2
Поезд прибыл на станцию в половину десятого утра. Катя вышла на перрон и огляделась. Станция была маленькой, деревянной, с облупившейся краской табличкой «Залесье». За ней начиналась грунтовая дорога, уходящая в лес.
Воздух здесь был совсем другим — чистым, пахнущим травой. Катя глубоко вдохнула и почувствовала, как отпускает напряжение, которое держало её последние дни.
Она пошла по дороге. Деревня оказалась небольшой — домов сорок, не больше. Добротные деревянные избы с резными наличниками, палисадники с цветами, куры, бродящие по обочине. Где-то лаяла собака, где-то играло радио.
Катя вышла как раз на Центральную. Она шла и считала номера домов по четной стороне. Десять, двенадцать...
Двенадцатый дом был зелёным, с резными ставнями. А четырнадцатый — большим, кирпичным, с высокой калиткой и яблонями, выглядывающими из-за забора.
Катя остановилась напротив. Стояла и думала, что сказать. Зачем приехала, дура, кто меня сюда тянул.
И тут калитка открылась.
Из дома вышла женщина — молодая, лет тридцати, с русыми волосами, собранными в небрежный пучок. Рядом шла девочка лет десяти. Девочка была в розовом платье, с двумя хвостиками, и что-то оживлённо рассказывала, размахивая одной рукой.
Катя посмотрела на них и замерла. Девочка подняла голову, увидела незнакомку и на мгновение замолчала.
— Ты кого-то ищешь? — спросила женщина.
Катя сглотнула.
— Извините... я ищу Котельникова Игоря Викторовича. Вы его знаете?
— Зачем он вам?
— Он мой отец.
Девочка дёрнула женщину за руку:
— Мам, это папина дочка? Про которую ты рассказывала?
В воздухе повисла тишина. Катя смотрела на девочку. Девочка смотрела на Катю. А женщина опустила взгляд, словно пыталась справиться с ситуацией.
— Ирочка, иди в дом, — сказала она наконец.
— Но мам...
— Иди, я сказала.
Девочка нехотя отступила к калитке. На пороге она обернулась и с любопытством посмотрела на Катю.
— Проходите, нам нужно поговорить.