Всё началось с того, что я купила годовой абонемент в бассейн. Покупка абонемента — это всегда акт чистой магии. В момент передачи денег ты свято веришь, что вместе с пластиковой картой тебе автоматически выдают упругие ягодицы, стальной пресс и вечную молодость. Я твердо решила: три раза в неделю хожу плавать. Буду делать это баттерфляем, красиво выныривать, роняя капли воды с ресниц, и светиться здоровьем.
Реальность встретила меня у дверей раздевалки в лице дежурной по бассейну, тети Люси. Тетя Люся состояла из мохеровой кофты, синих тапочек и сорокалетнего стажа работы в системе водного хозяйства. Она посмотрела на меня с такой вселенской тоской, будто лично вылавливала из воды всех, кто пытался плыть без справки.
— Шапочку наденьте, — приказала тетя Люся.
Вы когда-нибудь надевали профессиональную силиконовую шапочку для плавания? Это не просто головной убор. Это средневековое орудие пыток, созданное для того, чтобы полностью ликвидировать женскую индивидуальность. Когда я с третьей попытки натянула этот резиновый купол на голову, мои брови уползли на затылок, глаза приняли канонический азиатский разрез, а губы приоткрылись в немом крике. В зеркале на меня посмотрел грустный гуманоид, совершивший аварийную посадку на Землю.
Но отступать было поздно, за мной уже стояла очередь из таких же гуманоидов.
Я вышла к чаше бассейна. Вода сияла приятной голубизной, но из глубины кричало сокрушительной свежестью казенного хлора, мокрыми резиновыми сланцами и глухим эхом сотен детских тренировок. Этот аромат въедался в подкорку и мгновенно напоминал, что здесь тебе не спа-салон с лепестками роз, а суровый комбинат здорового образа жизни.
Все дорожки были заняты. На первой чинно, как ледоколы в Арктике, плыли пожилые женщины в чепчиках с цветочками. Они двигались со скоростью один метр в час и вели светские беседы о рассаде. На третьей дорожке тренировался мужчина в зеркальных очках, который молотил по воде руками с яростью тонущего экскаватора, поднимая цунами.
Я выбрала вторую дорожку. Она казалась мирной. Я грациозно (как мне казалось) сползла в воду, оттолкнулась от бортика и поплыла брассом.
Минут через двадцать я поняла, что мои представления о водной грации разбились о суровую гидродинамику. Мой заплыв превратился в сеанс экстренного маневрирования. Правым глазом я судорожно косила вбок, чтобы вовремя заметить летящую навстречу волну от мужчины-экскаватора. Левой рукой пыталась незаметно подтянуть предательски сползающие купальные трусы. Носом я отчаянно ловила скупые глотки воздуха над поверхностью, пока мои очки стремительно заполнялись едкой водой, превращая мир в сплошное размытое пятно. В довершение всего, меня по соседней траектории на скорости торпеды обогнала бабушка в триатлонном костюме. Она прошла в сантиметре от меня, обдав брызгами и абсолютным презрением.
Когда я наконец доползла до бортика на исходе тридцатого круга, мои легкие горели, а сердце отстукивало ритмы тяжелого рока. Я попыталась красиво выбраться из воды, как спасательница Малибу. Но гравитация, помноженная на усталость, превратила меня в штормовой матрас. Я просто выползла на живот, шумно дыша и собирая воду со ступенек.
Тетя Люся посмотрела на меня сверху вниз, перевела взгляд на настенные часы и вздохнула: — На первый раз неплохо, гражданочка. Шапочку снимите, а то у вас уши посинели.
Я сидела в раздевалке, сушила волосы феном, который дул со скоростью теплого летнего ветерка (то есть никак), и понимала одну простую вещь. ЗОЖ — это великое изобретение, но русалки из меня не выйдет. Зато за этот час я полностью очистила голову от лишних мыслей, потому что когда ты борешься за жизнь на второй дорожке, тебе вообще не до мировых проблем.
Домой я шла с чувством абсолютной победы. Годовой абонемент, конечно, продолжит лежать в сумке. Но на следующую неделю я, пожалуй, запишусь на аквааэробику к бабушкам в чепчиках. У них там, по крайней мере, есть четкое расписание кто где стоит.