Boulevard Voltaire | Франция
"Белая и христианская Франция – это фантазия", цитирует лидера парламентской фракции партии "Непокоренная Франция" Матильду Пано BV. Подобные попытки стереть историю страны приведут к тому, что государство уничтожит само себя, считает автор статьи.
Габриэль Клюзель (Gabrielle Cluzel)
Под улыбчивой и притворно добродушной внешностью Матильды Пано скрываются высказывания редкой жестокости
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
В интервью, данном ультралевому YouTube-каналу Le Média, Матильда Пано называет "белую и христианскую Францию" "фантазией ультраправых" и прославляет, напротив, "новую Францию". Не свидетельствует ли это о повороте в риторике партии LFI, которая теперь все чаще говорит о цвете кожи и национальной идентичности вместо социального неравенства?
"Ультраправые фантазируют о белой, христианской Франции, которой никогда не существовало", — заявляет Матильда Пано.
Твиттер (X) пользователя Surmulot (@SurmulotNews), 26 мая 2026 г.
Необходимо процитировать ее слова точно: "Фантазии ультраправых — это не реальность того, с чем сталкиваются люди". Затем: "Новая Франция — это очень мощная концепция для нас". Далее: "Белая Франция, христианская Франция […] это полная фантазия о том, чем является страна". И, наконец, она добавляет, не замечая противоречия: "Наш народ глубоко изменился с 1958 года", в частности потому, что "каждый третий француз" теперь имеет иностранного дедушку или бабушку (против одного из десяти раньше).
На чисто логическом уровне все эти высказывания не выдерживают критики. Если белой и христианской Франции "никогда не существовало", то откуда может взяться "новая Франция"? Новая по отношению к чему? Признать, что народ "глубоко изменился", значит признать, что раньше он существовал в ином виде. Противоречие бросается в глаза.
На самом деле эта риторика раскрывает нечто более глубокое: одержимость партии LFI ("Непокоренная Франция") вопросами идентичности. Отныне, кажется, ни одно интервью с лидером "непокоренных" не может обойтись без упоминания цвета кожи. Все к этому сводится. И всегда всплывает одна и та же связка: "белый" и "христианский". Словно религия — это оттенок кожи.
Эта логика заимствована из других широт. В Африке к югу от Сахары или на Ближнем Востоке исламисты часто ассоциируют христиан с "белыми" или с сообщниками Запада. В Нигерии, где продолжаются массовые убийства христиан при почти полном равнодушии французских левых, священники объясняют, что католиков подозревают в культурной принадлежности к Западу, хотя они чернокожие.
"Пойти на самоуничтожение": Брюссель затребовал от Франции немыслимого
Но самое примечательное — это сдвиг в дискурсе в сторону осознанного стирания исторического, культурного и духовного факта. То, что эта реальность отступила, — одно. Утверждать, что она никогда не существовала, — совсем другое. Годами радикальные левые клеймили "прогнившую Францию", но не отрицали ее существования. Затем настало время, когда "Великое замещение" — ультраправый миф о вытеснении коренных французов мигрантами — преподносилось как фантазия: "Вам только кажется, что вы это видите". Теперь сделан еще один шаг: фантазией объявляют вас самих. Ваших предков, ваши деревни, ваши церкви, ваши картины, ваши фотографии, ваши учебники истории.
Слушая Матильду Пано — невежественную в географии и, как выясняется теперь, еще и в истории — можно подумать, что все эти кресты на перекрестках, церкви в каждой деревне, тысячи городов с названиями вроде Сен-Дени или Сент-Этьен — просто мираж. Однако во Франции насчитывается около 50 тысяч христианских церквей и более 4 500 сел и городов, названных в честь святых. Только в Бретани — более 20 тысяч крестов. Еще тысячу лет назад монах Рауль Глабэр писал, что Европа укрылась "белым плащом церквей".
Жестокость дискурса
И в этом вся жестокость ее высказываний. Они заключаются больше не в том, чтобы сказать: "Мы хотим преобразовать Францию", а в том, чтобы стереть прежнее наследие, будто его никогда не существовало. Сделать все "чистым листом" — старая революционная мечта, та самая, о которой поется в "Интернационале": стереть прошлое и начать с нуля. Нам известны эти методы. Самыми ревностными в их применении, самыми угодливыми часто оказываются те, кому нужно загладить свою вину или доказать свою преданность. Мы помним ее растерянный вид, когда рядом с ней Рима Хассан громогласно заявила, что время "быть рупором" прошло. Ее собственное имя (Матильда) — средневековой королевы, матери основателя Священной Римской империи и святой покровительницы многодетных матерей — связывает ее скорее с той самой "бело-христианской Францией, которая существует лишь в фантазиях ультраправых", чем с той "новой Францией", к которой она призывает. Тщетно искать в ее собственной биографии хоть какие-то следы той самой "новой Франции" — никаких мигрантских кварталов, ничего, кроме классической французской, католической традиции. Но осторожнее: отрицая свои корни, есть риск уничтожить самих себя.
Под улыбчивой и притворно добродушной внешностью Матильды Пано скрываются высказывания редкостной жестокости. Это не первые. Мы уже помним ее фразу об правом коллективе "Немезида": "Иначе плохо кончится". И это после того, как на акции против мероприятия LFI погиб их активист. Что именно она хотела сказать, осталось загадкой.
Некоторые отмахиваются: мол, перегибает — значит, всерьез воспринимать не стоит. Но в данном случае это не так. Они неправы. Матильда Пано (все еще) много значит в партии: она соосновательница LFI и возглавляет ее фракцию в Национальном собрании. И сегодня, согласно опросу Odoxa, Жан-Люк Меланшон наступает на пятки Эдуарду Филиппу в борьбе за выход во второй тур президентских выборов.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>