Точное происхождение фразеологизма «не надо путать божий дар с яичницей» не известно. Существует несколько версий, но ни одна из них не является полностью достоверной. Очень симпатично выглядит вариант, согласно которому «божий дар» - это искаженное французское «objet d'art», т.е. «предмет искусства», а «яичница» - пренебрежительный отзыв о знаменитых яйцах Фаберже. Если вариант верен, то исконное прямое значение в том, что «яйца Фаберже – не предмет искусства» (а всего лишь предмет декора, в лучшем случае).
АНТОН МЕРЖИЕВСКИЙ
Яичница
Как бы то ни было, современный смысл фразеологизма понятен всем: не надо смешивать «высокое, одухотворенное» с «низким, материальным», искусство с ремеслом, особенное с повседневным, сакральное с профанным. Однако, в руках истинного творца поводом для создания шедевра может стать всё, что угодно (см. об этом, например, заметку Мёд и сор поэзии на канале In Quizio). Под взглядом настоящего художника любая мелочь может стать воплощением божьего дара, и, как показал Диего Веласкес, яичница тут не исключение.
Сложно поверить, но знаменитая картина в жанре бодегонес (bodegón — трактир) «Старуха, жарящая яйца» (ок.1618 года, альтернативное название – «Старуха, варящая яйца») написана Диего Родригесом де Сильва-и-Веласкесом в 18-19 лет! Выполнена она под очевидным влиянием Караваджо, вернее, актуального течения караваджизма. Самостоятельная художественная манера еще только начинает формироваться.
Еще несколько лет до первого визита молодого художника в Мадрид и знакомства с работами Тинторетто, Веронезе, Тициана и других мастеров-итальянцев, 10 лет до назначения придворным художником, 15 лет до назначения администратором королевского двора. Да-да, Веласкес был умелым царедворцем, толковым администратором и другом короля Филиппа IV настолько, насколько у монархов бывают друзья. Более 15 лет до знаковой «Сдачи Бреды» (1634-1635). 40 лет до производства в рыцари ордена Сант-Яго. До знаменитых «Менин» (1656) тоже почти 40 лет.
В общем, когда Веласкес писал картину про яичницу (на самом деле, про старуху, о чём ниже), вся его богатая и успешная творческая жизнь была впереди. Однако, он уже дал потомкам ответ на один принципиальный вопрос из области мировой кулинарии: как же готовили яичницу в Испании начала XVII века?
Казалось бы, вопрос тривиальный; что может быть проще яичницы? Но, нет. Изображенный на картине Веласкеса процесс приготовления вызвал серьезные разногласия среди искусствоведов, что, в свою очередь, привело к альтернативным названиям полотна: «Старуха, жарящие яйца» vs «Старуха, варящие яйца» (сторонником какого варианта являетесь вы, пишите в комментариях).
Присмотримся, что мы видим на картине и попробуем воссоздать рецепт. Первое, на что стоит обратить внимание, это посуда: явно не металлическая, привычная нам сковорода, а что-то керамическое, вроде глубокой миски или невысокого горшочка. По виду можно было бы счесть посуду эмалированной, но технология нанесения эмали на посуду появится только в конце XVIII века, а массовый выпуск посуды такого рода начнется только в середине XIX-го (1839). Пока же у нас начала века XVII-го.
Второе: масло (поскольку речь об Испании, оливковое), которое отнюдь не размазано тонким слоем по поверхности, напротив, его много настолько, что яйца буквально плавают. Хорошо, все же, в Испании – оливковое масло общедоступный, если не бросовый продукт!. Масло, кстати, не кипит, хотя белки уже свернулись. Значит, оно разогрето, но до кипения не доведено.
Вот и получается рецепт. В керамическую высокую миску налить толстый слой оливкового масла, разогреть его, не доводя до кипения, расколоть яйца и аккуратно вылить в масло. Крышкой не накрывать. Никто не хочет попробовать воспроизвести у себя на кухне рецепт, рекомендованный Веласкесом? Смелые кулинары, делитесь в комментариях, что получилось!
Божий Дар
По поводу же названия картины, приходится признать, что оба варианта не годятся, поскольку процесс приготовления XVII века не соответствует современным представлениям о жарке или варке. У нас при жарке яйца не купают в масле, а при варке скорлупу не разбивают. А как бы вы назвали такую кулинарную технологию?
При всей своей важности, яичница не является главным персонажем картины Веласкеса. Центральное положение занимает уже упомянутая старуха. Стоит иметь ввиду, что перед нами не выдуманный образ, а портрет конкретной женщины, с которой художник был хорошо знаком. Мы о ней ничего не знаем, кроме того, что жила она в XVI-начале XVII веков в Севилье, была хозяйкой, либо кухаркой в трактире-бодегоне (вероятно и то, и другое) и хорошей знакомой молодого Веласкеса.
Можно с уверенностью утверждать, что старуха на картине – не случайная модель, что будущий кавалер Сант-Яго и немолодая трактирщица прекрасно знали друг друга. Дело в том, что портрет этой же старухи мы видим на другой картине молодого художника, написанной чуть позднее: «Христос в доме Марфы и Марии» (ок. 1620 года). Это уже не жанровое полотно, а библейская притча, оформленная в новаторской, даже модернистской для своего времени технике, в художественном эксперименте, которые так любил Веласкес на протяжении всего творчества.
Перед нами «картина в картине». На переднем плане знакомая старуха отвлекает молодую кухарку, указывая ей на небольшую картину с евангельским сюжетом (визит Христа в дом Марфы и Марии) на дальнем плане.
Интересно, что старуха-кухарка с жанрового полотна превращается здесь в свою противоположность: если на произведении 1618 года она Марфа, которая заботится о том, чтобы накормить, то в 1620-ом году она уже Мария, которая апеллирует к духовному. Так совсем юный Диего Веласкес увековечил неизвестную нам испанку, в двух полотнах представив её воплощением дихотомии материального и духовного, а параллельно познакомил с интересным испанским рецептом XVII века.
PS. В своем творчестве Веласкес увековечивал безвестных и изображал знаменитых, но и о себе не забывал. Великий художник не изобрел, конечно, прием камео в живописи, но применял его в высшей, эталонной степени мастерства. В самые знаковые, знаменитые произведения («Сдача Бреды» и «Менины») он вставил свои лукавые автопортреты, причем не просто в качестве камео ради камео, а с глубоким смыслом. Но это предмет отдельного разговора.