Папа написал текст о достоинстве человека. А из него уже вычитали конец антропоцентризма, рождение новых социальных существ, Пятидесятницу машин и новую теологию возможного
Величие текста иногда измеряется не тем, сколько людей с ним согласилось. А тем, сколько сильных несогласий он способен породить.
Именно это произошло с энцикликой Папы Льва XIV об искусственном интеллекте Magnifica Humanitas. В неё вошёл один папский текст. И он породил уже, как минимум, четыре разные картины будущего.
Причём каждая из них по-своему верная.
И это не богословская дерзость и не игра в святотатство. Речь не о святости авторов и не о канонизации их мнений. Речь о другом: вокруг Magnifica Humanitas за несколько дней возникло четыре несводимых свидетельства об одном событии – появлении ИИ как новой силы в человеческой истории.
Своего рода четвероевангелие ИИ.
У Папы – Евангелие достоинства. ИИ для него не просто инструмент, не просто рынок и не просто технология. Это новая среда власти, труда, войны и смысла. Поэтому главный вопрос: как не дать человеку стать сырьём машинной цивилизации? Не Вавилон алгоритмов, а город людей.
У Дин Вудли Болла – Евангелие великого унижения. Один из архитекторов нынешней американской ИИ-стратегии видит в энциклике уход от главного. Машины уже становятся умнее нас в областях, где мы привыкли видеть вершину человека. Значит, вопрос не только в защите достоинства. Вопрос в том, как пережить конец человеческой монополии на ум.
У Станислава Львовского – Евангелие третьих сущностей. Он показывает силу энциклики – и её предел. Папа делит мир на личности и инструменты. Но ИИ уже рождает сущности, которые не имеют души, не являются личностями, но действуют как социальные акторы. Собеседники, наставники, терапевты, коллеги. Не молотки. Но и не люди.
У Михаила Эпштейна – Евангелие Пятидесятницы. Папа увидел в ИИ Вавилон, но не увидел чуда взаимопонимания многих языков. Не только башню единого языка власти, но и хор смыслов. Не только угрозу человеку, но и знак его богоподобной способности творить разум по своему образу.
Вот почему эта энциклика важнее своих пересказов.
Слабый текст требует одного правильного толкования. Сильный текст порождает спор толкований. А великий текст становится полем, на котором эпоха впервые спорит сама с собой.
Magnifica Humanitas – не просто документ об ИИ. Это зеркало, в котором Запад увидел сразу четыре своих будущих лица: хранителя достоинства, свергнутого царя разума, растерянного антрополога и богослова нового творения… И каждое лицо – настоящее.
P.S. Разумеется, четырьмя прочтениями дело не ограничится. Как и в настоящем Четвероевангелии, каждый внимательный читатель увидит здесь своё: богослов – одно, инженер – другое, политик – третье, философ – четвёртое, человек труда – пятое.
Но чтобы таких читателей стало больше, нужно сначала дать им возможность узнать этот текст. Объём энциклики потянет не каждый. Поэтому в моём посте пять инфографических изложений Magnifica Humanitas: пять входов в один большой документ, который, похоже, ещё долго будут читать совсем по-разному.
#Вызовы21века #LLMvsHomo