Его называли легендой ещё при жизни, а его песни стали нервом и исповедью целого поколения. Александр Башлачев, поэт, изменивший русский рок, мог бы отметить 66-летие 27 мая. Но его путь оборвался трагически в 27 лет. Спустя годы, его сын, которого он так и не увидел, повторил скорбную участь отца, словно эхо неразгаданной судьбы.
Тень Башлачева до сих пор стоит за каждым, кто берёт в руки гитару в этой стране, а его творчество остаётся маяком для тех, кто ищет глубины и правды в музыке.
Ранее мы писали
Череповец, журфак и «Коммунист»
Будущий поэт родился 27 мая 1960 года в Череповце, обычном индустриальном городе Вологодской области. Его семья была далека от богемы: отец работал начальником цеха на металлургическом заводе, мать преподавала химию. С детства Саша проявлял интерес к поэзии и журналистике, выпуская в старших классах рукописный альманах, который мгновенно расходился среди школьников.
После школы, в 18 лет, Башлачев два года трудился художником-оформителем на том же металлургическом комбинате, где работал его отец. Однако эта работа не приносила ему удовлетворения. В 1978 году он попытался поступить на журфак в Ленинград, но не прошёл по конкурсу из-за недостатка публикаций. Тогда Александр отправился в Свердловск и стал студентом Уральского госуниверситета.
Учёба на журфаке давалась ему легко. Он активно писал тексты для череповецкой группы «Рок-Сентябрь», много читал и не боялся спорить с преподавателями. Однокурсник Виктор Мещеряков вспоминал, как ему, будучи старостой, приходилось «отмазывать» Башлачева от прогулов, ведь тот большую часть учебного года проводил в Череповце. Именно тогда у Александра начали проявляться бардовские наклонности, и он писал песни прямо на лекциях. В его репертуаре были как собственные композиции, так и песни Высоцкого.
После окончания университета Башлачев вернулся в Череповец и устроился в газету «Коммунист». Но партийная журналистика, по его словам, «душила» его. В одном из писем того времени он с горькой иронией описывал свою работу: «Я ежедневно вкручиваю в свои пустые глазницы две электрические лампочки и начинаю освещать работу комсомола нашего славного города». Поэту с гитарой было невыносимо писать передовицы о комсомольских стройках, и это не могло продолжаться долго.
«СашБаш» выходит из тени
Осенью 1984 года произошёл поворотный момент. В Череповце, в квартире своего друга, тогда ещё никому не известного Леонида Парфенова, Башлачев встретился с Артемием Троицким, одним из главных рок-критиков страны. Александр взял гитару и исполнил «Черные дыры», «Поезд № 193» и другие свои произведения. Троицкий, повидавший множество звёзд отечественного рока, был потрясён.
С этой встречи началась новая глава в жизни Башлачева, которую он сам называл «жизнью человека поющего». Троицкий пригласил его в Москву и Ленинград, где Александр начал давать бесконечные квартирные концерты. Один из первых выступлений состоялся совместно с Юрием Шевчуком, запись которого позже вышла под названием «Кочегарка». Слухи о талантливом парне из Череповца, чьи песни пробирали до мурашек, разлетелись мгновенно.
Именно в период 1984–1985 годов родились его главные произведения: «Время колокольчиков», «Ванюша», «Посошок», «Все от винта», «Лихо», «Отважный разведчик». Его тексты невозможно было спутать ни с чем: он уникально соединял русский фольклор с рок-н-роллом, былинный сказ с панковским напором, высокую поэзию с уличной интонацией, создавая совершенно новое звучание.
Кочегарка, ставшая клубом
Летом 1986 года Александр Башлачев переехал в Ленинград. Ему нужна была работа, но возвращаться в газету он не собирался. Он устроился в котельную на Зверинской улице, известную как «Камчатка». Это место уже тогда имело особую репутацию: здесь работали музыканты, которым требовалась официальная «крыша» от обвинений в тунеядстве, при этом оставалось время для творчества.
Вместе с Башлачевым в котельной трудились Виктор Цой, Слава Задерий из группы «Алиса», а позже приходили и другие известные личности. Котельная, отапливавшая женское общежитие, превратилась в стихийный клуб, где постоянно звучала музыка. Поэт и музыкант Андрей Машнин, работавший там же, вспоминал, что «перепевать друг друга и звезд Рок-клуба было в порядке вещей».
В «Камчатке» царили свои правила. Зарплата у зольщиков и кочегаров отличалась (70 рублей у первых, 105 плюс 10 рублей премии у вторых), но музыканты договорились делить деньги поровну. Сам Башлачев относился к работе с юмором. По сути, он отработал в «Камчатке» всего одну смену, получил штамп в трудовой книжке и ушёл в бессрочный творческий отпуск. Тогда и родилась его знаменитая фраза: «Я не кочегар, я просто сумасшедший поэт».
Цой и Башлачев: товарищи по цеху
Отношения Александра Башлачева и Виктора Цоя до сих пор вызывают споры. Они были очень разными: Цой — сдержанный, лаконичный, стильный; Башлачев — экспрессивный, взрывной, порой нелепый. Несмотря на то что они вращались в одной среде и работали в одной котельной, настоящей крепкой дружбы, по всей видимости, не сложилось.
Сами музыканты неохотно комментировали свои отношения. Сохранились два ответа Цоя на вопрос о Башлачеве: в интервью в феврале 1988 года он сказал, что «с Сашей мы были друзьями», а год спустя, в 1989-м, охарактеризовал их отношения как «просто приятели». Очевидно, они были скорее товарищами по цеху, людьми, которые уважали друг друга, но каждый шёл своим путём.
Тем не менее, смерть СашБаша потрясла Цоя. 21 февраля 1988 года в Рок-клубе состоялся концерт памяти Башлачева. Виктор вышел на сцену и исполнил две свои песни — «Звезда» и «Группа крови». Сергей Фирсов, хранитель котельной, утверждал, что Цой буквально рыдал на этом концерте. Был и ещё один памятный концерт в Лужниках в ноябре 1988 года. Когда Цой и группа «Кино» завершали серию выступлений памяти Башлачева, в середине концерта выключилось электричество. В огромном зале зазвучала песня «Время колокольчиков», и, как вспоминали очевидцы, это вызвало мурашки по коже. Позже, отвечая на вопрос из зала, Цой коротко и просто сказал: «Сашу очень любил».
Сбитые пальцы и полная отдача
Башлачев не просто пел песни — он проживал их на глазах у слушателей. Те, кто видел его выступления, описывали их как шаманские действа. Он играл с такой отдачей, что сбивал пальцы правой руки в кровь, а на губах у него выступала розоватая пена.
Писатель Александр Житинский, летописец русского рока, вспоминал встречу с Башлачевым на V Ленинградском рок-фестивале: «Вот Саша стоит на лестнице служебного входа Дворца молодежи перед своим выступлением. Бледный как стенка, жадно курит. Видно, что волнуется ужасно, хотя старается не показывать. „Ну как?“ — спрашиваю ободряюще, а он даже ответить не может». При этом тот же Житинский описывал и совсем другого Башлачева — весёлого и беззаботного, который мог самозабвенно отплясывать рок-н-ролл, похожий на хоровод, с друзьями.
Этот контраст между нервным, бледным от волнения музыкантом перед концертом и беззаботным танцором в кругу друзей — это и был весь Башлачев. Бывали и забавные эпизоды. Сохранилась история, как однажды Башлачев и Слава Задерий из «Алисы» пришли в гости к московской знакомой Ирине. Дверь им открыла домработница, а когда Ирина с мужем вернулись, Башлачев и Задерий встретили их в полном рокерском облачении, синхронно скрипя своим прикидом.
Тонкий, деликатный, ироничный
Вопреки образу исступлённого поэта-безумца, в жизни Башлачев был человеком деликатным и ироничным. Та же Ирина, московская знакомая, рассказывала историю, многое говорящую о его характере. Однажды, когда Башлачев играл на гитаре у неё дома, зашёл её приятель, увидел инструмент и загорелся: «Ой, а я ведь песни пишу. Можно сыграю?» Ирина попыталась тактично остановить гостя, но безуспешно. Как только Башлачев закончил, приятель буквально выхватил у него гитару и начал петь что-то про «золотую листву». Допев, он с надеждой спросил: «Ну как?». Башлачев нашёл единственно возможный ответ: «Ну да…» — никого не обидев. Это был его стиль — не унизить, не показать превосходство, даже в абсурдных ситуациях.
Александр пользовался невероятной популярностью у девушек. Его однокурсница Марина Паршукова вспоминала, что он всегда нуждался в своём личном пространстве и даже в общежитии, где жили по четыре человека в комнате, умудрился переоборудовать пенал для швабр под жильё. И там, в этом «пенале», у него постоянно бывали девушки. «Девушки его просто обожали, не только однокурсницы, но и со старших, и с младших курсов, все поголовно влюблялись в него», — рассказывала она. Сам Башлачев относился к этому с юмором. Однажды кришнаитка Галя, убеждённая, что в нём воплотился Кришна, влюбилась в него с первого взгляда. Башлачев лишь усмехнулся: «Галя, поищи во мне Кришну, его там нет».
Каждую песню — оправдать жизнью
Главный принцип Башлачева, сформулированный им в одном из немногочисленных интервью, звучал так: «Каждую песню надо оправдать жизнью. Если ты поешь о своем отношении к любви — так ты люби, ты не ври. Если поешь о своем отношении к обществу — ты так и живи. А все остальное — это просто спекуляция». Это не просто афоризм, а ключ к пониманию его трагедии. Когда наступил творческий кризис, он воспринял его не как временные трудности, а как приговор.
«Я на самом деле не музыкант, я просто пишу стихи и пытаюсь это дело петь. Я, скорее, действительно человек, который просто поет… то, что считает важным и необходимым», — объяснил он в другом интервью своё отношение к профессии. Ещё одна его крылатая формулировка гласила: «Хороша любая проповедь, но лишь тогда, когда она — исповедь». Он считал, что искусство — это не профессия, а способ существования. По его мнению, нельзя «работать» поэтом с девяти до шести, а потом жить обычной жизнью. Для него поэзия была продолжением дыхания, а не набором навыков, и он требовал того же от других.
Воспоминания других музыкантов
Короткая жизнь Башлачева не помешала ему стать одной из центральных фигур для целого поколения музыкантов. Его влияние вышло далеко за пределы ближнего круга. Константин Кинчев, лидер группы «Алиса», был одним из самых близких ему людей в последние годы. Когда Башлачев впал в депрессию, Кинчев написал песню «Солнце за нас» специально для него, пытаясь достучаться и поддержать.
«Получилось так, что Саня Башлачев был в достаточно серьезной, затянувшейся депрессии. В принципе, эта песня так у меня и получилась, как некая поддержка другу… Но, к сожалению, не смог я, видимо, серьезно донести», — признавался Кинчев позже. Смерть Башлачева он назвал «одной из первых потерь в жизни», и эта рана не заживала годами. Свою творческую философию Башлачев при жизни сформулировал просто и бескомпромиссно: «Каждый человек — удивительная личность сам по себе… Вложить свою душу в то, что он делает, а не чужую! Не заниматься донорством в искусстве! Это, по сути дела, — пить чужую кровь, пытаться ее пустить по своим жилам. Ничего хорошего из этого, как правило, не выходит».
Февраль 1988 года
К концу 1987 года Башлачев почти перестал писать. Его последняя сохранившаяся песня «Вишня» была создана ещё в мае 1986 года. Полтора года молчания для человека, который мерил себя способностью создавать песни, было сродни смерти. Он пытался сниматься в документальном фильме Алексея Учителя «Рок», но в процессе отказался, и кадры с его участием были убраны. Он давал редкие квартирные концерты, но уже без прежней энергии. По свидетельствам друзей, он становился всё более замкнутым и подавленным.
17 февраля 1988 года Александра Башлачева нашли под окнами многоэтажного дома в Ленинграде. Ему было всего 27 лет. Официальная версия — самоубийство. Однако вокруг его смерти до сих пор остаётся множество вопросов. Следов алкоголя в крови обнаружено не было. Близкие говорили о тяжелейшем душевном кризисе.
Виктор Вахрушев вспоминал: «Самоубийство Башлачева для всех нас было полной неожиданностью. Ведь к тому времени, к 1988 году, все развивалось, казалось бы, в хорошую сторону. Концерты Башлачева стали не только квартирными, он выступал несколько раз на больших площадках. Поговаривали о том, что вот-вот выйдет пластинка в фирме «Мелодия», велись переговоры на этот счет, дело было за малым — немного потерпеть, подождать… Ничто не предвещало беды… Что на самом деле тогда произошло? В результате чего произошел такой эмоциональный срыв? Мы до сих пор теряемся в догадках. Я считаю, что смерть Жени Пучкова очень сильно повлияла на Сашу, потому что они были с ним духовно близки, и это явилось одной из причин того, что случилось в 1988 году».
Память Александра Башлачева
После смерти Башлачев стал тем, кем его знают сегодня — главным поэтом русского рока, фигурой, стоящей особняком от всех. Его могила на Ковалевском кладбище стала местом паломничества. На памятнике до сих пор звенят колокольчики — в память о «Времени колокольчиков», песне, ставшей гимном целой эпохи. Сам он однажды сказал фразу, которую теперь часто вспоминают как эпитафию: «Самая страшная потеря — это потеря любви: к миру, к себе, к людям, к жизни». Похоже, в конце своего пути он столкнулся именно с этой потерей. Но его песни остались — и они по-прежнему проникают в самое сердце каждого, кто готов их услышать. Леонид Парфенов, земляк и первый слушатель, не устаёт повторять пронзительную строчку из Башлачева: «Некому березу заломати».
Повторивший судьбу сын
Башлачев оставил после себя сына Егора, но так ни разу и не увидел его, поскольку малыш родился спустя полгода после гибели музыканта — 3 августа 1988 года. Сыну он не успел передать ничего, кроме фамилии и страниц песен, которые к тому моменту уже стали голосом поколения. Мать Егора, Анастасия Рахлина, узнав о гибели бывшего избранника, уехала рожать в Череповец, к его родителям.
В детстве ничто не предвещало беды. Мальчик занимался конным спортом, единоборствами, учил языки, ведя обычную жизнь. Но в 15 лет всё изменилось: Егору поставили диагноз «маниакальная шизофрения», он был поставлен на учёт в психоневрологическом диспансере и получил вторую группу инвалидности. Дальше последовали больницы, лекарства, сменявшие друг друга приступы.
В апреле 2021 года бабушка снова положила внука в стационар. 18 июня она забрала его домой. А 19-го всё случилось. Вбежав в комнату на звук громкой музыки, она увидела погром, а парня уже не было. Егор повторил трагическую судьбу отца, ему было всего 32 года. К тому моменту семья уже потеряла Анастасию Рахлину: в 2018 году она приняла монашеский постриг под именем Иулиания и в том же году скончалась от онкологии.
Клинический психолог Светлана Сулейманова прокомментировала эту ситуацию так:
«Никакой мистики здесь нет. Вероятность суицида резко повышается в семьях, где уже были такие случаи. А здесь — потеря отца еще до рождения, тяжелое психическое заболевание, смерть матери. Все это сработало как спусковой крючок».
Жизнь Александра Башлачева, наполненная ярким творчеством и глубокими переживаниями, оставила неизгладимый след в культуре. Его песни, словно колокольчики, продолжают звенеть, напоминая о поэте, чья исповедь стала частью души многих. А трагическая судьба его сына лишь подчёркивает ту невыносимую тяжесть, которую иногда несёт в себе гений.
Как вы считаете, может ли творческий дар быть настолько тяжёлым бременем, что он предрекает судьбу? Поделитесь мнением в комментариях.
Ещё по этой теме