«Петербург будто накрыло стеклянным колоколом. Сначала на горизонте появилась глухая графитовая полоса, потом облака начали вспухать и быстро набирать цвет – от тусклой стали до почти чёрного железа. Воздух загустел настолько, что новым штрихом могла стать только гроза»... Это не цитата из романа, это начало отчёта об обычном поиске «ЛизаАлерт». Просто его написал Ран. Впрочем, книгу он тоже написал. Но об этом позже.
Владимир − коренной ленинградец, с классическим детством в коммунальной квартире у Технологического института, где по соседству жили ещё шесть семей. Учёба давалась по-разному: до восьмого класса всё было отлично, а потом начались систематические прогулы. Виной тому − компьютерные игры. Играл в RPG, потом увлекся MMO, выступал за команду Санкт-Петербурга по Counter Strike, пропадал ночами в компьютерных клубах. Дошло даже до отчисления, но парень взялся за ум и экстерном сдал школьную программу.
— Я поступил в Военмех, взял документы и поехал в военкомат. А там меня, вместо того чтобы отметить как студента, отправили в распределительный центр. Так я оказался в армии и начались два года службы.
В армии Владимир служил в оркестре при Академии им. Можайского, играл на ударных и выступал на мировых шоу военных оркестров. На одном из концертов пела Татьяна Буланова, а её муж, Владислав Радимов, оставил на память автограф на военном билете Володи.
Вернувшись, Владимир быстро пошёл вверх по карьерной лестнице: был первым управляющим «Лазертрона» в «Варшавском экспрессе», а сейчас занимает должность заместителя генерального директора по коммерции в производственной компании. Он увлекается программированием, изучает искусственный интеллект, создаёт для себя ИИ-ассистентов. По-прежнему любит компьютерные игры − и эту страсть разделяет вся семья: жена Анна и восьмилетняя дочка Оля.
Однажды Анна записалась на вводную лекцию «ЛизаАлерт». В последний момент пойти не смогла − вместо неё отправился муж. Так мы обрели соотрядника Рана.
— Вводная лекция стала не вступлением в понятную систему, а дверью в неизвестное. Я пришёл посмотреть и послушать, а вышел с ощущением, что теперь уже не могу честно сказать: «я не знал». Там, в зале, впервые прозвучал главный вопрос всей этой истории: а смогу ли я? Не вообще, не красиво, не в теории. Смогу ли быть полезным, если у меня работа, семья, лишний вес, ноль опыта и полное непонимание, как устроен поиск… Мой путь в отряде оказался не про подвиги. Он оказался про неловкость. Про первый городской поиск, где пугает не лес, а собственная бесполезность. Про людей, которые спокойно держат чужую беду за края, чтобы она не распалась на хаос. Про ориентировки, прозвон, штаб, таблицы, рации и странное чувство: даже маленькое действие здесь имеет вес. Ты можешь не быть самым сильным, самым быстрым, самым опытным. Но если ты приехал и сделал свою часть, цепочка стала длиннее на одно звено.
Для соотрядников Владимир – Ран. Но его первоначальный позывной звучал длиннее и сложнее, он пришёл из той же компьютерной юности. Играя в конце 90-х в текстовое РПГ, он набрал рандомные буквы, а из получившегося результата убрал те, которые ему не понравились. Так появился «Ранмаркин». Позывной оказался неудобным для регистраторов отряда, его часто переспрашивали и уточняли, в итоге он был сокращён до «Ран».
— Первому полноценному поиску предшествовало шесть, на которые я не смог попасть: прилетал «стоп». И происходило это в тот момент, когда я говорил: «Пойду поставлю чайник». На пятый раз мне уже начали в шутку писать: «Ран, иди ставь чайник». Но потом это, естественно, перестало работать.
Супруга Анна тоже стала добровольцем, взяв себе позывной «Юкино». Один из их совместных поисков Ран называет самым сложным в своей практике. Тогда он впервые был старшим на лесной задаче. Белые ночи, посёлок Стеклянный в Ленинградской области и болото, из которого они выбирались по пояс в воде почти час. Ран признаётся, что был близок к панике. Возможно, этот опыт стал одним из многочисленных драйверов для его роста и развития.
— Лес быстро снял ощущение романтики. Снег, темнота, усталость, тело, которое мешает голове, и очень честное понимание: одного желания помогать мало. Нужно выдерживать. Нужно учиться. Нужно признать, что ты не готов, и всё равно не уходить. Именно там вопрос «смогу ли я?» впервые стал физическим. Не в смысле красивой метафоры, а буквально: хватит ли дыхания, ног, спины, сил дойти, вернуться и снова поехать. Ответ складывался из маленьких сдвигов. Из первого штаба, где регистрация вдруг стала не скучной таблицей, а пульсом поиска. Из ночных выездов, где юмор спасал от усталости. Из учений, где ошибки были не позором, а способом выжить в реальном поиске. Из первого «найдена, жива», когда становится понятно, ради чего люди возвращаются снова и снова, даже если большинство поисков не заканчиваются таким финалом. Постепенно менялась и роль. Сначала я боялся мешать. Потом боялся не справиться. Потом – отвечать не только за себя. Болото, первый опыт старшего, паника, необходимость принимать решения, когда внутри не меньше страха, чем у остальных. В этот момент отряд перестаёт быть местом, куда ты приезжаешь помогать. Он становится системой, в которой на тебя уже смотрят. Не как на новичка, а как на человека, от которого ждут спокойствия.
Ран смог. Не просто выдержал, но и занял важное место в нескольких направлениях. Он активный инструктор новичковой, действующий регистратор, аттестованный оперативный картограф, а недавно получил статус СПГ – старшего поисковой группы. Это двухмесячное обучение, серьёзная проверка умений и очень сложный экзамен, который сдают далеко не все.
— Курс СПГ стал переломным моментом. Там уже нельзя было спрятаться за ролью участника. Нужно было говорить с группой, учиться вести, ошибаться при других, выдерживать критику, не уходить, когда кажется, что ты не соответствуешь. Люди становятся командой не от красивых слов, а от совместной усталости, сомнений, разговоров и решений остаться. Год в отряде подвёл промежуточный итог: тридцать девять выездов, минус двадцать шесть килограммов, новые навыки, новые люди, новая ответственность. Но главный результат был не в цифрах. Я перестал искать ответ заранее. Понял, что «смогу ли я?» проверяется только действием. Не уверен – учись. Страшно – не делай вид, что не страшно. Тяжело – готовь тело. Не знаешь –спроси. Нужен – приезжай.
Нынешний май начался для Рана с полевых учений для новичков в Тихвинском районе. Там он уже сам объяснял новоиспечённым соотрядникам то, чего когда-то боялся, и радовался, видя воодушевление в их глазах. А потом были предсезонные учения СПГ в Лахте. И там, под дождём и ветром, в мокром неприветливом лесу, главный поисковый вопрос для Владимира окончательно изменился. Теперь это не «имею ли я право быть здесь?», а «где я нужнее?»
Придя в отряд, Владимир не превратился в бесстрашного героя. Он остался обычным человеком: с работой, семьёй, усталостью, сомнениями и страхом. Но теперь он знает, что страх не обязан командовать. Можно бояться и всё равно выйти из машины. Можно не знать всего и всё равно начать учиться. Можно быть не идеальным и всё равно быть нужным. Это и есть становление. Длинная цепочка маленьких решений. Приехать. Взять рацию. Открыть таблицу. Пойти в лес. Вернуться. Учиться. И писать книгу.
25 мая, в знаковый для нас День пропавших детей, Владимир поставил последнюю точку в повести о своём поисковом пути «Перевёрнутая страница». В ней сомнения, преодоления, поиски, учения, люди. Каждая глава – чистая правда.
Когда-нибудь эта книга выйдет в свет, вы откроете её и начнёте читать: «Я сижу за столом у окна. Снаружи Петербург светлый и немного наглый – белые ночи уже вовсю, солнце не торопится никуда, висит над горизонтом, как человек, который делает вид, что уходит, но не уходит. Кофе давно остыл. В телефоне – обычная лента: новости, смешное видео, чья-то дача, ещё новости. И где-то между ними – снимок с учений. Мокрые люди у мангала. Дым столбом. Кто-то смеётся. Я смотрю на этот снимок и не могу понять, почему он кажется таким далёким – будто это было не позавчера, а где-то в другой жизни…».