— Да как ты смеешь! — закричала Катя, срываясь на визг. — Ты бросаешь собственную дочь и внучку на произвол судьбы!
Да какая ты после этого мать? Ты обязана помогать мне, пока я не встану на ноги и ребенок не вырастет!
— Ты стоишь на ногах, Кать. У тебя есть муж, у тебя есть прекрасное образование. Если вам не хватает денег на продукты — иди и работай.
— Ника сегодня в школу не пойдет, мама. И виновата в этом будешь только ты!
— Катя, как это — не пойдет? — Валентина Ивановна замерла. — Время половина девятого! Ей уже пора быть в классе. И что значит «виновата я»?
— То и значит. У нас нет денег на карманные расходы, проездной у нее пустой, а в холодильнике шаром покати. Мне ей даже дать с собой нечего.
Если ты сегодня не дашь мне пять тысяч рублей, ребенок останется дома. И завтра тоже.
Сама потом перед учителями оправдывайся.
— Катя, побойся бога! — опешила Валентина Ивановна. — Я ведь только на прошлой неделе дала тебе шесть тысяч!
И вчера принесла Нике новые теплые сапожки, куртку, колготки. Я полностью одела ее к зиме, потратила почти весь свой доп.заработок!
Куда делись те деньги?
— Ой, не начинай! — разозлилась Катя. — Шесть тысяч — это сейчас два раза в магазин за продуктами сходить.
Муж опять принес крохи, купил мешок картошки и пачку макарон, и считает, что свой долг выполнил.
А ребенку фрукты нужны, творожки. Да и мне тоже жить на что-то надо.
Если ты зажала несчастную пятерку, так и скажи. Нечего тут лекции читать.
— Я не зажала, Кать, — Валентина Ивановна тяжело опустилась на табуретку, придерживая рукой ноющее колено. — Мне ведь эти деньги не с неба падают.
Ты ведь знаешь, у меня сейчас очень сильно упало зрение, правый глаз почти не видит в темноте.
Мне тяжело проверять тетради, готовить материалы для учеников. Суставы ноют так, что по утрам пальцы на руках не сгибаются.
Я по ученикам до сих пор бегаю! Мои доходы не резиновые, сегодня есть ученики, завтра они заболели — и все, сижу без работы.
— Начало-о-о-ось нытье про здоровье, — Катя скривилась. — Тебе всего пятьдесят один год, мама, люди в твоем возрасте карьеру делают, бизнес открывают, а ты уже в ста..рухи себя записала, чтобы только нам не помогать!
— Мне тяжело, Кать, физически тяжело, — тихо повторила Валентина Ивановна. — Тебе тридцать один год, у тебя высшее экономическое образование, красный диплом лежит в шкафу.
Почему ты не хочешь пойти работать? Хотя бы на полставки, хотя бы удаленно на компьютере? Ни дня ведь после университета не работала!
— Когда мне работать? — на лице дочери отразилось искреннее удивление. — Ты вообще представляешь, сколько у меня забот?
Мне нужно Нику в школу собрать, уроки с ней сделать, приготовить еду на всю семью, убраться в квартире.
Я одна кручусь как белка в колесе! Мне элементарно тяжело, я устаю физически и морально!
— Ника уже во втором классе, она большая девочка, — мягко возразила Валентина Ивановна. — Я предлагала тебе помощь. Давай я буду забирать ее из школы, отводить на кружки, делать с ней домашние задания.
У меня ведь педагогическое образование, мне это совсем не в тягость, наоборот, в радость.
А ты сможешь выйти на работу, хотя бы в офис на неполный день. Появится своя копейка, муж твой тоже, глядишь, подтянется, увидит, что ты стараешься для семьи…
— Ой, не надо мне твоих нравоучений, — отмахнулась дочь. — Чтобы я потом за копейки перед каким-нибудь чужим начальником унижалась и выслушивала грубости от него? Нет уж, спасибо.
И вообще, ты зубы мне не заговаривай! Так ты дашь сегодня что-то или нет? Конкретно ответь. Я работать сейчас не могу, у меня нет сил.
Если денег не будет, Ника в школу не идет. Точка.
Валентина Ивановна посмотрела в сторону гостиной — там, за приоткрытой дверью, стояла маленькая Ника.
Она держала в руках школьный рюкзак и молча наблюдала за взрослыми.
— Ника! — позвала Валентина Ивановна. — Иди сюда, моя хорошая.
Девочка послушно прошла на кухню.
— Бабушка, а мы сегодня пойдем в школу? У нас сегодня рисование, я так хотела пойти... И контрольная по математике, я готовилась…
— Конечно, пойдешь, солнышко, — Валентина Ивановна обняла внучку. — Кать, как тебе не стыдно манипулировать собственным ребенком? Ты ломаешь ей будущее из-за своей лени!
— Я не манипулирую, я констатирую факт, — не отрываясь от экрана, ответила Катя. — Нет денег — нет школы.
Сама вези ее тогда, оплачивай ей обеды, покупай все, что нужно. У меня голова раскалывается, мне не до этого.
— Хорошо, я сама отведу ее, — твердо сказала Валентина Ивановна. — И обед в школе оплачу.
— А мне на жизнь? — тут же встрепенулась Катя. — Мне продукты на что покупать? Или мы с мужем святым духом питаться должны?
Ты эго.истка, мама! О себе только и думаешь. На маникюр каждую неделю ходишь, волосы красишь в дорогом салоне, анализы какие-то бесконечные в частных клиниках сдаешь.
На себя тебе денег не жалко! А мне, родной дочери, копейки выпрашивать приходится.
— Катя, маникюр и покраска волос — это необходимость, а не прихоть! Я работаю репетитором с обеспеченными людьми, прихожу к ним в дом, я должна выглядеть опрятно и презентабельно, чтобы со мной хотели сотрудничать!
А анализы... У меня суставы разрушаются, мне врачи прописали обследование! Ты хочешь, чтобы твоя мать инвалидом стала?
— Ой, ладно, не преувеличивай, вечно ты из мухи слона раздуваешь, — цинично отмахнулась дочь. — Иди пей свой кофе в кофейнях и ходи на массажи, раз ты на нас наплевала. Эго.истка чистой воды!
— Собирайся, Ника. Быстро одевайся, мы опаздываем, — дрожащим от волнения голосом сказала Валентина Ивановна, поворачиваясь к внучке.
А потом достала из кошелька тысячу рублей и положила на кухонный стол перед дочкой.
— Вот тебе на продукты. Больше сегодня не дам — у меня больше физически нет. И не смей оставлять ребенка дома.
— Всего тысяча? — Катя брезгливо посмотрела на купюру. — И что я на нее куплю? Смешно просто. Ладно, забирай свою Нику, хоть голова от нее болеть не будет.
Через пятнадцать минут Валентина Ивановна молча вывела внучку из квартиры.
***
Проводив внучку до дверей класса, Валентина Ивановна поспешила на автобус — ей нужно было ехать на другой конец города к очередному ученику.
Весь день прошел как в тумане. К вечеру ноги отваливались.
Чтобы немного отвлечься, Валентина Ивановна позвонила подруге и пригласила ее в кофейню.
— Валь, на тебе лица нет, — сказала подруга, присаживаясь за столик. — Опять из-за Катьки переживаешь? Что на этот раз случилось?
— Лен, я больше не могу, — Валентина Ивановна не выдержала и расплакалась. — Это какой-то замкнутый круг, из которого нет выхода.
Она шантажирует меня ребенком! Если я не даю ей четыре-пять тысяч рублей каждую неделю, она просто не пускает Нику в школу.
Говорит, что кормить нечем, ехать не на что. А ведь я сама покупаю внучке всю одежду, обувь, канцелярию!
— Это чистой воды вымогательство, Валь, — нахмурилась Елена. — Твоей дочери тридцать один год, она взрослая, здоровая женщина с дипломом престижного вуза.
Почему она сидит на твоей шее и свесила ноги?
— Говорит, что ей тяжело, что домашние дела отнимают все силы. И муж ее, Андрей... Он ведь зарабатывает сущие копейки.
Принесет раз в месяц мешок картошки и пачку чая — и считает себя героем.
Катя жалуется, что он ей наличных денег вообще не дает, только продукты периодами покупает.
— А зачем ему напрягаться и давать ей деньги, если есть щедрая теща, которая всегда придет и закроет все дыры в бюджете? — резонно заметила Елена. — Они оба устроились замечательно.
Один не хочет искать нормальную работу, вторая дома сидит целыми днями в телефоне, а ты гробишь свое здоровье, чтобы содержать эту молодую семью.
Тебе же самой лечиться надо! Посмотри на свои руки, у тебя суставы опухли, пальцы кривые все!
— Я пыталась ей это объяснить, — вздохнула Валентина. — А она обвинила меня в эго.изме.
Мол, я трачу деньги на себя — на маникюр, на покраску волос, на «ненужные», по ее словам, анализы в клинике. Представляешь?
Сказала мне: «Иди пей кофе и на массаж кати, раз ты на нас наплевала».
— Какая наглость! — возмутилась Елена. — Валь, ты должна прекратить это безобразие. Перестань давать им наличные деньги. Вообще. Совсем.
— И как ты себе это представляешь? Она ведь действительно запрет Нику дома! Девочка пропускает занятия, отстает от программы.
Я не могу допустить, чтобы ребенок страдал и рос неграмотным из-за глупости своей матери!
— Значит, действуй по-другому, — твердо сказала подруга. — Помогай Нике напрямую. Оплачивай еду сама, покупай вещи, приноси продукты в дом.
Но Кате в руки — ни одной бумажной купюры, ни одного перевода на карту. Пусть идет работать!
Работы сейчас полно — и в супермаркетах, и в пунктах выдачи заказов, и на телефонах дома.
Если захочет есть — быстро найдет вариант. А пока ты даешь ей деньги, она пальцем о палец не ударит.
Валентина Ивановна всю дорогу домой думала о словах подруги — она была абсолютно права.
***
В пятницу, в день, когда Валентина обычно переводила дочери деньги на неделю, телефон зазвонил — конечно, дочь не могла не позвонить и не узнать, почему карта банковская пуста. Валентина Ивановна глубоко вздохнула и приняла вызов.
— Алло, мам, ты сегодня заедешь? — забыв поздороваться, капризно протянула Катя. — Нам за коммуналку нужно часть отдать, да и продукты закончились. Мне нужно шесть тысяч сегодня. Слышишь? Не меньше!
— Здравствуй, Катя, — спокойно ответила Валентина Ивановна. — Нет, я сегодня не приеду. И денег я тебе больше давать не буду.
— В смысле — не дашь? — взвыла Катя. — Ты издеваешься? Я же тебе сказала, у нас продуктов нет! Ника завтра в школу не пойдет, потому что мне ей есть нечего дать с собой!
— Ника пойдет в школу, Катя, — твердо произнесла Валентина Ивановна. — Я вчера перевела деньги за ее школьное питание на месяц вперед лично классному руководителю.
Я также купила ей проездной билет на автобус, он лежит у нее в рюкзаке. И завтра утром я сама приеду, чтобы проводить ее в школу.
А наличных денег вы от меня больше не получите. Ни копейки.
— Да как ты смеешь! — закричала Катя, срываясь на визг. — Ты бросаешь собственную дочь и внучку на произвол судьбы!
Да какая ты после этого мать? Ты обязана помогать мне, пока я не встану на ноги и ребенок не вырастет!
— Ты стоишь на ногах, Кать. У тебя есть муж, у тебя есть прекрасное образование. Если вам не хватает денег на продукты — иди и работай.
— Я не могу работать! — кричала в трубку дочь. — У меня спина болит, у меня постоянные мигрени от стресса! Кто будет Никой заниматься? Кто будет готовить, стирать? Ты?
Ты только на словах помогать горазда, а как до дела доходит — сразу в кусты прячешься!
— Я предложила забирать Нику из школы и делать с ней уроки, — спокойно напомнила Валентина Ивановна. — Это освобождает тебе целый день. Ты вполне можешь устроиться на работу с девяти до пяти.
— Да пошла ты со своими советами! — злобно выплюнула Катя. — Ты просто жадная эго..истка. Тебе жалко для родных людей несчастных копеек!
Зато на свои прихоти у тебя всегда есть. Мы для тебя — пустое место. Не звони мне больше! И Нику ты больше не увидишь, я запрещаю тебе к ней приближаться!
Валентина Ивановна положила трубку. Пусть злится… От своего решения она не отступится.
***
Тогда Валентина Ивановна еще не знала, что ее методика все-таки принесет плоды — Катя на работу устроится через год.
Но с матерью отношения не наладятся, она родительницу предательницей будет считать. Но от внучки отлучать не станет. И на том спасибо…