Уже глубокая ночь. А вы пишите и пишите. Такой поток раскаяния, столько боли и горечи, часто старательно запихиваемой в самые потаенные уголки души. Но боль от содеянного и нерожденные жизни не вмещаются в эти наглухо закрытые на амбарные замки шкафы души, они выходят из них и отравляют всю жизнь.
Кто-то из вас описывает тяжелые обстоятельства жизни на момент принятия страшного решения об аборте. Кто-то сетует на молодость, глупость, дурные советы родных и не воцерковленность в те времена. Кто-то говорит, что именно после аборта и пришедшей вслед невыносимой боли пришел к Богу. Кто-то пишет, что этот страшный грех в его жизни был ни раз и не два. Спрашивают, а можно ли вымаливать всю родню. Потому что и мама, и бабушка, и сёстры тоже убивали нерожденных детей в утробе.
Запихивать это поглубже не помогает. Тяжкий грех выходит и душит. Пока человек жив, он может отмаливать грехи. А усопший уже не может. За него могут живущие. И вы можете сейчас и за себя, и за своих. И за живых. И за