Представляю Вашему вниманию очередное фото с историей.
Восточный Саян. Зима 1982 г. Место съемки – левый борт долины реки Урдо-Боксон, в 10 километрах выше по течению от бывшей базы Восточно-Саянской бокситовой экспедиции Иркутского геологического управления поселка Боксон.
В кадре артиллерийский тягач легкий АТ-Л (или АТЛ-5, в простонародье – просто «атээлка»), угнездившийся на дне какой-то узкой котловины. Да так основательно, что ходовая часть даже впечаталась в мерзлую землю. Левая гусеница лопнула и двинулась в недалёкое самостоятельное путешествие. В целом, вездеход имеет какой-то расхристанный и взъерошенный вид. Двери кабины и кузова распахнуты настежь, а разинутый до предела капот обнажил для всеобщего обозрения серебристый с блестящими потеками масла дизельный двигатель. Вокруг разбросаны ящики и бочки – перевозимый груз.
Особо обращает на себя отсутствие на снегу следов гусениц, указывавших бы откуда двигалась эта машина. Вокруг видны только короткий след правой гусеницы спереди и дугообразный – левой. Тоже очень короткий. Впечатление такое, что АТ-Л сделал полуоборот задним ходом и подмяв под себя лиственницу остановился. И на этом след обрывается. А вот откуда он приехал – не понятно, да и деревья вокруг почти не повреждены. Почти мистика. Не прилетел же он на самом деле? Давайте разбираться.
А дело было так. Начну с предыстории. Через четверть века после завершения разведки Боксонского месторождении бокситов в его пределах более поздними работами было выявлено новое оруденение – фосфатное. В процессе поисков на юго-восточном фланге месторождения был выделен продуктивный пласт так называемых белозернистых фосфоритов. С целью оценки перспектив этого оруденения было принято решение проследить фосфатоносный пласт поверхностными горными выработками – канавами. С этой целью были организованы зимние горные работы. Проведение работ поручили Монгошинской поисково-съемочной партии Окинской экспедиции.
Выделенный участок находился на левом борту долины реки Урдо-Боксон, в 15 км выше по течению от базового поселка, напротив устья реки Андальтэй-Гол.
Геологи обосновались в частично восстановленном посёлке Боксон, а горняки – на участке работ, в зимовьях, поближе к месту работ. По старой, ещё сохранившейся от бокситовой экспедиции тракторной дороге, вернее тракторному пролазу, завезли на участок горняков инструмент и взрывчатку Канавы проходились с использованием взрывчатки (ВВ) «на рыхление».
Для обеспечения работ был выделен заслуженный артиллерийский тягач легкий (АТ-Л) - надежнейшая и крепкая машина, доставшаяся геологическим организациям СССР в наследство от Советской армии. Для тяжелых условий Восточного Саяна АТЛ-5 подходил лучше, как никакой другой вездеход.
Хоть он имел и не очень мощный двигатель, это по сравнению с танком, всего каких-то 135 л.с., но без труда «тащил» на себе любой, почти неограниченный по весу и объему груз. А его экономичный дизель и почти бездонные топливные баки, по сравнению с прожорливым ГАЗ-71 (расход последнего составлял в среднем 1 литр бензина на 1 км пути), обеспечивали автономное движение без дорог на весьма значительные расстояния.
А ёмкий кузов и неубиваемая ходовая ставили его вне конкуренции перед всеми существующими гусеничными машинами своего класса. А это, еще не принимая во внимание мощную лебедку с тяговым усилием 6,5 кгс.
Партионный вездеход служил верой и правдой уже не один год. Он всегда был основным средством передвижения геологов на любые расстояния и при любых дорожных условиях.
При этом он существовал как единое и неразделимое целое с его бессменным механиком-водителем Василием Карповым, умело обихаживавшим и ремонтирующим эту уже не очень молодую машину. Его стараниями «атээлка» безотказно работала круглый год перевозя отряды по болотам, горам, курумникам и горным рекам. И только в паре с ним рисковал выезжать в далекие и тяжелые маршруты более современный и комфортабельный, но очень уж лебезный болотоход ГАЗ-71.
Для выполнения горных работ было решено, что раз в три-четыре дня геолог – документатор, он же горный мастер и руководитель взрывных работ будет приезжать на участок, контролировать ход работ, документировать и опробовать канавы, а заодно привозить по потребности продукты, взрывчатые вещества (ВМ) и другие материалы.
На пути тракторного пролаза, где-то в 10 км от базы, параллельно левому борту долины Урдо-Боксона проходил тектонический взброс. В результате этого на левой речной террасе в рельефе сформировался почти отвесный уступ высотой от 3–5 до 15 м. В северо-восточной его части образовалось довольно узкое ущелье шириной порядка 100 м и глубиной до 20 м. Старая тракторная дорога серпантином взбиралась на южную кромку этого уступа и далее шла вдоль него. За прошедшие 45 лет бесхозный пролаз участками был размыт так, что вездеходу приходилось на подъеме активно маневрировать между глубокими вымоинами, коренными выходами горных пород и деревьями.
В этот день геолог планировал провести принятие канав. Заодно загрузили взрывчатку и кое-что их продуктов. Выехали с утра пораньше в еще серой предутренней дымке. Дизель вездехода мощно сотрясал своим ревом застоявшийся за ночь морозный воздух. Тронулись в путь. Механик-водитель Василий Карпов – жилистый, надежный и неутомимый в дороге с энтузиазмом работал рычагами, а геолог Толя Фролов, он же по совместительству руководитель буровзрывных работ и зав. складом ВМ с жаром повествовал о временах давно минувших. Ну вот любил он историю как таковую, да при этом он и очень хорошо знал оную.
Постепенно дорога из долины реки уходила вправо, серпантином поднимаясь по крутому склону на террасу. Глубокие промоины противотанковыми рвами все чаще рвали полотно каменистой дороги, заставляя водоход судорожно маневрировать в поисках более проходимого пути.
В условиях высокогорья изношенный двигатель кашлял как заядлый курильщик ранним утром, выплевывая в морозный воздух черные хлопья полусгоревшей солярки.
На очередном развороте вездеход оказался зажатым между глубокой промоиной и скальным выходом. Объезжая препятствия он часто крутился почти на месте и в конечном счете вынужденно двинулся резко в лоб вверх по крутому склону, проламываясь сквозь череду лиственниц. Перед самым переломом склона двигатель вдруг натужно взрыкнув утробно поперхнулся и заглох. Торопливо завизжал стартер, но резкий скрежет шестерен прервал его дальнейшие попытки. Усилия Василия затянуть фрикционы и затормозить, оказались тщетными. Была у этого вездехода такая старческая слабость. Не любил он просто так тормозить. Тяжелая машина на мгновение замерла и тут же побрякивая траками обреченно покатилась вниз по склону.
- Прыгай – резкая команда механика-водителя выдернула геолога из ступора созерцания. В этом возгласе было столько энергии и отчаяния, что Анатолий мячиком вылетел из кабины, чудом пролетев между покореженных лиственниц. Уже через несколько секунд они с изумлением наблюдали как обезлюдевшая машина, хлопая дверцами кабины устремилась к отвесному краю уступа и рухнула вниз.
Несмотря на 10-метровый прыжок вездеход даже не перевернулся, не взорвался и не стал гореть, как это принято в боевиках, а лишь утробно хрустнул и по кошачьи приземлился на гусеницы, разбросав вокруг себя часть перевозимого груза. Даже взрывчатка никак не отреагировала на такое ударное воздействие мерзлой земли, благо средства взрывания отсутствовали: их планировали довести следующим рейсом.
Обескураженный и разом осиротевший экипаж потерянно смотрел на сверзнувшегося с высоты своего верного железного коня.
Спустившись вниз, путешественники потерянно ходили вокруг остывающего вездехода. Из-за разом лопнувших торсионов он стоял как будто бы на коленях, поникший и пришибленный, словно прижатый некой неведомой силой к стылой земле. Распатронированный мощным ударом о землю аммонит №6 ЖВ уже образовал с соляром желтовато-бурую маслянистую массу, которая густым киселем сочилась из щелей кузова. Все еще горячий двигатель устало испускал водно-масляные пары и обреченно потрескивал своими усталыми и покореженными внутренностями. Было ясно, без капитального ремонта машина останется навсегда мертвой глыбой железа.
Что ж, приемка, канав на сегодня откладывалась, появилось несколько более насущные и неотложные дела.
Предстояло пешее и бесславное возвращение на базу партии чем-то напоминающее исход армии Наполеона из Москвы. Вот только ворон здесь не стреляли.
О ЧП было доложено наверх, в экспедицию, а сами стали решать, как быть дальше. Пришилось начальнику партии, скрепя сердце, пожертвовать любимым ГАЗ-71, но только для доставки грузов не чаще одного раза в неделю. А вот геологам для их нужд выделили более высокопроходимое и безопасное транспортное средство – мохноногого монгольского конька Басмача. Не очень резвого и трудолюбивого, но весьма понятливого, а это главное на геологоразведочных работах. Работал коняка хоть и без энтузиазма, но спокойно: очень уж он овес любил.
Вот в таком режиме и работал горный участок всю зиму. Фосфориты, в конечном счете как смогли, но оценили. Запасы фосфора, к сожалению, оказались более скромными чем ожидали, но это уже другая история.
А покалеченную «атээлку» вытащили из ущелья и вывезли на базу экспедиции в поселок Монды. Там доморощенные механики, изучив разбитую машину, признали ее неремонтопригодной и, не мудрствуя лукаво, разобрали на запасные части. А растерзанный и раздетый корпус отправили на металлолом.
Механик-водитель Вася Карпов очень болезненно переживал гибель своей любимой «атээлки», ставшей ему за годы работ родной и незаменимой машиной. А поступившее ему альтернативное предложение пересесть на трактор ДТ не захотел принять, да и не смог себя заставить. В результате он уволился и уехал работать на дальний восток в ПГО «Далькварцсамоцветы» туда, куда ранее отбыл и его соратник по зимнему приключению геолог Толя Фролов. К сожалению, это ПГО и село Красное – база самоцветчиков, стали его последним местом работы. А Анатолия, спустя годы, пригласили в Москву на должность заместителя генерального директора ФГУП «Центркварц» на которой он и проработал до ликвидации предприятия.