Ой, девчат, ну вы спросите тоже — «как дела на даче?». Да как на вулкане! У нас же если день прошёл без международного скандала местного значения, считай, зря проснулись. Я вот сейчас присела на веранде, пока мой муж Сережа в гараж упылил (дай бог ему здоровья и покрепче гаечных ключей, чтоб подольше там посидел), чаёк с душицей налила, дух перевела. На дворе май, красота, соловьи вон в малиннике заливаются, а у меня в голове до сих пор Серёгин сварочный аппарат гудит.
Мы ж с Сергеем Анатоличем всю жизнь тут, в центральной полосе, под боком у Костромы. Земля у нас — ух, жирная, если ей правильно поклониться! Но у моего же супруга на эту землю свой, сугубо научно-технический взгляд. Он же у меня бывший главный инженер совхоза, человек с высшим образованием и неиссякаемой тягой к рационализации. В переводе на наш, бабский язык: если вещь работает нормально, Анатолич обязательно её разберёт, соберёт обратно, и она начнёт разговаривать или косить в три раза быстрее, попутно пугая соседских кур.
У нас как весна, так битва титанов. Наша доченька Катюха, умница-красавица, из города нам ещё с апреля начинает названивать: «Мам, пап, мы к вам на майские внуков привезём, Алисоньку и Тёмочку, свежим воздухом подышать!». Ну, у меня, понятное дело, сразу крылья вырастают. Надо же деткам и творожка домашнего у бабы Любы взять, и пирожков с капустой напечь, и грядочку под зелень подготовить, чтоб Тёмыч прямо с куста горох лущил.
Но Анатолич... Анатолич слышит слово «внуки» и включает режим «генеральный штаб на выезде».
— Так, Валюха! — заявляет он мне, поправляя свои знаменитые очки в роговой оправе. — Прибывает молодое поколение. Алисе уже двенадцать, Артемию — семь. Это тебе не просто рты для пирожков, это формирующиеся личности! Им нужен интерактив, созидательный труд и технический прогресс. Хватит им в своих интернетах сидеть, пусть увидят, как дед из металлолома шедевры создаёт.
Я только за голову хватаюсь:
— Сереже, ради бога, уйми свой прогресс! Ты в прошлом году Тёме «безопасный лук» из дедушкиной лыжи смастерил, так мы потом три дня у соседа Петровича кота с груши снимали, потому что стрела туда его любимую сардельку утащила! Уймись, дед, пускай дети просто на травке побегают!
Куда там... Если у Сергея Анатолича мысль пошла — её только рельсом остановить можно.
Глава 1. Прибытие поезда и «тактический план»
В общем, приезжают наши. Катюха из машины выходит — худющая, бледная, городская жизнь из неё все соки выпила. Сзади зятёк наш, Костик, тащит чемоданы с таким видом, будто его на каторгу сослали. Ну и орлы наши вылетают: Алиска — вся в телефоне, в ушах наушники, на лице выражение «боже, куда меня привезли, тут даже пиццерии нет», и Тёмка — этот как электровеник, сходу за хвост нашего кота Ваську поймал.
Я к ним с объятиями, целую, пирожками пахну:
— Ой, внучки мои сладкие! Катюша, Костя, проходите в дом, супчик горячий на плите, картошечка с укропом!
А Анатолич выходит из гаража чинный, руки об ветошь вытирает, в усах ухмылка:
— Приветствую городскую интеллигенцию! Так, Костян, разгружайся, и жду тебя на совещании по поводу модернизации дачного водопровода.
Костик аж побледнел. Он у нас программист, у него руки под мышку заточены, он от слова «гаечный ключ» в лёгкий обморок падает. Катюха на отца зашипела: «Папа, ну дай человеку хоть чаю попить!».
Короче, сели за стол. Дети наши, городские, к еде сначала настороженно так. Алиска ложкой в тарелке возит: «Бабушка, а это органические кабачки? А глутамата натрия тут нет?».
Я аж поперхнулась:
— Какой глутамат? Это с нашей грядки, дел лично навоз возил, чистый натурпродукт, ешь давай, а то вон кожа да кости, смотреть тошно!
Тёмка тем временем котлету в рот засунул, зажевал и кричит:
— Бабуля, вкусно, как в ресторане! А дед сказал, что сегодня мы будем строить космодром!
Я на мужа глаза вылупила. Тот сидит, усы в компот макает и делает вид, что он глухонемой.
Глава 2. Большой сибирский экспресс на костромской земле
Оказалось, этот Кулибин недоделанный за зиму в гараже собрал из старой инвалидной коляски, дедовского мотора от мопеда «Рига» и двух листов кровельного железа... «детский паровоз». Назвал он это чудо техники «Большой сибирский экспресс». Предполагалось, что этот экспресс будет катать внуков по дорожкам между грядками.
После обеда дед повёл армию в гараж. Костика взял в плен в качестве «главного помощника кочегара». Я на веранде осталась с Катюхой шептаться про женское, но краем глаза присматриваю.
Через час слышу — в гараже что-то ка-а-ак чихнёт! Потом ка-а-ак бабахнет! И оттуда вываливается туча сизого дыма. Из дыма с кашлем выбегает зять Костя, у которого лицо чёрное от сажи, а очки набок съехали. Следом с диким восторгом вылетает Тёмка: «Ура! Завелось!».
И выезжает муж мой. На голове — старая кепка козырьком назад, на лице — маска сварщика, и сидит он верхом на этой железной каракатице, которая тарахтит так, что у соседей за забором завыл доберман. Сзади прицеплено старое корыто на колёсиках от детской коляски — это, значит, вагон для пассажиров.
— Так, молодёжь! — орёт дед перекрывая грохот мотора. — Кто первый на экспресс? Артемий, занимай посадочные места! Алиса, отложи свой гаджет, приобщайся к технике!
Алиска посмотрела на это корыто, в котором дед заботливо расстелил старое байковое одеяло, фыркнула: «Дедушка, это кринж. Я туда не сяду, оно грязное».
Анатолич аж усы уронил. Для него же это удар по инженерному самолюбию!
— Что?! — кричит. — Кринж? Да этот двигатель ещё твоего отца возил, когда он пешком под стол ходил! Костян, подтверди!
Костя из-за угла только рукой махнул — мол, папа, увольте меня от комментариев, я жить хочу.
Но Тёмку долго уговаривать не надо. Он в это корыто прыг: «Дед, жми на газ!».
Анатолич дёрнул какой-то рычаг, экспресс ка-а-ак прыгнет вперёд! И понёсся по дорожке прямо между моими любимыми пионами и грядкой сортовой клубники, которую я три часа утром пропалывала!
— Серёжа!!! — закричала я, бросая полотенце. — Стой, супостат! Ты мне всю клубнику погубишь! Тормози свою бешеную табуретку!
Кулибин пытается затормозить, но рычаг заклинило! Экспресс прёт как танк на Берлин. Тёмка сзади орёт: «Тарань парник, деда, так интересней!». Алиска на веранде телефон выронила, рот открыла. Костик побежал наперерез с лопатой, споткнулся об кабачок и растянулся прямо в одуванчиках.
В общем, финал этой железной дороги был предсказуем. Серёжа, чтоб не врезаться в теплицу, заложил крутой вираж и на полной скорости въехал... в кучу торфа, которую нам утром привезли. Бух! — и только чёрное облако взлетело.
Глава 3. Разбор полетов и тихий вечер
У меня сердце чуть не выскочило. Прибегаем мы с Катюхой. Из кучи торфа появляется голова деда — кепка набок, усы в земле. Рядом из корыта выбирается Тёмка — весь грязный от ушей до пяток, но глаза горят как два прожектора:
— Деда! Это был самый крутой аттракцион в моей жизни! Давай ещё!
Я как увидела, что все живы-здоровы, во мне сразу проснулась истинная русская женщина. Как я начала выступать!
— Ах ты, конструктор хренов! Ты посмотри на себя! Посмотри на ребёнка! Вы же как два чёрта из преисподней! Костя, неси шланг, мы их сейчас прямо тут, на грядке, отмывать будем! Клубнику потоптал, торф раскидал, у девки чуть инфаркт не случился! Всё, Сергей, завтра эту твою рикшу на металлолом сдам, лично цыганам отдам!
Анатолич стоит, торф с усов стряхивает, подмигивает Тёмке тайком и ворчит для порядка:
— Ну ладно тебе, Валюш, раскокалась как наседка. Подумаешь, торф. Мы его зато равномерно по участку распределили, экономия сил и времени!
Вечером, конечно, картина маслом. Намытый Тёмка в чистой пижаме спит без задних ног — укатался на «экспрессе». Костик в зале с Анатоличем сидят, и мой дед зятю на бумажке рисует чертёж «идеальной косилки из бензопилы». И что вы думаете? Костя, наш тихий городской программист, уже сам увлёкся, очки поправляет: «Папа, а если мы сюда реле поставим, чтоб она от вай-фая работала?». Анатолич на него смотрит с таким уважением, будто зять только что космический корабль изобрёл: «Молодец, Костян! Мыслишь масштабно! Наш человек!».
А я заглянула в комнату к Алиске. Она сидит на кровати, без наушников. Рядом на тумбочке — тарелка, на которой от моих пирожков только крошки остались. В окне темень, звёзды у нас в деревне огромные, яркие, не то что в городе через смог.
— Алисонька, — тихонько говорю, садясь на край, — не скучно тебе тут у нас, у стариков? Обидел тебя дед со своими железками?
Она повернулась, посмотрела на меня, и впервые за весь день у неё эта городская маска «взрослой поп-дивы» спала. Обычная девчонка, ласковая, наша.
— Бабуль... — улыбнулась она и обняла меня за шею. — Да вы что, какой обидел? У меня в классе девчонки в Дубай ездят, на Мальдивы, скука смертная. А у меня дед в кучу навоза на самодельном поезде въехал! Я это видео в соцсети выложила — у меня за час пятьсот лайков и куча комментов: «Где найти такого деда?». Бабушка, у вас тут так круто... И пирожки твои — это просто космос. Я три штуки съела, маме не говори, у меня же диета.
Я её целую в макушку, у самой слезы на глазах:
— Ешь, моя хорошая, ешь. Бабушка ещё напечёт.
Эпилог. Ностальгия по настоящему
Вот сейчас сижу на веранде, чай допиваю. Из окна зала слышно, как Сережа с Костей тихонько спорят про какие-то карбюраторы, дочка на кухне посуду моет, напевает что-то про себя. Две собаки наши, Тёпа с Найдой, на крыльце сопят, уставшие от дневной суматохи.
Знаете, девчат, ради таких минут и стоит жить. Пусть Анатолич ворчит, пусть взрывает свой гараж и топчет мою клубнику. Пусть внуки сначала крутят носом от деревенской простоты. Главное — они все здесь, под одной крышей, где земля пахнет теплом, а из кухонного окна несётся аромат свежих пирогов.
Семья — это ведь когда все разные, у каждого свои «тараканы» в голове и свои интернеты, но когда случается «большой кабачковый или торфяной бабах», все бегут спасать друг друга с лопатами наперевес.
Ой, слышу, дверь в гараже заскрипела — Анатолич возвращается. Надо пойти ему ковш холодной воды вынести, а то небось опять весь упарился со своими чертежами.
А вы как майские провели, девчат? Тоже небось с кабачками да внуками воевали? Рассказывайте, не молчите, давайте посидим по-нашему, по-соседски! 👇