Все началось с рисунка, на котором похожая на одну мою героиню девушка была изображена вместе с цветком ликориса, и образ получился настолько в тему придуманной для героини сюжетной линии, что я пошел читать про сам цветок. И не зря, ведь там имелась шикарная легенда:
Когда ликорис цветет, его листья опадают, и наоборот — цветы увядают, когда растут листья. Эта особенность породила различные легенды, популярнейшей из которых является легенда о двух духах: Мандзю, который заботился о цветке, и Сака, который заботился о листьях. Им было запрещено встречаться друг с другом, но любопытства ради они бросили вызов судьбе и, встретившись, полюбили друг друга с первого взгляда. Тогда разгневанная их непокорством богиня солнца Аматэрасу разделила несчастную пару и в качестве наказания наложила на них проклятие — цветы Мандзю больше никогда не могли встретиться с листами Сака.
Сказано, что после смерти пара встретилась в Диюй, где и поклялась найти друг друга в следующей реинкарнации. Впрочем, они так и не смогли выполнить эту клятву.
В память об этой паре некоторые называют цветок «Мандзюсака» — смесь из «Мандзю» и «Сака». Это же имя используется и в японском, где произносится как «мандзю-сяге».
Другие легенды гласят, что когда человек встречает кого-то, с кем ему суждено расстаться навеки, эти цветы, также называющиеся «красными паучьими лилиями», будут расти на месте их встречи. Возможно, именно из-за этих мрачных легенд японцы часто используют цветы ликориса на похоронах.
Все вместе вдохновило меня ввести этот цвет в одном из самых мрачных флешбеков цикла «Демон Максвелла», а еще назвать его именем стихотворение про Верховного Творца и его жену.
Эта кровь не твоя.
Так не все ли равно, кто ее за тебя проливал?
С перевалов туман тянет к нам ядовитые лапы.
Заблудилась душа твоя в мире кривых зеркал,
Мы предали друг друга – мы были заведомо слабы.
Мы предали друг друга, друг другу руки не подав,
И под кожей твоей поселилась коварная смерть.
Там ликорис восходит, где ты идешь среди трав,
Чернокрылые бабочки гонят ненастья ветер.
И встают из-под ног твоих тени убитых врагов
Да вгрызаются в кости не смевших бежать людей.
Я хотел бы остаться, но был еще не готов
Под стопой твоей легкой перейти в ядовитою тень.
Я хотел бы остаться, но слышал ворчание псов,
Мол предатель предаст и будет еще предавать.
Но ковал я не меч, а лишь заготовку оков –
Не в моей это власти заблудших богов убивать.
Не в моей это власти суметь тебя разлюбить,
Извести весь ликорис, вырвать бабочкам крылья…
Я был проклят тобою - теперь суждено долго жить
И следить, чтоб творцы спящих псов пока не будили.
Нет, не время срывать, не время пока срываться –
Мои раны свежи… Нет, я еще не готов.
Ты приходишь во сне, мы кружимся в странном танце,
Льется кровь на печать. Пока еще моя кровь.
Робин Штенье к циклу «Демон Максвелла»