По расписанию в Никольское мы должны были прибыть к десяти утра, но «Кулибин» добрался до пристани села лишь к половине одиннадцатого. Не иначе, из-за всех этих маневров с продавцами рыбы теплоходу пришлось порядочно сбросить скорость.
Перед швартовкой в Никольском корабельный врач несколько раз по бортовому радио попросил наивных туристов не покупать на берегу ни «икру», ни «рыбу»: его опыт, приобретенный с прежними пассажирами рейсовых судов, показывал, что продавать тут неискушенным путешественникам могут всё, что угодно, только не указанные речные деликатесы. Последующие наблюдения за возвращающимися на борт постояльцами теплохода дали понять, что не на всех данное предупреждение возымело действие.
Несмотря на опоздание, отправление не сдвигалось, отчего от двухчасовой стоянки на знакомство с селом оставалось немногим более часа. Это время мы решили потратить на прогулку по улицам Никольского, выбрав ориентиром большую, но пребывающую в печальном образе церковь.
И всё-таки совсем бесцельной нашу самостоятельную экскурсию нельзя было назвать. Дело в том, что мой дед по маминой линии был родом из этого самого села. Увезли его отсюда еще совсем подростком в самом начале войны, осенью сорок первого года. Тогда же попал он в Саратов, где с тех пор и осел. Позже в Никольское он несколько раз приезжал в гости к оставшимся там родственникам. Бывала тут вместе с ним и мама. Случилось это, по правде говоря, уже много лет назад, и вот теперь возник интерес: найдет она, а вместе с ней и все мы, тот самый дом, где когда-то появился на свет ее отец? На встречу с родственниками мы, естественно, не рассчитывали, потому как всякая связь между поколениями потерялась уже давным-давно, да и в лицо друг друга никто не знал.
Собственно, и ориентиром была выбрана церковь оттого, что по воспоминаниям мамы дом стоял на прямой улице между ней и Волгой. Однако чуда не случилось, нужного строения мы не нашли. Зато полюбовались церковью.
– Всякий раз поражаешься тогдашним зодчим, – сказала мама, – как тонко получалось у них отразить в архитектуре какую-то свою особенность для каждого храма.
– А бывает вообще две одинаковых церкви? – спросила сестренка.
– Навряд ли. Каких-то типовых, как теперь, проектов не было, каждый храм строился индивидуально. И каждый получался особенным.
– Думаю, эту церковь всё же когда-нибудь, но отреставрируют, – произнес папа, – уж больно выигрышное место у нее. По справедливости, она должна стать полноценным украшением Никольского.
На обратном пути на широкой свободной площадке перед пристанью, стихийно превращенной в базар-ярмарку, мы уткнулись в огромный арбузный развал. Находясь в августе в самом центре Астраханской области, трудно было подозревать в здешних огромных полосатых арбузах некий контрафакт. Вчерашний, купленный в Астрахани, был бесконечно сладок и сочен, и, так как судовой эскулап против арбузов ничего не имел, мы решили прикупить парочку – день впереди был еще долгим.
Здесь уже были несколько пассажиров с нашего теплохода, возглавлял группу из которых Николай Прокофьевич. С видом человека, глубоко понимающего в агрономии вообще и в бахчевой культуре в частности, он выдавал поток советов и консультаций, как выбрать самый спелый и сочный.
– Этот я бы не брал, – говорил он одной женщине, – судя по полосам, сок он еще не набрал.
– Да нормальные у него полоски, - отвечала дама.
– Как знаете, я вас предупреждал. А вот у этого хвостик подозрительный, – советовал он уже следующей покупательнице.
– И что же вы посоветуете? – спрашивала та.
– Возьмите вот этот. – Николай Прокофьевич поднял один из арбузов, покрутил его перед глазами, пару раз постукал костяшкой пальца по толстой корке, придирчиво изучил полоски и хвостик и передал его пассажирке.
– Этит луще не бери, – вполголоса посетовал хозяин развала покупательнице, – этит зелёний еще. Вот этит хороший будит – возьми, не пожалеешь.
Женщина подумала секунду-другую и решила последовать совету продавца. Николай Прокофьевич с еле видимым налетом презрения глянул ей вслед и сам взял выбранный по собственному методу арбуз.
– Возьму вот этот, - обратился он к продавцу.
– Зачем на полоски наговариваишь? – взвешивая, спросил его торговец, – если не знаишь, чего людей путить?
– Я знаю, что говорю.
– Чудак ты. Держи свой арбуз.
Настала наша очередь покупать. Мы почему-то изначально с сомнением отнеслись к познаниям нашего попутчика и попросили продавца выбрать нам два не самых огромных, оптимальных по спелости на его взгляд арбуза.
– Странный тот, – сокрушался продавец, подбирая для нас варианты, – не слуший его. Зачем полоски, вот сюда надо смотреть. На, брат, – наконец протянул он папе одну за другой пару ягод средних размеров, – самий хороший тибе, спасибо потом скажишь.
Стоянка теплохода не только в Никольском, но во всяком небольшом прибрежном селе или городке для местных жителей целое событие. Словно включаемые неким загадочным рубильником, как только спускается трап, суета, гомон и всевозможные зазывания наполняют всю пристань. Торопящиеся продавцы стараются всеми правдами и неправдами заполучить каждого сходящего на берег как непременного покупателя, в надежде, что именно он приобретет их товар. По мере того, как пассажиры теплохода постепенно вливаются с набережной в село, оживление стихает, и пристань снова замирает до следующей партии туристов. Возвращающиеся же на теплоход, напротив, никакого энтузиазма уже не вызывают, разве что если сами не проявят интерес к какому-то товару или ларьку.
Вот и на нас с арбузами никто внимания не обратил. Больше береговых торговцев интересовал появившийся и сейчас медленно приближающийся с юга небольшой пассажирский теплоходик, время от времени выбрасывающий облачко черного дыма над небольшой трубой.
Двухпалубная «Карелия», а это была именно она, даже за время нашей стоянки в Никольском не смогла нас нагнать. Хотя, вспоминая «И. И. Шишкина» – одного с «Карелией» проекта, – на котором мы плавали в 1991 году, можно было легко поверить в ее очень медленный ход, тем более против течения.
Не дожидаясь, пока тихоходный коллега до нас доберется, «Кулибин» собрал своих пассажиров, низким протяжным басом оповестил всех о своем отправлении и, наддав своим дизелям полный вперед, устремился дальше на север.
Кроме Никольского в этот день нас ожидала еще одна остановка – порт Ахтубинск. Хотя, судя по картам, сам городок расположен на берегах соседней реки Ахтуба, текущей параллельно, выход на Волгу у него всё же был. А нас эта стоянка интересовала в части пополнения провианта.
На остановку в Ахтубинске отчего-то снова опоздали, стало быть, по какой-то причине идем медленнее положенного по графику. Из-за этого, как и в Никольском, стоянку сократили.
Нынешним воскресным вечером приволжская часть города в районе пристани встретила нас тоскливыми, безлюдными улицами и закрытыми магазинами. В прямой противоположности Никольскому, здесь наш теплоход местному населению был не интересен совершенно.
Родители посовещались и приняли решение прогуляться в сторону центральных районов города, благо идти туда было не очень далеко. История умалчивает, чего такого нам необходимо было срочно докупить, что не допускало отсрочки до завтрашней большой стоянки в Волгограде. Мы с сестрой тоже вызвались на прогулку. Однако, вопреки ожиданиям, наша компания не была единственной из пассажиров, кто пешим порядком выдвинулся в сторону города – присоединившихся и вытянувшихся длинной цепочкой было порядочно.
Правда, как только все необходимые покупки были благополучно совершены, назад мы отправились на автобусе. Старенький «пазик», дребезжащий на неровной дороге всеми своими стеклами и безжалостно бухающий на каждой кочке задним колесом, того и гляди грозящим оторваться, доставил нас обратно к причалам.
Снова в пределах видимости с юга приближалась «Карелия», и снова она не смогла нас нагнать за время стоянки в Ахтубинске. После того, как мы вышли в фарватер, ей до нас оставалось метров пятьсот, и теперь возможности нас обойти у нее не оставалось точно никакой.
Примерно на том же месте, где позавчера я посылал воздушный поцелуй «Советской России», мы разминулись с «Клементом Готвальдом», очередным рейсовым бортом на астраханском маршруте. В этот раз обошлось без сантиментов: погода начинала портиться, и пассажиров на солнечной палубе, откуда мы привычно обозревали окрестности, оставались единицы. Помимо нас и еще человек четырех, бродил и неутомимый Николай Прокофьевич.
– Позволю спросить, – обратился он к папе.
– Конечно, – прозвучал ответ.
– Вы же брали сегодня арбуз в Никольском?
– Да, имели такое удовольствие.
– И каким он вам показался?
– Превосходным.
Еще до стоянки в Ахтубинске один арбуз мы успели съесть. Как и обещал продавец, он был очень сладким и сочным.
– М-да? – опешил наш попутчик. – А мой оказался неспелым. Вроде бы и определял по всем правилам… А вы по какому принципу выбирали?
– Если честно, попросили совета у продавца…
– Вот как! Что же, не буду вас отвлекать, очень благодарю, – и, несколько опечаленный, Николай Прокофьевич отправился дальше бродить по палубе.
Второй никольский арбуз, «взрезанный» после ужина, оказался под стать первому, так что и с ним торговец нас не обманул.
Вечером проводить время на открытой палубе было уже совсем не вариант – на Волге поднялся неприятный, резкий холодный ветер. А из-за того, что севшая в Астрахани внушительная партия пассажиров заполонила и бар, и читальный салон, этот вечер за очередной игральной партией мы скоротали в своей, уже окончательно обжитой уютной каюте.
Рассказ "Пираты с Нижней Волги" войдет в сборник рассказов "Круизы юности моей". Выход сборника планируется на конец лета.