Статья для читателей Дзен на конкурс ко Дню русского языка
Сегодня я – четырежды бабушка. Счастливая жена и мать.
Кажется, далеко в прошлое ушло то время, когда героические или трагические образы героинь литературных произведений оставляли свой отпечаток на характере в стадии его формирования.
Происходило это через сострадание или желание подражать одним, через восхищение другими или отторжение третьих. И еще через массу чувств и эмоций, которые вызывает своим талантливым словом автор. Писатель, которому подвластна глубина родного языка и который чуток к движению души на фоне переломных моментов истории.
Таким писателем для меня всегда был и остается Алексей Толстой.
Не историк, но портретов и картин эпохи достовернее, чем в его романе «Петр Первый», в отечественной литературе я не встречала.
Современник, трезво воссоздавший атмосферу разлома российского общества и показавший его через судьбы героев в трилогии «Хождении по мукам».
Текст романа завораживает, сюжетные линии не позволяют отвлечься или переключиться на что-нибудь другое, событийность бьет через край, как и сама эпоха перемен.
Не случайно в произведениях А. Толстого кинематографисты видят источник вдохновения для своих экранизаций.
Есть у этого писателя произведения разной тематики и разного уровня мастерства. Есть и те, которые легко можно обвинить в «конъюнктурщине».
Как и фильмы, созданные на основе этих произведений.
Не ропщите, что для иллюстрации текста своей статьи, как и издатели для обложки отдельной книги повести, я выбрала не самый успешный, но единственный фильм, созданный в 1965 г. на киностудии им. А. Довженко.
Но сама статья будет построена на цитатах из повести, которые осколками продолжают ранить моё сердце.
Радужные мечты юной гимназистки
«Прошлая жизнь осталась на дальнем берегу. Строгий зажиточный дом отца; гимназия, сентиментальные подруги… восторженные увлечения… сладкая тоска по героиням переводных романов; влюбленность в студента…; новое платье к рождественским праздникам…Грустная тишина, перезвон великого поста… Дача, сияющая Волга, кучевые облака на горизонте…»
«Все это теперь вспоминалось …только в теплоте влажной от слез больничной подушки».
Ей исполнилось 17 лет, когда пятифунтовая гиря «вдребезги разбила радужный ледок Олечкиных снов».
«До ужаса тонок оказался ледок, а на нем мечталось ей построить благополучие: замужество, любовь, семью, прочный, счастливый дом…»
«Под ледком таилась пучина…Ненависть во всю волю души…»
«Два раз убивали – не убили. Ни черта она теперь не боялась».
И тогда впервые появилась характеристика героини:
«Живуча, как гадюка!»
Кавалерист-девица
«Страстная душа не могла быть в безмолвии, в бездействии».
«В слабой девочке таились железные силы. За месяц обучения на плацу в конном и пешем строю она вытянулась, как струна. Руки ее научились ловко и чутко управлять конем. Обучилась владеть и клинком».
«Чертенком» звал ее человек, которого она полюбила так, что «казалось, рассеки он свистящим клинком ее сердце – закричала бы от радости…»
А суровый командир с «ястребиными глазами» – ее спаситель, свято верящий в правоту своей борьбы за народное дело, сказавший однажды: «Женой бы тебя сделал, Оля, да нельзя сейчас, понимаешь ты…», накануне неравного боя произнес: «Живыми отсюда не уйдём…»
Он погиб в первых рядах идущих в атаку, мертвой хваткой вцепившись в древко полкового знамени.
Дальше «жить было тошно и мрачно. Весь мир – как дикое поле».
Лазареты, вокзалы, «стук вагонных колес… мрачные митинги…знакомый звук железных бичей боя… сгоревшие села… кровавые пятна на снегу…»
«Ольга Вячеславовна была худа и черна; могла пить автомобильный спирт, курила махорку и, когда надо, ругалась не хуже других».
«За женщину ее мало кто признавал, была уж очень тоща и зла, как гадюка».
Красная армия «закончила свой поход на Тихом океане».
Из приобретений были у Ольги Вячеславовны револьвер и наградная брошь из чистого золота: стрела и сердце.
В приказе была оговорка: «За подвиг наградить золотой брошью – стрела, но сердце, как буржуазную эмблему, убрать…»
Да еще руку украшала наколка – якорь, как напутствие старого лоцмана в портовом кабачке Владивостока: «Помни, это надежда на спасение…»
«Писчебумажная барышня» в юбке из зеленой плюшевой занавески
«В двадцать два года нужно было начинать третью жизнь».
- Десять лет прошло после рокового дня, лишившего Ольгу родителей, домашнего уюта, юношеских мечтаний.
- Девушка отомстила убийце, растоптавшему ее жизнь.
- Она испытала чувство всепоглощающей взаимной любви, которую у нее отняла жестокая братоубийственная война.
- Она без колебаний приняла сторону тех, кто боролся с ее обидчиками, ведомыми звериными инстинктами.
А потом наступило опустошение. Новая жизнь под лозунгами созидания была ей неведома.
Из города в город перебиралась Ольга Вячеславовна поближе к центру страны, «полная решимости и самоотвержения». И, наконец, оказалась в Москве.
Здесь она нашла новую работу, и ей дали комнату в коммунальной квартире.
«У нее было чувство воробья, залетевшего в тысячеколёсный механизм башенных курантов».
«Никакими усилиями ума она не могла определить степень пользы, которую приносила, переписывая бумажки».
«…ни к чему были ее ловкость, ее безрассудная смелость, ее гадючья злость».
А злиться и ненавидеть было кого. Хотя очень мелки были эти новые враги – соседи по коммунальной квартире.
Их ежедневных пакостей Ольга Вячеславовна старалась не замечать. Один из них и назвал ее "стервой со взведенным курком". Они были чужими, и ничего общего с ними она иметь не хотела.
Хотя с годами наша героиня внешне преобразилась. Остались в прошлом «протертая плюшевая юбка, мужские штиблеты, ситцевая серая кофта».
Однажды она явилась на службу «в черном, с короткими рукавами, шелковом платье, в телесных чулках и лакированных туфельках».
Она «почувствовала на себе эту новую кожу легко и свободно, как некогда – гимназическое платье или кавалерийский шлем, туго стянутый полушубок и шпоры».
И уже, по-женски оглядев себя в зеркале, не видела в нем «огородное чучело», которого «лошади испугаются». Но за спиной ее неизменно сопровождал шепоток: «гадюка», «клейменая», «эскадронная шкура».
Она по-прежнему была «чертовски хороша». И по-прежнему могла в два счета отбрить любого, пристававшего к ней с сомнительными предложениями.
Однако, на пороге двадцати семи лет от роду «с темной тоской она начала замечать, что в ней снова, но уже со зрелой силой» просыпается желание любить и быть любимой.
И однажды, взглянув в глаза человека, которые «чем-то напомнили те – любимые, навек погасшие… решила: прямо пойти и все сказать ему…»
А в ответ получила равнодушное и безжалостное: «… Мне про вас говорят со всех сторон… Вы преследуете меня… Мой совет – выкиньте из головы мечты о шелковых чулочках, пудрах и прочее…»
Вечером, уставшая от одиночества, своей ненужности, дикости и враждебности жизни Ольга Вячеславовна сняла со стены свой револьвер.
«Сидела, думала, глядя на смертельную игрушку».
В это время, подталкиваемая остальными соседями, "жаждущими крови", в ее комнату трусливо вошла молодая сотрудница – инициатор распространения сплетен.
Напудренная обладательница кудряшек, шелковых чулочков и соблазнительных юбочек, якобы презираемых недавним предметом Ольгиных грёз, переходя на визг и осыпая оскорблениями, стала размахивать перед лицом униженной соседки официальной бумагой - удостоверением из загса.
«Волна знакомой… ненависти подкатила, стиснула горло, все мускулы напряглись, как сталь…»
«Ольга Вячеславовна выстрелила – и продолжала стрелять в это белое, заметавшееся перед ней лицо…»
Эта небольшая повесть "Гадюка" с подзаголовком «Повесть об одной девушке» А.Толстого, увидевшая свет в 1928 году, дала мне завершающий штрих в галерее образов женщин, попавших в горнило революции. А картины разоренной страны и нравов времен военного коммунизма и НЭПа стали самыми впечатляющими. Через короткие, но ёмкие описания, через узнаваемые диалоги действующих лиц.
Они были очень разными, но каждая героиня литературного произведения по-своему яркой и незабываемой:
- Комиссар из «Оптимистической трагедии» Всеволода Вишневского.
- Марютка из «Сорок первого» Бориса Лавренёва.
Во многом память сохранила эти произведения благодаря искусству кино и гениальной игре Маргариты Володиной в паре с Вячеславом Тихоновым и Изольды Извицкой в паре с Олегом Стриженовым.
Фильм «Гадюка» с его прямолинейностью был забыт. Как почти забыта и Нелли Мышкова, исполнительница роли Ольги Зотовой.
Это же касается и самой повести. Теперь трудно себе представить, что в течение многих лет она горячо обсуждалось на читательских конференциях, требовавших провести показательные суды «По делу Ольги Вячеславовны Зотовой» по законам советской совести.
Автору пришлось оправдывать свой замысел, что он делал довольно неуклюже, пытаясь объяснить разгоряченным пролетариям причины того, почему ему не удалось поднять свою героиню на высоту осознания праведности идеалов, за которые она была готова сложить голову в Гражданскую войну, и презреть все личные обиды как суетные, не достойные гражданки Страны Советов.
Я не могу согласиться, что литературный талант писателя Алексея Толстого и его человеческие качества находятся в глубоком противоречии.
«Загадка» красного графа для меня существовала до недавнего времени.
Для того, чтобы закрыть существующие в моем представлении пробелы в официальной биографии Алексея Толстого, в феврале этого года мне удалось посетить музей в Самаре с самым полным собранием документальных свидетельств о детстве и юности того, кто подарил стране не только уже названные произведения, но и «Детство Никиты», «Аэлиту», «Гиперболоид инженера Гарина». А итальянскую куклу Пиноккио превратил в родного длинноносого мальчишку Буратино.
Я же благодарна писателю за создание цельного в своей прямоте образа страстной и сильной, но лишившейся простого человеческого счастья «Гадюки».
Все, у кого это произведение вызвало интерес или желание вспомнить детали, но кто не готов тратить время на чтение, могут познакомиться с одной из существующих аудио версией повести.
Статья отправлена на канал "Дзен для авторов". Итоги конкурса будут объявлены 9 июня 2026 г.