— Я на недельку. Руки тебе развяжу, — сказала Нина Павловна в трубку. — Ты же не выспалась, слышно по голосу.
Митя тогда орал третий час. Катя согласилась.
Это была первая ошибка.
Квартира у Кати небольшая — 58 квадратных метров, две комнаты, балкон завален коробками с детскими вещами. Оформлена на неё ещё до свадьбы, куплена на деньги родителей и её собственные — она откладывала три года с зарплаты аналитика. 95 000 рублей в месяц — не богатство, но достаточно, чтобы чувствовать пол под ногами.
Сейчас она в декрете. Митя — 4 месяца. Виталий вернулся в офис через три недели после роддома: «ну ты же понимаешь, проект, квартал».
Катя понимала. И не понимала. Одновременно.
Нина Павловна появилась в субботу в десять утра. Катя открыла дверь в халате, с Митей на руках. Свекровь стояла на пороге с двумя большими сумками и картонной коробкой, перевязанной бечёвкой.
— Господи, ты совсем бледная, — произнесла Нина Павловна и шагнула внутрь. — Дай его мне.
Митя перекочевал на другие руки раньше, чем Катя успела ответить.
Первый час прошёл ещё ничего.
Нина Павловна распаковала сумки на кухне. Достала банки с домашними соленьями, мёд, сушёные травы. Расставила на столешнице — вдоль стены, по размеру, как витрина.
— Ты где пустышку держишь? — крикнула она из детской.
Катя вошла. Нина Павловна уже стояла посреди комнаты с видом человека, который оценивает помещение под ремонт.
— Вот эту полку лучше перевесить, — сообщила она. — Низко. Когда начнёт вставать — сразу сдёрнет всё.
— Он пока не встаёт, — тихо уточнила Катя. — Ему четыре месяца.
— Ну и что. Готовиться надо заранее. — Свекровь потрогала бортик кроватки. — И матрасик у тебя мягкий. Ортопедический нужен. Я вот статью читала...
Катя вышла из детской.
Митя не спал. Смотрел в потолок серьёзными глазами.
К обеду началось другое.
Катя пожарила себе яйца с помидорами. Нина Павловна вошла на кухню, увидела, остановилась в дверях.
— Ты что, помидоры ешь?
— Да. — Катя не обернулась.
— При грудном нельзя. Аллергия у ребёнка будет.
— Нина Павловна, у нас с Митей всё хорошо. Врач сказал —
— Врач. — Свекровь произнесла это слово так, как произносят «интернет». — Я троих вырастила без ваших врачей. Виталий вон здоровый.
Катя доела яйца молча.
Нина Павловна заварила себе чай из своих трав, достала из сумки печенье в тряпичном мешочке, присела напротив.
— Ты не обижайся. Я же помочь.
— Я не обижаюсь, — ответила Катя.
Это была правда. Пока ещё правда.
После обеда Митя захныкал. Катя встала — Нина Павловна уже была в детской.
— Я держу, — сообщила она. — Он успокоился.
Митя действительно молчал. Смотрел на новое лицо с выражением человека, который ещё не решил, плакать или нет.
— Я его покормлю, — сказала Катя.
— Подожди, пусть ещё поспит.
— Он не спит, он голодный, — отрезала Катя.
Нина Павловна передала ребёнка. Не сразу — подержала секунду, чуть развернула, уложила иначе, и только потом.
Катя забрала сына. Вышла в спальню, закрыла дверь.
Сидела с Митей, кормила, смотрела в стену.
За дверью — тихое шуршание. Нина Павловна ходила по квартире.
Виталий вернулся в семь. Поцеловал мать в щёку, поднял сына, сказал «ну как вы тут», лёг на диван с телефоном.
— Мама приготовила суп, — бросила Нина Павловна из кухни.
— О, отлично. — Виталий не двинулся с дивана.
Катя накрыла на стол. Сидели втроём. Нина Павловна рассказывала про соседей в Рязани. Виталий кивал. Катя ела суп — хороший суп, ничего не скажешь.
Митя спал в детской.
После ужина Виталий ушёл на кухню мыть посуду. Нина Павловна осталась с Катей.
— Ты выглядишь лучше, — произнесла свекровь. — Вот видишь, как хорошо, что я приехала.
— Да, — ответила Катя.
Пауза.
— Я думаю, кресло перенести в вашу спальню, — добавила Нина Павловна. — Чтобы мне ночью не ходить через всю квартиру. Удобнее будет.
Катя посмотрела на неё.
— В мою спальню.
— Ну да. Туда, где Митя спит. Мне же надо к нему вставать ночью.
— Вставать к нему ночью — это моя работа.
— Катя, я же помочь.
— Нина Павловна.
Свекровь замолчала. Первый раз за весь день.
— Вы приехали помочь. Я слышу. — Катя говорила тихо, ровно. — Но кресло останется там, где стоит. Детская — наша с Митей. Ночью я встаю сама. Питание — моё дело и дело врача, не ваше. Полки — на месте. Матрас — нас устраивает.
Пауза.
— Всё остальное — рада вашей помощи.
Нина Павловна смотрела на неё.
За стеной загремела посуда — Виталий мыл.
— Ты обиделась, — наконец произнесла свекровь.
— Нет. Я обозначила, как у нас устроено.
Виталий вышел из кухни вытирая руки полотенцем, посмотрел на обеих. Что-то почувствовал — хватило не спрашивать.
— Мам, давай я тебе постелю, устала с дороги.
Нина Павловна встала. В дверях задержалась.
— Я же только добра хочу, — выдавила она.
— Я знаю, — сказала Катя. — Спокойной ночи.
Ночью Митя проснулся в три.
Катя встала сама. Взяла его, прошла на кухню, покормила в темноте. За окном светились чужие окна. Где-то ехала машина.
Митя ел серьёзно, с концентрацией.
Из коридора не донеслось ни звука. Нина Павловна не вышла.
Катя сидела и думала: вот так. Просто так. Сказала — и ничего не рухнуло.
Утром Нина Павловна собирала сумки.
— Может, останешься до среды? — спросил Виталий.
— Нет, поеду. — Свекровь застёгивала молнию. — Дома дела.
Она попрощалась с Митей долго — подержала, поправила ему шапочку, потрогала щёку. В этом была настоящая нежность. Это Катя видела.
— Приезжайте, — сказала она свекрови.
Нина Павловна посмотрела. Кивнула.
— Приеду. Когда позовёшь.
Дверь закрылась.
Виталий стоял в коридоре.
— Что между вами было? — спросил он.
— Ничего, — ответила Катя. — Мы договорились.
Он смотрел на неё секунду, потом кивнул — медленно, как человек, который кое-что понял, но переспрашивать не будет.
Митя захныкал из детской.
Катя пошла к нему.
На кухне стояли банки с вареньем и мёдом — Нина Павловна оставила. Катя посмотрела на них. Взяла баночку с мёдом, поставила на полку.
Пусть стоит.