Моя бабушка Мария в администрации нашего посёлка занимала должность главного бухгалтера. Воспитывала меня одна. Когда я повзрослела, то часто спрашивала у неё о родителях. Она обещала:
— Сонечка, дождись совершеннолетия, и всё я тебе расскажу.
Я так и жила в неведении, и спросить не у кого. В этот подмосковный посёлок мы переехали из Тюмени, когда мне было шесть лет. Из родни никого. В альбоме только мои фотографии и бабушки. Что за тайна? Это меня беспокоило больше всего.
Я готовилась к экзаменам уже в выпускном классе, и эта весть ударила, как гром с небес: моя бабушка возвращалась из районного города поздно. Было темно, когда вышла из электрички одна. На прямой дорожке в посёлок подверглась нападению и ограблению. Нашёл её случайный прохожий и вызвал скорую помощь. Там она пришла в себя, но ненадолго. Смогла врачу рассказать, что с ней произошло. Когда утром приехал следователь, то моя бабушка уже скончалась.
Похороны и поминки организовал наш глава администрации. Его сын Павел — мой одноклассник, давно ко мне неравнодушен, но я отвергала этого маменькиного сыночка и будущего медалиста. Мне — троечнице с ним не по пути. В этот скорбный период Павел стал меня опекать, и я его уже не прогоняла.
Павел приносил мне еду, приготовленную его мамой. Вместе занимались. Вечером я его провожала домой. Он хотел остаться, но я ему напоминала:
— Мы, Пашка, просто с тобой друзья.
Загадка о моих родителях так и осталась неразгаданной. Сдав последний экзамен, я всё же решилась порыться в документах бабушки и стала открывать ящики комода в её комнате. Этот документ поразил меня. Мария мне вовсе не бабушка, а мама. В свидетельстве о рождении в графе «отец» стоял прочерк. Там же я нашла доказательство, что моя мама-бабушка — воспитанница детского дома. Это и всё о моём родстве.
После вручения аттестата мне на выпускном вечере было грустно, и я, дождавшись, когда Павел отлучился, побежала на кладбище. Мне в этот день особенно нужно было поговорить с мамой. Уже там я задала ей этот вопрос:
— Почему ты скрывала от меня, что моя мама? Из-за своего возраста?
Потом подумала, что мне это не нужно. Моя мама была для меня лучшей на свете, а свою тайну унесла в могилу, значит, это нужно было небесам.
Когда я возвращалась, то услышала, как будто кто-то шёл за мной. Ускорила шаги.
***
Незнакомец схватил меня сзади. Мой крик не помог. Он шепнул: «Молчи!» Миг и я на коленях и локтях.
У кладбища на траве на коленях и локтях, я потеряла девственность. Звать на помощь после полуночи бесполезно. Кладбище далеко от посёлка на пригорке. Да и кто в это время будет ходить по лесу, кроме меня?
Незнакомца я не видела. Как появился, так и исчез, сделав задуманное.
Поднявшись с травы, я побрела в сторону посёлка. Шла не быстро оттого, что было горько и обидно, что такое со мной произошло. У моего дома на лавочке сидел Павел.
— Сонечка, ты внезапно исчезла, а я не знал, где тебя искать.
Еле сдерживая слёзы, ответила парню:
— А зачем, Пашка? Аттестат у меня. На этом твоя опека закончилась.
— Он у тебя, Соня? Ты же его оставила на столе в актовом зале, а я тебе его принёс, — и показал мне его и свой документ.
Я вошла в калитку, а Павел следом. Под ковриком достала ключ от дома, но никак не смогла сунуть его в замочную скважину. У меня тряслись руки. Паша забрал у меня ключ:
— Уже самостоятельная? Сонька, я люблю тебя и очень давно. Не отвергай, а расскажи, что с тобой. У тебя локти, коленки и белое платье в зелёных пятнах. Доверься мне, и я смогу тебя утешить.
— Паша... — далее я расплакалась навзрыд. А успокоившись, рассказала о незнакомце и о произошедшем у кладбища. Ещё о том, что бабушка оказалась моей мамой.
***
Павел почти переехал ко мне. Сам покупал продукты и готовил еду. Сам убирался в доме. Через неделю заявил:
— Утром едем в Москву. Я там подам документы в институт, а ты в колледж.
— Никуда я поступать не собираюсь. У меня нет денег оплачивать учёбу.
— Отец мне сообщил, что у твоей бабушки в банке есть счёт. Она туда переводила половину своей зарплаты. В столице у нотариуса откроешь наследственное дело. А за учёбу я сам заплачу. Отец мне на карту скинул приличную сумму, как бы за золотую медаль. Сонечка, ну прими от меня это, иначе я жить не смогу без тебя.
— Паша, но он там у кладбища... — я опять расплакалась.
— Любимая, это не важно. Я уже забыл об этом. Ты моя навечно.
Я согласилась. В Москве подчинилась Павлу и всё сделала, как он велел. Вечером вернулись ко мне домой.
***
Когда нас зачислили на учёбу в столице, мы с Пашей отметили это событие вдвоём у меня дома.
Эту ночь мы провели в моей кровати, и я поняла, что лучше и благородней парней не бывает.
Через пару дней мы с Павлом в Москве подали заявление в ЗАГС. А регистрацию нам назначили через две недели. Павел попросил, и нам не отказали.
Свадьбу организовали родители моего Пашеньки. Я им всегда нравилась, и они меня дочкой называли. Торжество омрачилось моим состоянием. Затошнило, закружилась голова, и Паша из ресторана отвёз меня домой.
— Что ты ела, Сонечка? — Павел был расстроен.
— То, что и ты, но шампанское не пила, а лишь, пригубив, делала вид. Мне от него тоже тошнило.
— И давно это у тебя?
— Было, но слабо и по утрам, а сегодня уже выворачивало.
Павел ушёл в другую комнату, но быстро вернулся. Вскоре в дом вошли люди. По одежде поняла, что он вызвал скорую помощь. Врач меня осмотрела.
— Все признаки, невеста, что ты беременная. Завтра в поликлинику на осмотр.
— Паша, но это же не твой ребёнок, а того незнакомца.
— Сонечка, это не важно. Он будет моим, и все так подумают.
Такой у меня замечательный муж.
***
Мне повезло с Пашей. Он любящий муж и замечательный отец нашим сыновьям. Старшему пять лет, а младшему исполнилось три годика. Праздновали у родителей Павла. Дети резвились, а свекровь достала детский альбом Паши.
— Сенечка, здесь Павлику три годика. Наш Ромочка на него похож, что не отличить. А здесь Пашке уже пять лет. Юрик вылитый Павлик.
Меня как током пронзило с головы до пят. Пока муж и свёкор были на улице, я протирала лоб махровой салфеткой. Свекровь заметила.
— Опять в жар тебя бросает, Сонечка. Терпение, моя хорошая. Внучку мою носишь. Уже не дождусь, когда она родится.
— Вы правы, терпение — это главное!
— Мальчиков оставляйте у нас, а ты эту ночь спокойно поспи.
Уже дома я не могла не молчать:
— Признайся, Паша. Это ты тогда у кладбища это сделал?
— Прости, но сильно тебя любил и решил, что только этот способ заставит тебя выйти за меня замуж. Ты сама виновата и твердила, что я тебе просто друг, а любовь всё же к тебе пришла, я лаской разбудил твои чувства ко мне. — Павел обнял меня и погладил живот. Дочка там внутри, похоже, забила ножками, дав мне понять, что папу нужно простить.
***
Дочку я легко родила и назвала её в честь мамы Машенькой. Как же не простить любящего меня мужа и замечательных его родителей, которые души в нас не чают?