– Мам, можем временно пожить у тебя? Пока не найдем подходящую квартиру. Но, надеюсь, не надолго.
Людмила молча смотрела на телефон. Февральский вечер, среда, девять часов. Андрей никогда не звонил по средам - только по воскресеньям, коротко, по делу.
– У Риты дома совсем тесно стало, - продолжал сын. - Мишка растёт, сестра с мужем приехали, на семидесяти метрах шесть человек. Просто задыхаемся. Квартиру ищем, но пока ничего подходящего не нашли.
Людмила представила свою однокомнатную квартиру. Тихую. Удобную. Её.
– Мишке год и два, ему нужно пространство, - добавил Андрей.
– Приезжайте, - сказала она.
Раскладушка на кухне помещалась впритык к столу. Диван в комнате был широкий, удобный для молодых с ребёнком. Людмила сама так предложила, ещё до их приезда придумала, как всё организовать.
– Мам, ты точно не против на кухне? - спросил Андрей, когда они заносили вещи.
– Да что ты, нормально, мне много не надо.
Рита улыбнулась благодарно, расставляя на комоде детские вещи.
Первую ночь Людмила не сомневалась в своём решении. Вторую - тоже. На третью Мишка кричал до четырёх утра. Зубы резались. Рита ходила по комнате, укачивала, шикала. Всё это было слышно через стенку отчётливо, будто происходило рядом.
Людмила лежала на раскладушке, смотрела в потолок и считала дни до конца апреля.
Два месяца. Не развалюсь.
Апрель закончился. Потом май.
– Мам, смотрели два варианта, - объяснял Андрей в начале июня. - Один в ужасном районе, другой требует капитального ремонта. Не подходит.
– Понятно, - кивнула Людмила.
– Ещё поищем.
В середине июня Рита сообщила: нашли хороший вариант, но хозяин требует залог за три месяца сразу.
В июле Рита сказала, что летом всегда цены высокие, лучше подождать до осени. Рынок успокоится.
Людмила перестала считать недели.
Рита обживалась.
Сначала попросила передвинуть журнальный столик - чтобы коляска проходила свободно. Людмила разрешила. Через неделю столик переехал ещё раз. Потом ещё. Он оказался у окна, где Людмила привыкла пить вечерний чай с книгой.
– Людмила Павловна, здесь свет лучше для Мишки, когда он играет, - объяснила Рита.
В холодильнике появились детские пюре, смеси, Ритины йогурты с наклейками 'НЕ ТРОГАТЬ', Андреева колбаса. Людмиле осталась нижняя полка для кефира и масла.
Однажды утром Людмила поставила чайник. Половина седьмого, ей на работу к восьми. Из комнаты вышла взъерошенная Рита, недовольная.
– Людмила Павловна, вы так громко. Мишка только-только уснул, мы полночи не спали.
Людмила посмотрела на неё.
– Рита, я ставлю чайник. На своей кухне.
– Ну можно же потише, правда?
Людмила налила кипяток, взяла сумку, ушла на работу, ничего не ответив.
Сентябрьская пятница. Людмилу отпустили пораньше с работы. Она вошла в квартиру тихо, разувалась в коридоре, когда услышала голоса из комнаты. Дверь была приоткрыта.
– Андрей, ну зачем торопиться-то? - говорила Рита. - Здесь же нормально. Мишке удобно, бабушка рядом, денег на аренду не тратим. Выгодно.
– Ну да, но мама всё-таки... - начал Андрей.
– Что мама? Она не жалуется же. Ей нормально. Привыкла уже.
– Пока терпит, наверное.
– Вот именно. А пока терпит - зачем суетиться? Давай хотя бы до весны здесь поживём, накопим нормально, потом уже что-то приличное снимем.
Людмила стояла в коридоре с сумкой в руке.
Пока терпит.
Она медленно поставила сумку на пол. Разулась. Прошла на кухню. Налила воды из-под крана, выпила залпом.
Посмотрела на раскладушку у стены. На свою кружку, стоявшую отдельно от остальных - Рита сказала, что у неё скол на ободке, неудобно, Людмила убрала её подальше. На пакет с рабочей одеждой, который приносила каждый вечер из комнаты сюда, потому что там спал Мишка и будить нельзя.
'Пока терпит'.
Внутри что-то изменилось. Резко. Окончательно.
Суббота, семь утра. Людмила встала, поставила чайник. Не тихо. Просто поставила.
Рита вышла на кухню с Мишкой на руках, открыла холодильник.
– Людмила Павловна, где детское пюре? Я на среднюю полку ставила.
– Переложила вниз. Мне понадобилось место.
Рита обернулась, удивлённо посмотрела на свекровь.
– Можно было предупредить...
– Садись, Рита. Разбуди Андрея. Хочу с вами поговорить.
– Он ещё спит...
– Подожду.
Что-то в интонации заставило Риту замолчать. Она ушла в комнату, вернулась с Андреем. Он вышел сонный, растерянный.
– Мам, что стряслось?
– Садитесь оба.
Они сели. Мишка тихонько гукал на коленях у Риты. Людмила держала кружку двумя руками, смотрела на сына и невестку спокойно.
– Вчера вернулась с работы раньше. Услышала ваш разговор. Случайно - дверь была открыта.
Андрей напрягся. Рита побледнела.
– Услышала фразу: 'пока терпит - зачем суетиться'. Хочу, чтобы вы знали: я это слышала. И хочу, чтобы вы знали ещё кое-что. Через месяц возвращаюсь в свою комнату. Где будете жить дальше - ваше дело. У вас месяц.
Тишина.
– Мам, - осторожно начал Андрей, - мы же ищем...
– Восемь месяцев, Андрей.
– Но цены...
– Восемь месяцев, - повторила Людмила. - Я сплю на раскладушке. На кухне. Мне делают замечания, что я шумлю по утрам. На своей кухне. У меня одна полка в холодильнике. Моём. Я ношу одежду в пакете, потому что в моей комнате спит чужой ребёнок. Не жалуюсь - констатирую факты.
Рита подняла голову.
– Людмила Павловна, с Мишкой сложно просто взять и съехать...
– Понимаю. Поэтому даю месяц, а не неделю.
– Если не найдём?
– Снимите что угодно. Не идеальное. Просто жильё. Потом найдёте лучше.
– Это выбрасывать деньги...
– Рита, - Людмила посмотрела на невестку ровно, - восемь месяцев вы живёте бесплатно. Эти деньги сэкономлены.
Рита замолчала.
Андрей смотрел на мать. На лице была растерянность, стыд, что-то ещё.
– Мам, - сказал он тихо, - прости.
– За что именно?
Он помолчал долго.
– За всё.
Людмила кивнула.
В тот вечер Андрей пришёл на кухню один.
– Мам, посмотрели варианты. Есть квартира - небольшая, но нормальная. Через две недели въехать можем.
– Хорошо.
– Возьмём.
Людмила налила ему чаю.
– Андрей, не выгоняю вас. Хочу, чтобы понял разницу.
– Понимаю.
– Ты взрослый. У тебя семья. Это правильно. Но у меня тоже есть жизнь. Работа, усталость. Мне нужно место, где могу отдохнуть. Просто отдохнуть. Понимаешь?
– Понимаю, - сказал он. И кажется, правда понимал.
Восемнадцать дней спустя они уехали.
Рита собиралась молча. Аккуратно вынесла контейнеры, забрала коляску, сложила детские вещи. Уходя, остановилась в дверях.
– Людмила Павловна, спасибо, что приняли.
– Пожалуйста.
Рита помялась.
– Не думала, что вам так тяжело. Честно.
– Теперь знаешь.
Рита кивнула и вышла.
Вечером Людмила зашла в свою комнату.
Убрали чисто - застелен диван, стулья расставлены. Пахло детским кремом слабо. Она открыла окно нараспашку.
Достала из шкафа свой плед - тот, что восемь месяцев лежал на верхней полке, потому что на кухне места не было. Легла на диван.
В своей комнате. На своём диване. Под своим пледом.
За окном тихий осенний вечер. Во дворе кто-то гулял с собакой. На кухне работал телевизор - она забыла выключить, но вставать не хотелось.
Людмила лежала и думала, что не злится на Андрея. Он не плохой. Просто привык, что мать решает всё сама и молчит о трудностях. Она сама воспитала его таким.
Но переучить можно всегда.
И его. И себя.
Она закрыла глаза и впервые за восемь месяцев уснула в своей постели, не слыша детского плача через стенку.