В полувековом возрасте есть относительно короткий момент: когда ты уже сделал всё необходимое и требуемое для окружающего общества, а какая-то очередная болезнь - с логичным летальным завершением - ещё в тебе не окрепла. Вот это время и называется «Замечательная жизнь». Мысль эта бродила и крепла во мне самостоятельно, без вмешательства внешних «дрожжей».
И, по сути, я признаю себя нынешнего абсолютно счастливым человеком, отдавшим в определенное природой время силы, чувства и огонь души тем, кто их настойчиво требовал. Всё, что росло – было выращено; что умерло – оплакано, закопано и памятник; кому мог – помог чем смог; о чем мечтал к чему стремился – тоже случилось так, как получилось и греет душу тем, что я хотя бы очень старался в этом направлении, где важен не результат, а честность и справедливость процесса.
Что осталось мне на «счастливый покой»? Пожалуй, что ничего существенного: красивые мечты и детская вера в чудо. Но, согласитесь, это тоже не так уж мало для человека, вступившего в упомянутую выше пору «Замечательная жизнь».
А буквально вчера я влюбился в один фильм, ставший завершением моей самостоятельной мысли, которую я в «первом куплете» презрительно назвал «бражкой». Итальянское произведение 1975 года «Мои друзья» сеньора Моничелли – это не то киноискусство, которое смело можно смотреть в компании жён, детей и внуков. Поэтому не буду его настойчиво рекомендовать, дабы не прослыть циничным пошляком.
Но именно я в нём отыскал – среди экскрементов (в прямом смысле этого слова) и глупостей – тонкую нить прекрасной драмы, так точно пойманной режиссером человеческой черты, характеризующей «хулигана-мальчишку» в постаревшем и всеми уважаемом мужчине. Том самом мужчине, проживающем не в мечтах, а на деле тот короткий, отпущенный природой период, который я и называю «Замечательная жизнь».
