Откуда все пошло
Когда в мае 1993 года, после года проживания в Центральной Сибири, я вместе с родителями вновь приехал на Дальний Восток, это был довольно многолюдный (не везде, но тем не менее) и перспективный регион.
Не имеет значения по какой причине мы переехали из Сибири, сложилось так, как сложилось, но вернулись мы именно туда, откуда мои родители, за 9 лет до этого, начинали охоту за «длинным рублем» и меняли климат (помогло, кстати) для здоровья дочери.
Чем был интересен в 1993 году Дальний Восток? В южных районах Хабаровского края, куда мы и вернулись, было еще живо сельское хозяйство. В каждой деревне было по одному-два пастуха для частного подворья, почти в каждой семье была корова (включая нас). Школьники, как и прежде, привлекались к сбору картофеля (я тоже участвовал), на полях штабелями лежали перезревшие кабачки, действовали переоформленные в товарищества совхозы, еще не развалились советские заводы и фабрики.
Китайские товарищи, приезжавшие в Россию заниматься сельским хозяйством, занимались тем, что местные крестьяне делать не хотели – выращивали арбузы.
Советского задела в сельском хозяйстве того времени хватило примерно на 10 лет. Сначала кануло в лету свиноводство. Затем, в первые три года с момента переезда, на полях практически перестали садить овощи и выращивать фрукты в садах (дальневосточная груша – своеобразна на вкус, но варенье из нее хорошее), поскольку предварительно разорились местные консервные заводы. Упор был сделан на сохранение молочного стада. Соответственно под него садили кукурузу для силоса, горох, и сою.
За счет производства молока, самые опытные руководители бывших совхозов сумели удержать от полного развала свои хозяйства еще пять лет, однако выжить в итоге никто не смог.
Оживление началось в середине 2000-х, но весьма своеобразное. Пришел частный капитал с государственной поддержкой. Для производства молока завозили коров из Австралии и Новой Зеландии, которые по очевидным причинам давали в разы меньше молока, чем там, кое-как держались фермеры, по большей части торгующие на городских рынках, и т.д. Молочное стадо в личных подсобных хозяйствах вымерло вместе с бабушками, державшими коров, пока позволяло здоровье. Их дети и внуки предпочли покупать молоко в магазинах.
В итоге сохранилось производство молока и выращивание сои. Остальное практически исчезло. Урожайность сои на Дальнем Востоке и в Краснодарском крае, мягко говоря, не сопоставимы. По-хорошему бы все это возродить, но об этом дальше…
Что имеем
Если послушать бравые отчеты ответственных чинов, то с сельским хозяйством на дальнем Востоке все если не отлично, то очень хорошо. Если копнуть чуть глубже, то выяснится, что большая часть дальневосточного сельского хозяйства ориентировано на сбыт сои в Китай. Наша соя там пока еще ценится, но сколько времени еще продлится спрос на нее, вопрос открытый.
Дальний Восток неоднороден. Где-то почти все сельское хозяйство живо за счет иностранного капитала, где-то, всеми правдами и неправдами поддерживают местных, где-то пытаются найти баланс между иностранным и местным капиталом. Впрочем, на Дальнем Востоке словосочетание «местный капитал» - это оксюморон.
Если говорить о промышленном производстве, то ничего крупного, по крайней мере гражданского, по большому счету, не осталось.
Жива бывшая советская военная промышленность, перебиваются «с хлеба на воду» некоторые средние предприятия (трикотажные или обувные, например), вынуждено построены деревообрабатывающие цеха (за поручение обеспечить переработку древесины ценных и хвойных пород спасибо Президенту), достаточно много действует предприятий добывающей промышленности (различные ГОКи).
Кстати, именно в добывающую промышленность и вкладываются те самые условные «триллионы» о которых отчитываются громко, как о свидетельстве «бурного» роста инвестиций, и перспективного развития Дальнего Востока. Ну и мёд и крабы пока еще с Дальнего Востока не исчезли. Собирают, ловят.
Что касается пищевой и обрабатывающей промышленности: пока еще теплятся колбасные заводы, кое-где работают кондитерские комбинаты, работает нефтопереработка и т.д.
Одно время на Дальнем Востоке пытались развивать местное производство бытовой техники (по сути, это была местная сборка из китайских комплектующих), но все это благополучно умерло. В лучшем случае, на готовые изделия из соседней социалистической страны там клеят местные ярлычки (обычно, кстати, тоже китайского производства).
Это, между прочим, довольно удобно, поскольку процедура наклейки ярлыков (и сборки из готовых комплектующих) стоит недорого, для этого подойдет любой цех «гаражного типа», а наклеив ярлычок, можно утверждать, что неким юридическим лицом, как правило аффилированным с кем-либо из представителей региональной власти уровня вице-губернатора или зампреда регионального правительства, произведен российский продукт (например, БПЛА или что-то иное «двойного назначения»).
С учетом того, что сейчас ведется СВО, производство БПЛА – дело очень востребованное. Однако, судя по всему, максимальную прибыль от этого получает Китай, который продает и готовые БПЛА и комплектующие к ним всем сторонам конфликта. Как бы это печально не звучало, но «кому война, а кому мать родна».
Кстати, пользуясь случаем. У меня вызывает серьезную озабоченность ситуация, когда для целой отрасли по всей стране, приобретаются БПЛА, условно за 1,5 миллиона рублей за единицу, по всем признакам китайской разработки и производства (сборка, думаю, все же российская, но это не точно) с характеристиками хуже, нежели у аналогичных, приобретенных за пару лет до централизованной поставки, но по цене примерно в 10 раз меньшей.
Вспоминается анекдот из 90-х «вот на эти два процента я и живу». Я не против того, что посредникам необходимо возместить издержки и обеспечить «рентабельность», но не за счет же 10-кратного повышения цены конечного продукта. Надеюсь, что рано или поздно этим вопросом займутся правоохранители. До ответственных за «мусорную реформу» у них руки дошли, пусть и без громких задержаний, надеюсь и до поставок гражданских БАС доберутся.
Уверен, что служивые люди в курсе того, кто и сколько в цепочке получил. Впрочем, не будем о грустном и наболевшем.
Да. На всякий случай – все вышенаписанное мною относительно БПЛА – мое оценочное суждение, основанное на информации, полученной от моих знакомых. Лично я в руках «новейшие» БПЛА не держал, и разница в цене с аналогичными может быть, например, не в 10 раз, а в 5 раз или, наоборот, в 15 раз. Я лишь примерно помню розничные цены четырех-пятилетней давности на БПЛА, а недавние поставки были в прошедшие два года.
Вернемся к нашим баранам. Сказать, что на Дальнем Востоке не сделано вообще ничего я не могу. В тучные годы преобразился Владивосток – построен прекрасный вантовый мост, инфраструктура для образовательных учреждений. В других городах строились и ремонтировались школы, возводились жилые дома, административные здания, конторы представительств добывающих компаний и т.д., и т.п.
Практически в любом относительно крупном или «столичном» городе на Дальнем Востоке построено по несколько по местным меркам масштабных торговых центров (без архитектурных изысков, как, например, недострои в Центральной Сибири, но тем не менее).
К чему это всё?
В общем, как ни крути, но посчитать метраж возведенных зданий, площади разработанных месторождений, длину трубопроводов и т.п. можно. Проблема в другом. Население Дальнего Востока стремительно сокращается. Из открытых источников следует, что в 1993 году, когда я вернулся на Дальний Восток, там проживало 7,85 млн. человек (пик был в 1991 году – 8,06 млн.). К началу 2018 года (за 25 лет) население сократилось до 6,17 млн., то есть на 21 процент.
В ноябре 2018 года в состав ДФО были включены Забайкальский край и Бурятия, в силу чего население выросло до 8,19 млн. человек. По состоянию на 2025 год на укрупненном Дальнем Востоке проживает 7,86 млн. человек. Иными словами, за 6 лет население территориально заметно расширенного региона уменьшилось на 5%.
На мой взгляд – это крайне печальная динамика «отрицательного роста». Есть различные методы прогнозирования, я не хочу в них углубляться, но на сегодня мы видим, что ежегодно население региона сокращается чуть менее, чем на один процент. За 25 лет оно сократилось на 21 процент, за шесть лет на 5 процентов. Зависимость практически линейная. Если ситуация не изменится, то через сто лет территория Дальнего Востока опустеет. Печально.
Кстати, не могу не отметить, что в экономически заметно более благополучном Китае, на «северных территориях» происходят аналогичные процессы. Люди оттуда тоже уезжают в южные регионы страны. Нам в России от этого, безусловно, не легче, но это наглядное подтверждение общей для обоих государств динамики. Люди хотят жить там, где климат комфортнее.
Кто виноват?
Искать виноватых я не вижу смысла. Дальний Восток пытались освоить еще в царское время в рамках Столыпинской реформы. Что-то тогда получилось, что-то не вышло, в частности Николаем II была проиграна русско-японская война, но, тем не менее, пусть уже по результатам гражданской войны, но Дальневосточная республика вошла в состав РСФСР. То есть территорию эту Россия, не смотря на интервенцию, удержала.
В СССР на Дальний Восток, требовавший развития, людей привлекали так называемым «длинным рублем». Зарплаты у советских граждан на Дальнем Востоке были, как минимум в полтора-два раза выше, нежели в центральной части России. Кроме того, имели место льготы при выходе на пенсию. Кое-какие остатки той политики в виде дальневосточных коэффициентов и льготного стажа остались.
Безусловно, в СССР цена продуктов питания для дальневосточников была несколько выше, чем для «I пояса». Логистику и в то время Госплан СССР умел считать, но такого непотребства с ценами, которое творится сейчас где-нибудь на Чукотке, когда фрукты стоят как красная икра оптом, не было.
Каков ныне уровень заработных плат на Дальнем Востоке говорить не хочется. Формально они выше, чем в большей части центральной России, но, к примеру, с московскими доходами они, по большей части, и рядом не стояли. Да и стоимость жизни в том же Магадане совсем не такая же, как где-нибудь в Рязани. Это в Рязани с магаданскими зарплатами ты будешь жить «аки царь», а в Магадане с учетом местных цен примерно также, как в Рязани на аналогичном рабочем месте с их уровнем доходов.
К этому стоит еще добавить и то, что в Рязани весна, как и положено, начинается в марте, а осень заканчивается в ноябре, а в Якутии, например, снег сходит к концу мая и выпасть может уже в сентябре. Как шутят на тамошних северах: июнь – еще не лето, июль – уже не лето.
Такие суровые погодные условия, безусловно, не везде. Есть места, где снег сходит в феврале, а выпадает в декабре, но там все лето один кровососущий гнус сменяет другой (роятся мошка, комар, мокрец, снова комар), влажность от 70%, с температурой около 40 градусов как в турецкой бане, энцефалитный клещ и прочие «прелести», не свойственные средней полосе России.
Иными словами – Дальний Восток России – это территория, куда люди, чтобы жить, добровольно, не стремятся. Если уж из Сибири, с куда более приятным для проживания климатом, идет отток, то Дальний Восток вообще для проживания многими не рассматривается. Тем более, если еще и по уровню доходов не выиграешь, а по уровню жизни еще и просядешь.
Что делать?
Начну с банальности. Признание наличия проблемы – это половина ее решения. На мой взгляд, пришло время признать тот факт, что принимаемые меры, направленные на развитие Дальнего Востока, ожидаемых результатов не принесли.
Наказывать тех, у кого «не вышло», если они не причастны к коррупционным схемам, смысла нет, равно как и бесконечно тасовать одни и те же карты в старой колоде.
Следует признать, что Дальний Восток – это то бремя, которое сможет перейти на самообеспечение только после того, как количество населения в нем перейдет определенный порог. По моим субъективным ощущениям это произойдет не ранее, чем на этой территории родится пятидесятимиллионный дальневосточник.
До этого, Дальний Восток придется поддерживать. Полезных ископаемых и древесины там с избытком. А вот земледелие в нем рискованное. Соответственно жизненно необходимо туда и продукты завозить, и товары народного потребления и прочее. Иными словами, социальная сфера на Дальнем Востоке прибыли приносить не будет, если не воровать с убытков, конечно. В советское время было понятие «плановая убыточность». Социальная сфера по определению – планово-убыточная. Это тоже стоит признать и не строить иллюзий. Смысл государства, по большому счету, именно в том и заключается, что за счет доходной части экономики, развивается социальная сфера. И чем справедливее распределение, тем больших успехов добивается общество.
На мой взгляд, государству пора определиться с приоритетами. Либо государство дает определенной группе космополитов зарабатывать на социальной сфере, постепенно истончая ее, либо приоритетом становятся интересы Родины и ее многонационального народа.
Для меня близко второе. Признав же, что для того, чтобы использовать дары Дальнего Востока для строительства Великой России в виде его полезных ископаемых, придется субсидировать проживающих там людей, на мой взгляд следует сделать следующее.
1. Вернуть на Дальнем Востоке двухконтурную финансовую систему, в том виде, в котором она была в СССР. Те финансы, которые обращаются между предприятиями не должны переходить в потребительский сектор. Не важно, как это будет организовано, через безналичные расчеты, как в СССР или через «цифровой рубль», который нельзя потратить нецелевым образом. Иначе все озвученные триллионы так или иначе утекут не только из Дальнего Востока, но и вовсе из России.
Иными словами, нужно добиться того, что, если, в то или иное предприятие поступили финансовые средства, предназначенные для расчетов с другими хозяйствующими субъектами, что-либо строящими или производящими на Дальнем Востоке, то украсть их будет невозможно. Обращаться они будут в отдельном финансовом контуре и развивать средства производства.
Это не исключит полностью воровство, такова человеческая природа, но красть будут, как в советское время, продукцию, а с этим злом бороться гораздо проще, чем с хищениями финансовых средств.
В идеале вообще бы национализировать все предприятия добывающей и обрабатывающей промышленности, которые добывают полезные ископаемые на Дальнем Востоке.
2. Обеспечить за счет государственной поддержки, как минимум на ближайшие 20 лет, минимальный уровень заработной платы на Дальнем Востоке на уровне среднего (не медианного, а именно среднего, с включением в расчет зарплат топ менеджеров) по Москве.
Я уверен, что это даст возможность привлечь на Дальний Восток тех, кому в Москве и других миллионниках тесно. Причем начать повышение заработных плат нужно не с вновь прибывающих, а с тех, кто уже проживает на Дальнем Востоке. Они тогда в большинстве не станут переезжать, а вновь прибывшие, осев, останутся.
3. Вернуть льготные пенсии. И текущие поднять до уровня, не меньше 70% от уровня зарплат, указанного мною в предыдущем пункте. И вернуть для них дальневосточные коэффициенты.
4. Обеспечить строительство и бесплатное предоставление жилья дальневосточникам, а также развитие сопутствующей инфраструктуры. Опять же, прежде всего тем, кто уже проживает на Дальнем Востоке, а потом и вновь прибывшим.
5. Перенести на Дальний Восток все государственные компании, получающие основную прибыль на Дальнем Востоке. Не формально, путем создания филиалов и представительств, а фактически. И министерство по развитию Дальнего Востока и Арктики, вместе с министром должно переехать в Хабаровск.
С Москвой можно и по ВКС общаться, а документы подписывать ЭЦП, а не ручкой в Москве. Почему именно в Хабаровск? Не потому что Владивосток хуже, а потому что Хабаровск – банально территориально удобнее расположен, и фактически является центральным транспортным узлом для этого региона. Ну и в качестве бонуса, для тех, кто не знает или забыл, напомню, что утро на Дальний Восток приходит на 6-8 часов раньше, чем в Москву.
Предложенный мною перечень, естественно, не является исчерпывающим, его можно и нужно расширять.
Я сильно сомневаюсь, что предложенное мною выше будет не то, что реализовано, ибо это подразумевает смену формата развития региона, но даже и прочитано ответственными за развитие региона лицами. Но и не исключаю, поскольку не питаю иллюзий относительно того, что эти идеи пришли только ко мне.
Необходимость перехода от красивых отчетов к реальным результатам давно назрела. Можно, конечно, еще через пару лет присоединить к ДФО Иркутскую область, Тыву и Красноярский край, второй раз увеличив количество населения и площадь региона, но, прошлый опыт показывает, что ожидаемых результатов это не даст, хотя отчитаться о росте населения, безусловно, снова можно будет.
На мой взгляд, реальное развитие дальневосточного региона, сопряженное с резким ростом количества населения в нем, является необходимым для России хотя бы из чувства самосохранения. И чем дальше оттягивать принятие мер, тем впоследствии реализовывать их будет сложнее.
Спасибо!
Книга в тему: