Die Zeit | Германия
В Лас-Вегасе прошла "допинговая Олимпиада", лишенная спортивных запретов, пишет колумнист Zeit. Необычные игры проводятся ради рекордов и продвижения идеи бессмертного "сверхчеловека". Критики бьют тревогу: это слишком опасный эксперимент.
Бенедикт Гербер (Benedikt Herber)
Продвинутые "Улучшенные игры" задумывались как соревнования, где спортсмены били бы мировые рекорды. Но прежде всего, они объединили в себе веру в эффекты от галлюциногенных грибов и оптимизацию химических процессов.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
И вот внезапно — кульминация шоу. Это последний заплыв вечера: прожекторы, словно в припадке, мечутся по водной глади, а этот Адонис в ярко-красном гидрокостюме тянет руки к небу Лас-Вегаса. Кристиан Голомеев, греческий пловец, всю свою карьеру был хорошим спортсменом, однако никогда не входил в топ лучших. И вот он устанавливает новый, правда, неофициальный мировой рекорд: 20,81 секунды на 50 метров вольным стилем. В его организме, можно предположить, в эту секунду пульсирует коктейль из анаболиков, допинга и гормона роста.
Жизнь в Европе доводит до ручки. Переезд в Россию — единственный выход
О чем только не спорили накануне этих Игр. Группа сверхбогатых инвесторов, прежде всего правых либертарианцев, среди них Питер Тиль и Дональд Трамп — младший, задумала спортивное событие, где допинг не просто допускается, а считается нормой: Enhanced Games — "Улучшенные игры". Антидопинговое агентство назвало проект "этически и морально предосудительным", ходили слухи об экспериментах над людьми, а бывший олимпийский чемпион по плаванию Кирен Перкинс и вовсе предупреждал о риске смерти. И пусть инициаторы "Улучшенных игр" твердили, что здоровье спортсменов будет под строгим медицинским контролем и что вообще все происходит по науке, лучше не становилось — особенно когда основатель Арон Д’Соуза снова и снова говорил о "новой сверхчеловеческой природе", которую могут создать сами люди с помощью химических веществ.
Выбор места проведения, впрочем, казался логичным: Лас-Вегас — город, построенный руками человека прямо в пустыне, где перед отелями бурлят искусственные вулканы, где Майк Тайсон когда-то откусил сопернику ухо, где в 1950-х ядерные испытания превращались в массовое зрелище. Город, в котором Хантер С. Томпсон изобрел гонзо-журналистику, когда должен был (вот уж совпадение!) писать о спортивном событии, но вместо этого оглушил себя психоделиками и погнался за американской мечтой. "Улучшение" себя — тогда и сейчас — начиналось с расширения сознания.
Так что же именно это событие говорит нам о настоящем, в котором мы живем?
За неделю до Игр: внизу, в казино гостинично-развлекательного комплекса Resorts World, звенят игровые автоматы. Женщина с химической завивкой громко болеет за своего любимца на мини-дерби — миниатюрных скачках, где электрические пластмассовые лошадки скачут по искусственному газону. А наверху, на 65-м этаже, в люксе пятизвездочного отеля Conrad сидит Кристиан Ангермайер, немец, который то и дело вставляет в речь американские крутые словечки. Этот инвестор и соратник Питера Тиля — не только ключевой акционер "допинговых игр", но еще и инвестор в будущее другой группы спорных веществ: психоделиков. По его словам, за последние 10 лет он вложил в исследования 1,5 миллиарда. Его первый опыт с грибами, вспоминает он, был "сто из ста" — тогда, под пальмами карибского острова Кануан. С тех пор он даже набил на предплечье тату с формулой псилоцибина, психоактивного вещества, содержащегося в грибах.
Самый опасный наркотик? Не грибы, а алкоголь, говорит он.
Но все по порядку. Панорамное окно люкса Ангермайера выходит на Стрип, участок бульвара Лас-Вегаса. Там виднеется имитация башни Святого Марка у отеля Venetian, рядом расположен строящийся отель Hard Rock — гигантская стеклянная высотка в форме гитары. Краны тянутся в небо. Ангермайер рассказывает о своем детстве во франконской деревне с несколькими десятками жителей, о долгих часах, проведенных на природе, и о своей гомосексуальности*, которую он держал в секрете. "Минусы", говорит он, перевешивали "плюсы": каминг-аут принес бы много неприятностей и почти никаких преимуществ. Поэтому он сосредоточился на образовании — и стал миллиардером. Во время учебы он основал биотехнологическую компанию, которая затем стоила несколько миллиардов.
"Волшебный порошок". Вот какой "советник" помогает европейским политикам
Инвестиции Ангермайера в "Улучшенные игры" прежде всего объясняются его увлечением психоделиками. Шел 2013 год, когда он — человек, который, по его словам, ни разу в жизни не выпил и глотка алкоголя, — на званом ужине познакомился с известным медиком. Разговор быстро перешел на тему психотропных веществ, и врач показал ему график, указывающий на то, что алкоголь является самым опасным веществом из всех — даже более опасным, чем героин. А в самом конце списка находились психоделики вроде грибов или ЛСД.
Услышав о том, какой потенциал эти вещества могут иметь в лечении психических заболеваний, Ангермайер, как он сам признается, включил привычку идти против течения: "Если весь мир считает что-то плохим, а оно на самом деле может быть хорошим — значит, туда мне и надо". Год спустя он попробовал психоактивные грибы. Рядом был опытный друг, который оставался трезвым и присматривал за ним. То, что он пережил, говорит Ангермайер, человек глубоко религиозный, почти невозможно выразить словами: "Мистический опыт". Однажды после очередного "опьянения" грибами он нашел рядом с собой листок с заметками — теми выводами, которые он хотел сохранить на будущее. Там была всего одна фраза: "Все дело в любви". Любовь — это все. Банальная мудрость, признает Ангермайер, но в тот раз он прожил ее на другом уровне: не просто понял разумом, а пережил.
Спустя десять лет исследования психоделиков переживают бум — как утверждает Ангермайер, не без его участия. И когда нынешний соучредитель проекта, предприниматель Арон Д’Соуза, наконец предложил ему идею "Улучшенных игр", Ангермайер сказал: "Это оно". Могут ли эти вещества быть похожи на препараты, расширяющие сознание? При неправильном применении они причиняют вред: поступают сообщения о случаях смерти бодибилдеров от редких видов рака, о велосипедистах, у которых внезапно отказывает сердце. Но если делать это под медицинским наблюдением? Какой потенциал они могут раскрыть в человеке?
Ангермайер заявляет об этом довольно прямо. "Улучшенные игры" — это "большое шоу", здесь все дело в зрелищности. Конечно, они хотят превзойти Олимпийские игры, ведь они "лучше соответствуют духу времени", но настоящая цель — дестигматизировать эти вещества и сделать их коммерчески привлекательными. Для того, чтобы заработать много денег, конечно, но также чтобы помочь людям стать лучшей версией самих себя: стройнее, выносливее, сосредоточеннее — или просто чуть более подтянутыми, чтобы носить на плечах своего маленького внука, как выразился Ангермайер. Список веществ, которые он сам сейчас принимает, включает в себя гормоны, стимуляторы, инъекции для похудения — плюс различные пищевые добавки, в зависимости от уровня стресса и рабочей нагрузки. Он считает, что каждый должен проконсультироваться с врачом, чтобы выяснить, что лучше всего подходит именно ему.
Накачанные белки в слишком быстром колесе
За день до Игр: солнце палит без пощады, и Крис Джонс, пиар-директор "Улучшенных игр", ведет группу международных журналистов по арене. Это массивная стальная конструкция, похожая на каркас ангара, возведенная всего за три с половиной недели на парковке отеля. На трибунах расположено 2500 мест для приглашенных зрителей: в основном родственников спортсменов и инфлюенсеров. Алюминиевые модули, пластиковые сиденья, ощущение импровизированной строительной площадки.
Сам спортивный комплекс: 100-метровая беговая дорожка, 50-метровый бассейн и помост для тяжелой атлетики. Игры ограничены этими тремя видами спорта. Джонс, высокий мужчина с угловатым лицом, говорит, что стройка обошлась в 50 миллионов. На эти деньги, вообще-то, можно было бы построить небольшой, но полноценный футбольный стадион. Эту же арену сразу после Игр разберут и ее можно будет снова собрать где угодно в мире. "Самое современное и экологичное здание из когда-либо построенных". Просто "потрясающе".
Вот бы еще крыша была! У журналистов по вискам стекает пот, в ход идут салфетки, кто-то тяжело дышит. Сегодня 36 градусов, и в день соревнований будет примерно так же. Кроме VIP-трибун, на всей арене нет ни одного места в тени. На крышу, говорят организаторы, времени не хватило: даже тент натянуть не успели.
С бортика бассейна австралийский пловец Джеймс Магнуссен что-то кричит группе журналистов. Его пресс выглядит как выложенная камнем мостовая, под грудью мелькает олимпийская татуировка. В 2012 году в Лондоне он взял серебро.
Что заставляет спортсменов участвовать в этом, ведь они могут нарваться на дисквалификацию от Международного олимпийского комитета и, возможно, рискуют собственным здоровьем?
Надо сказать: работая журналистом на "Улучшенных играх", вы не особо ощущаете либеральный дух. Любые запросы на интервью со спортсменами неизменно отсылали пресс-службе, а та после долгой переписки объясняла: "Извините, атлетам нужно сосредоточиться на соревнованиях". Поэтому единственным оставшимся вариантом была пресс-конференция, где на вопросы о конкретных веществах и дозировках всегда отвечали одинаково: "Об этом мы говорить не будем. Скоро будет опубликовано исследование".
Тем не менее, звучат и довольно резкие заявления: "Не буду ходить вокруг да около: финансовый фактор — одна из решающих причин", — говорит, например, немецкий пловец Мариус Куш. Ему 33 года, и вообще-то он уже завершал карьеру. Как бывший чемпион Европы, по его словам, он получал от Немецкого фонда помощи спорту 800 евро в месяц. Чтобы оплачивать аренду жилья, по выходным ему приходилось учить детей плавать. Теперь же каждый участник "Улучшенных игр" получает как минимум шестизначную сумму, а за мировые рекорды обещают до миллиона.
Наверху, на 65-м этаже отеля Conrad, Кристиан Ангермайер называет это скандалом: победители Олимпиад вынуждены жить на грани выживания, пока МОК летает на частных самолетах. И вообще, есть исследования, согласно которым в элитном спорте до 40% атлетов хотя бы раз прибегали к допингу. "Ты как зритель никогда не знаешь: он правда так хорош — или просто ловко схитрил?" Преимущество "Улучшенных игр", утверждает Ангермайер, в том, что здесь все прозрачно.
Здесь презирают стадный инстинкт человека
Ангермайер относится с презрением к экспертам из институтов спортивной науки, которые утверждают, мол, исследований о взаимодействии и долгосрочном вреде допинга, анаболиков и прочего почти нет. Эти люди, говорит он, карьеристы, конформисты — и слишком политкорректны. То же самое он уже наблюдал в дискуссиях о психоделиках. "Я работаю в биотехнологиях 27 лет, — говорит Ангермайер. — Самая распространенная фраза-пустышка: „У нас недостаточно данных“". Невольно угадываешь в этом интонации Питера Тиля — презрение к стадному инстинкту, к "миметическому желанию" Рене Жирара: якобы большинство людей хочет лишь того, чего хотят все остальные. А значит, нужны сильные, дальновидные, независимые личности, чтобы прорвать застой, устроенный технократами.
Но разве это не было когда-то левой точкой зрения? Разве не хиппи — тот же любитель побаловаться веществами Хантер С. Томпсон и ему подобные — презирали нормы общества большинства, его ограниченность, жизнь в "беличьем колесе"? Ангермайер утверждает, что в 1960-х он придерживался бы левых взглядов: тогда речь шла о свободе личности. К правым, напротив, относились кто-то вроде Ричарда Никсона, объявившего войну наркотикам.
А сегодня? Ангермайера раздражает, как пренебрежительно окружение Трампа отзывается о трансгендерных* людях. В этом-то и суть, говорит он: каждый должен иметь возможность жить так, как он хочет, и адаптировать свое тело соответствующим образом. Однако в современных левых его беспокоит укоренившийся нарратив о том, что человек является жертвой обстоятельств.
Вообще, добавляет Ангермайер, деление на "левых" и "правых" лишь сеет раздор. Он любит цитировать своего друга Пола Кагаме, президента Руанды, который, по его словам, сумел умиротворить страну, истерзанную геноцидом. Если умные люди садились бы без предрассудков за стол переговоров и прислушивались бы к своему разуму на 70%, а к сердцу — на 30%, мир, несомненно, добился бы гораздо большего прогресса. Это, по его словам, и есть урок, который он извлек из употребления психоделиков: растворение "я", чувство единства всего сущего.
Итак, является ли либертарианская точка зрения новой контркультурой современности? Контркультурой идеальных тел, небоскребов со стеклянными фасадами, канапе с креветками и коктейльных вечеринок? Контркультурой, которая, несмотря на все разговоры об осознанности, стравливает раздутые эго друг с другом ради дорогостоящего зрелища? Действительно ли все это ради побега из беличьего колеса? Или ради создания сверхбелок, которые, несмотря на все свои метания, уже даже не замечают самого колеса?
Христианские националисты в США набрали силу. К чему это приведет, уже ясно
В одном из конференц-залов с мощными кондиционерами сидит всемирно известный светила этой расширяющей сознание теории, человек, стремящийся к бессмертию: Брайан Джонсон, худощавый, внимательный и дружелюбный мужчина, который встречает вас шквалом вопросов и комплиментов. Его "хронологический" возраст — 48 лет, биологический — предположительно, где-то в районе 20 с лишним. В Лас-Вегасе Джонсон постоянно ходит с зонтом от солнца: 90% старения кожи, утверждает он, вызвано именно солнцем. На Играх он работает ведущим — в конце концов, у них "общая миссия". В остальное время, по его словам, он почти не выходит из дома.
Мир узнал о Джонсоне как минимум из документального фильма от Netflix о его жизни — жизни, целиком подчиненной долголетию. "Самый измеряемый человек в мире" считает себя научным экспериментом: он принимает более 100 таблеток в день, чтобы остановить старение. Его день расписан по минутам: подъем в 4:35 утра, многочасовая терапия красным светом, дыхательные практики, а также тренировки на выносливость и гибкость.
По словам Джонсона, он любит свою жизнь. Без этих рутинных процедур он уже не может существовать. Конечно, такой образ жизни не для всех. Но так устроен этот Лас-Вегас, заверяет он: каждый здесь по собственной воле. А мировой рекорд греческого пловца Голомеева так и остается единственным рекордом этих Игр.
* Движение ЛГБТ признано в России экстремистским и запрещено.
Еще больше новостей в телеграм-канале ИноСМИ >>