Александр Сергеевич Пушкин сам запретил своим детям писать стихи. Не формально, не манифестом — просто дал понять: после него в этой семье поэтов не будет. Никто не перепишет Пушкина. И семья подчинилась.
Но запрет оказался странным подарком. Освободившись от литературного груза великого предка, внуки и внучки поэта прожили жизни, которые сложились в совершенно другую историю. Не про рифмы — про людей.
В браке старшего сына, Александра Александровича, с Софьей Ланской родилось одиннадцать детей. Семья была огромной, шумной, запутанной. И почти каждый из её членов выбрал один и тот же путь — служение тем, кто слабее.
Первенцем стала Наталья, 1859 года рождения. Она выучила несколько языков, хорошо рисовала, писала стихи — но никогда их не публиковала. Отец не одобрял. Боялся неизбежного сравнения с дедом.
Вместо литературы Наталья построила храм, больницу, школу, ясли, библиотеку. Кормила крестьян, давала деньги на лечение. Её внучка вспоминала о ней как о человеке «живого ума, большого сердца и, по-видимому, незаурядных способностей».
В 1881 году она писала дяде Григорию — сыну поэта — перед собственной свадьбой: «Вы из всех дядей мой любимый, и я даже себе представить не могу, как бы я без Вас стала венчаться». Письмо сохранилось. В нём — тепло, живость, и никакого пафоса.
Наталья вышла замуж за храброго офицера Павла Воронцова-Вельяминова, родила шестерых детей и прожила 53 года. Её сестра Мария шагнула ещё дальше — в историю.
Именно она стала живой связью между двумя великими русскими писателями. Мария вышла замуж за Николая Быкова — племянника Николая Гоголя, сослуживца её отца. Им было по двадцать, союз оказался счастливым, детей родилось девятеро.
«Отец и мать образцово прожили вместе тридцать семь лет. Между ними никогда не было ссор», — писала их дочь Софья. Мария, как и её сестра, лечила крестьян, помогала бедным. В её комнате стоял «аптекарский шкап» с градусниками, весами и лекарствами. К тяжелобольным она ходила сама.
Мария Александровна дожила до 1939 года — пережив две революции, Первую мировую и советский строй. Дожила как тихая, невидимая сила.
Среди сыновей выделялся Александр Александрович (1863–1916), земский деятель Бронницкого уезда. При нём было выстроено множество школ для детей крестьян и рабочих, две гимназии — мужская и женская. Личная жизнь складывалась сложнее: первый брак оказался бездетным, затем гражданская жена, внебрачная дочь.
Но главное, что он успел сделать перед уходом — передать в Пушкинский дом библиотеку деда. Многие книги сохранили автографы, рисунки и пометки поэта.
Правда, одна ценная вещь была утеряна навсегда. В интервью «Голосу Москвы» в 1912 году он рассказывал, как вырезали карман в поезде — и вместе с бумагами исчезла дедовская рукопись. «Много я волновался по этому поводу, но рукопись так и сгинула».
Анна Александровна (1866–1949) получила прозвище «живой пушкинской энциклопедии». Отец доверял ей семейные предания, она хранила их в памяти с любовью и точностью. Три года служила фрейлиной при дворе великой княгини, знала четыре иностранных языка. Журналист «Петербургской газеты» в 1912 году писал, что в чертах её симпатичного лица всякий, знакомый с портретами Пушкина, сразу найдёт несомненное фамильное сходство.
Семьи она так и не создала. Умерла в год 150-летия поэта — как будто дождалась.
И вдруг — Григорий Александрович (1868–1940). Внук Пушкина, который по собственной воле перешёл на сторону большевиков и служил в Красной армии. Мог ли сам Александр Сергеевич вообразить такой поворот? Человек, который ужасался стихийному бунту в «Капитанской дочке», — и вот его внук в рядах революции.
Впрочем, Григорий вложил немало в пушкиноведение. Вместе с братом обнаружил рукопись «Истории Петра I» и сотню писем поэта. В 1937 году принял участие в подготовке юбилейной выставки. «Отец был трудолюбив, скромен, немногословен. Много читал», — вспоминал его сын.
Надежда Александровна (1871–1915) была сестрой милосердия в русско-японскую войну, потом стала настоятельницей Иверской обители сестёр милосердия в Москве. Современники говорили: «беззаветно преданная своему долгу». После тяжёлой операции почти без отдыха продолжала работать. В 1915 году скончалась от переутомления.
Вера Александровна (1872–1909) была её лучшей подругой. Вышла замуж за генерала, родила троих детей, была всеми любима. Зимой 1909 года заразилась скарлатиной и быстро ушла — спустя всего семь лет брака.
И наконец — Сергей. Младший, 1874 года рождения. В 24 года застрелился. Причина: влюбился в дочь полтавского губернатора Марию Бельгард, получил отказ родителей на брак и не смог с этим примириться.
Это самая болезненная точка во всей этой истории. Семья, которая строила больницы для чужих людей, не смогла уберечь своего.
У Александра Александровича был и второй брак — с Марией Павловой, также неудачный. От него родился Николай (1885–1964), который большую часть жизни прожил в Бельгии. Там он переводил произведения Пушкина на французский, рисовал портреты, писал исторические труды. Не терял связи с Россией даже из эмиграции.
Елена Александровна (1890–1943) вошла в историю пушкиноведения как возможная обладательница неопубликованного дневника поэта. Историки спорят до сих пор: правду ли она говорила или в нужде спекулировала именем прославленного деда? После революции жила за границей в крайней бедности.
Была в этой семье и другая ветвь — дети от долгой гражданской связи одного из внуков с француженкой Евлалией Генар. Три дочери: Полина, Нина, Евлалия. Невенчанный брак в дореволюционной России считался незаконным, поэтому их судьбы почти стёрты из документов. Известно лишь, что Евлалия вышла замуж за Сергея Александровского — главу Красного Креста в России.
Младшая дочь самого поэта, Наталья Александровна, была дважды замужем. Первый брак — с генерал-лейтенантом Дубельтом, неудачный, трое детей. Второй — морганатический, с принцем Николаем Вильгельмом Нассауским, счастливый. Мать принца, узнав о неравном браке сына, скончалась от потрясения. Александр III вычеркнул кузена из списков семьи. Супруги остались за границей.
У их дочери Софьи сохранились десять писем Пушкина к Гончаровой. По некоторым сведениям, у неё могла быть и шкатулка с документами о гибели поэта. Но это так и не установлено.
Назовём вещи своими именами: ни один из внуков Пушкина не стал писателем.
Но большинство из них строили школы, лечили крестьян, работали сёстрами милосердия, сохраняли рукописи. Кто-то дошёл до революции. Кто-то — до эмиграции.
Пушкин однажды написал, что поэта нельзя судить по законам, придуманным для других людей. Его внуки, кажется, жили по другому принципу: не выше — рядом. Рядом с теми, кому было хуже всего.
Может, это и есть то единственное наследство, которое передаётся не через строчки — а через выбор.