центра, производственных объектов и осмотр частных домов для военнослужащих. Для Баку это демонстрация полной административной и политической интеграции Карабаха в государственную систему Азербайджана.
Отдельное направление — космическая инфраструктура. Заявленный план запуска телекоммуникационного спутника Azerspace-3 до конца 2029 г. и продолжение проекта спутника наблюдения Земли Azersky-2A указывают на стремление Азербайджана сохранить национальный космический ресурс. В военном и военно-политическом измерении это связано не только с гражданской связью, но и с устойчивостью государственного управления, мониторингом территории, наблюдением за инфраструктурой и повышением автономности в информационно-разведывательном обеспечении.
В Армении главный сюжет — презентация новой военной доктрины Пашиняна на параде 28 мая 2026 г. в День Республики. Премьер заявил, что Ереван представляет «новую армию» с новым вооружением, новой формой и новой идеологией. Суть этой идеологии сформулирована предельно прямо: единственная задача армии — защита международно признанной суверенной территории Армении, а применение вооружённых сил за её пределами возможно только в рамках миротворческих миссий на основании международных договоров. Официальная публикация правительства Армении также указывает, что на параде были представлены вооружение и техника, приобретённые после 2022 г., а также образцы армянского производства; Пашинян заявил о поставках из примерно 7 стран и инвестициях правительства в ВПК около 170 млрд драмов с 2022 г.
Эта формула имеет прямое значение для ОДКБ. Ереван фактически сужает миссию армии до защиты только собственной международно признанной территории и заранее исключает участие армянских сил в коллективных действиях за пределами Армении, кроме миротворческих операций. Юридически это не означает автоматического выхода из ОДКБ, но политически противоречит духу коллективной обороны, где нападение на одного участника рассматривается как угроза всем, а союзники обязуются оказывать необходимую помощь, включая военную. Таким образом, Армения сохраняет формальное участие в российских интеграционных механизмах, но уже перестраивает военную идеологию под национально-территориальную, а не союзническую модель.
Параллельно Ереван демонстрирует курс на диверсификацию снабжения и транспортных связей. Пашинян заявил, что Армения «не будет надеяться на одну дорогу, одного союзника и один трубопровод», увязав это с железнодорожными маршрутами через Ахалкалаки — Карс, территорию Азербайджана и будущий транзитный путь TRIPP. В его логике через Армению должен пройти газопровод, а часть платы за транзит страна сможет получать газом. Это уже не только экономическая формула, а попытка заменить прежнюю зависимость от России системой альтернативных маршрутов, где задействованы Азербайджан, Турция, Грузия и западные проекты транспортной связности.
Ответ России становится всё более жёстким. По предоставленным данным, посольство России передало армянской стороне письмо российского министра энергетики с предупреждением о возможности приостановки или односторонней денонсации соглашения от 2 декабря 2013 г. о сотрудничестве в сфере поставок природного газа, нефтепродуктов и необработанных природных алмазов. Одновременно российские официальные лица увязывают армянский курс на сближение с ЕС с риском утраты экономических преференций. В практическом плане Москва переводит спор с Ереваном из риторической плоскости в энергетико-экономическую, используя газ, нефтепродукты, торговые режимы и евразийские механизмы как инструменты давления.
Финансовый аспект усиливает зависимость Еревана от внешней поддержки. Правительство Армении одобрило привлечение кредита Всемирного банка на 170,3 млн евро, что эквивалентно 200 млн долларов США, в рамках Armenia Economic Transformation Development Policy Operation. В документах Всемирного банка цель операции обозначена как поддержка экономической трансформации Армении, включая инвестиции, торговлю, конкуренцию, цифровизацию, устойчивый рост и «более глобально интегрированную экономику». Это означает, что экономический разворот Армении подкрепляется не только политическими заявлениями, но и внешним кредитным финансированием реформ.
Грузия сохраняет роль центрального связующего звена Южного Кавказа. Продолжающийся визит представителей Госдепартамента США Чарльза Йокиса и Питера Андреоли показывает, что Вашингтон пытается удержать рабочий канал с Тбилиси, несмотря на кризис в отношениях с правительством «Грузинской мечты». В фокусе переговоров — «Средний коридор», роль Грузии как транспортного и связующего центра, а также двустороннее сотрудничество. МИД Грузии ранее прямо фиксировал, что на встречах с представителями Госдепартамента особое внимание уделялось «Среднему коридору» и роли Грузии как регионального транспортного узла.
Для США значение Грузии определяется не только внутренней политикой страны, но и её местом в коридоре Азербайджан — Грузия — Турция. Если Баку контролирует каспийский и восточный вход в региональную логистику, то Тбилиси является обязательным сухопутным мостом к Турции и Чёрному морю. Поэтому американская линия на «перезагрузку» контактов с Грузией связана не столько с политической симпатией к нынешнему руководству, сколько с необходимостью сохранить влияние на инфраструктурную связку, через которую проходят энергетика, железные дороги, транзит и потенциальные военные маршруты НАТО.
Отдельный чувствительный блок — британские санкции против компаний, зарегистрированных или действовавших через грузинскую юрисдикцию. В санкционном уведомлении Великобритании от 26 мая 2026 г. фигурируют Rapira Group LLC и Aifory LLC, связанные с финансовыми услугами, криптовалютной инфраструктурой и поддержкой российского финансового сектора. По британской оценке, эти структуры могли участвовать в получении выгоды от поддержки правительства России, а также в действиях, подрывающих территориальную целостность и независимость Украины. Грузинская сторона заявляет, что часть компаний была фиктивно зарегистрирована, фактически действовала из Москвы и не имела реальной инфраструктуры в Грузии.
Стратегическое значение этого сюжета заключается в уязвимости Грузии как транзитной и финансовой юрисдикции. Страна одновременно пытается сохранить роль регионального моста между Востоком и Западом, не вступать в прямую конфронтацию с Россией и поддерживать каналы с США. Однако санкционные эпизоды показывают, что грузинская территория и регистрационная система могут использоваться для обходных схем, связанных с российскими финансовыми интересами. Это создает для Тбилиси риск вторичных ограничений, репутационного давления и усиленного контроля со стороны западных партнеров.
Общий вывод: Южный Кавказ входит в фазу транспортной и военно-политической перешивки. Азербайджан закрепляет победу в Карабахе через инфраструктуру, транзит, восстановление территорий и развитие космического компонента. Армения проводит демонстративную трансформацию армии, ограничивает её миссию национальной территорией и пытается выйти из зависимости от одного союзника, одного трубопровода и одного направления снабжения. Россия отвечает экономическим и энергетическим давлением. Грузия остаётся ключевым коридором, но её роль осложняется внутренним политическим кризисом и рисками использования грузинской юрисдикции для обхода санкций. На практике регион переходит от конфигурации постсоветских блокировок к модели конкурирующих коридоров, где транспорт, газ, железные дороги, санкции и военное планирование становятся единым инструментом борьбы за влияние.