1. Империя на пути к закату
К середине XV века то, что некогда было великой Византийской империей, превратилось в жалкую тень былого величия. Владения, когда-то простиравшиеся от Карфагена до Евфрата, от Дуная до границ Персии, теперь фактически ограничивались лишь стенами своего столичного города. Империя, просуществовавшая более 1000 лет, подходила к своему закономерному и трагическому финалу. А ведь когда-то Константинополь, столица Византийской державы, считался самым могущественным и благоустроенным городом мира, «Царем городов» (как его называли на Руси), средоточием богатств и наук.
Многие годы для современников, особенно для западноевропейцев, Константинополь был воплощением сказочной роскоши. Когда в VII веке паломник Аркульф увидел город, он был поражен тем, что дома здесь строят из камня — материала, который в Европе того времени был доступен лишь самым богатым.
Любопытный факт: к началу XII Константинополь был единственным городом-миллионником в мире, тогда его население составляло 1 млн. 200 тыс. человек
Главной же архитектурной жемчужиной и сакральным центром города был, несомненно, храм Святой Софии — Премудрости Божией. Возведенный в VI веке при императоре Юстиниане, он поражал современников своими размерами и великолепием. По преданию, именно божественная красота литургии в Святой Софии настолько потрясла послов киевского князя Владимира, что они воскликнули: «Не знаем, где мы были: на небе или на земле!», что в итоге и предопределило выбор веры для Древней Руси.
Город окружали знаменитые стены Феодосия, которые на протяжении многих веков делали его практически неприступным. Эта шестикилометровая линия укреплений была сложным инженерным сооружением, включавшим ров, внешнюю стену и мощную внутреннюю стену с 96 башнями.
Однако картины запустения, открывавшиеся путешественникам XV века, поражали воображение: целые кварталы лежали в руинах, на месте некогда людных площадей зеленели сады и даже пахотные поля. Торговля, приносившая когда-то баснословные доходы, замерла; население страдало от голодовок и эпидемий. Численность горожан, некогда самого многолюдного города христианского мира, сократилась катастрофически — от древних 500-600 тысяч жителей к моменту осады осталось по разным данным от 40 до 100 тысяч душ. Константинополь представлял собой картину крайнего запустения.
Трудно было поверить, глядя на эти развалины, что эта же империя когда-то была самой передовой державой своего времени. Византийцы блестяще сохранили античные знания, которые на Западе после падения Римской империи были надолго забыты. Именно здесь, в Константинополе, изучали математику не только для налоговых исчислений, но и для сложнейших астрономических расчетов и строительства. Медицина в Византии была настолько развита, что в XI веке именно в Константинополе открылось первое в Европе высшее медицинское училище. А изобретенный византийцами «греческий огонь» — зажигательная смесь на основе нефти и серы, которую невозможно было потушить водой, — в течение столетий оставался грозным секретным оружием, спасавшим империю от морских вторжений.
Однако ни величие духа, ни гениальность инженеров не могли вечно сдерживать ход истории. Гигантская империя начала давать трещины. Постепенная потеря восточных провинций, захваченных арабами в VII веке, подорвала экономическую мощь. Но самые страшные удары Византия получила с Запада. Четвертый крестовый поход, задуманный для освобождения Иерусалима, закончился чудовищной трагедией: в 1204 году крестоносцы, подстрекаемые венецианцами, вместо того чтобы сражаться с мусульманами, штурмовали и разграбили христианский Константинополь.
Империя, которую не могли взять персы и арабы, пала под ударами собратьев по вере. Хотя в 1261 году грекам удалось отбить столицу, это был пирровый триумф: за годы латинского владычества город был разграблен настолько, что уже не мог оправиться, а торговые привилегии навсегда ушли к итальянским республикам. Экономика была подорвана, казна пуста, а население рассеяно.
Но самым губительным фактором оказались не внешние враги, а внутренние распри. XIV и XV века стали эпохой разрушительных гражданских войн, когда несколько императоров одновременно оспаривали власть, нанимая на службу турецких наемников и опустошая собственные земли. Именно эти периодические изнурительные гражданские войны, по мнению историков, стали главной причиной финального краха, так как они полностью истощили финансовый и мобилизационный потенциал государства.
К моменту вступления на престол последнего императора Константина XI Палеолога в 1449 году империя уже была обречена, раздираемая внутренними противоречиями. Запад, на помощь которого так надеялись, оказался бессилен — последний крестовый поход против турок закончился сокрушительным разгромом при Варне в 1444 году. А на востоке набирал силу молодой султан Мехмед II, вошедший в историю как Завоеватель. Византийские историки с горечью описывали последние годы: в портах не было кораблей, в арсеналах — оружия, а в опустевших церквях уже мало кто молился о спасении. Все понимали, что дни Второго Рима сочтены и не за горами тот день, когда турки водрузят знамя ислама на соборе Святой Софии.
2. Турки-османы готовятся к штурму
21-летний султан Мехмед II, прозванный впоследствии Завоевателем, готовился к взятию Константинополя системно и методично. После вступления на престол в 1451 году он сразу начал подготовку к решительному штурму, действуя с невероятной для его возраста прозорливостью и жестокостью. Первым делом он заключил мирные договоры со своими западными соседями и подавил мятеж правителя Карамана в Малой Азии, обезопасив тылы. Затем, в марте 1452 года, на европейском берегу Босфора, в самом узком месте пролива, началось строительство мощной крепости Румели-Хисар (в турецком произношении — Румелихисар). Она вставала прямо напротив старой крепости Анадолухисар, построенной еще прадедом Мехмеда, султаном Баязидом I. Теперь Босфор оказался зажат с двух сторон, и любой корабль, идущий в Черное море или обратно, неизбежно попадал под прицел турецких пушек.
Это была стройка невиданного размаха и жестокости. Султан мобилизовал тысячи каменщиков и более двух тысяч подсобных рабочих. Строительство шло с чудовищной скоростью — всего за 4 месяца и 16 дней крепость была полностью готова. Для возведения стен турки разбирали окрестные церкви, монастыри и даже древние византийские тюрьмы, известные как «башни Леты и Забвения». Султан лично объезжал стройку, поторапливая рабочих. Когда же византийские послы прибыли к Мехмеду, пытаясь узнать цель столь агрессивного строительства и даже предложив платить дань, разъяренный султан просто приказал их обезглавить. Сообщение Константинополя с черноморскими портами, откуда город получал зерно, было прервано. Город превратился в западню. Вскоре Румели-Хисар вооружили пушками большого калибра, и ее гарнизон начал досматривать и топить все суда, пытающиеся прорваться в Константинополь.
Численное превосходство турецкой армии было подавляющим. Согласно оценкам современных историков, основанным на свидетельствах очевидцев, под стенами Константинополя собралось от 100 до 150 тысяч солдат, не считая многочисленного флота: султан располагал около 80 военными кораблями и более 300 транспортными судами, необходимыми для перевозки войск, продовольствия и снаряжения. В то же время император Константин XI мог выставить не более 7–8 тысяч защитников. Эта небольшая армия включала в себя немногочисленных византийских воинов, отряды венецианцев и генуэзских добровольцев. Лишь небольшой отряд генуэзского кондотьера Джованни Джустиниани Лонго, прибывший на двух кораблях с отрядом в 700 хорошо вооруженных солдат (по другим сведениям, порядка 400 человек из Генуи и 300 с островов Хиос и Родос), стал заметным подкреплением. Этот опытный военачальник, имевший репутацию знатока крепостной обороны, сразу же возглавил оборону сухопутных стен и стал правой рукой императора.
Мехмед II, в отличие от своих предшественников, имел решающее преимущество — он создал мощную артиллерию. В те времена осадная артиллерия считалась сильной, если на тысячу солдат приходилось одно орудие, производящее от 3 до 5 выстрелов в день. Но Мехмед сосредоточил под стенами города множество пушек и бомбард. Бомбардировка Константинополя велась ежедневно на протяжении шести недель, и в день производилось от 100 до 150 выстрелов.
И хотя стены Константинополя считались золотым стандартом фортификации и на протяжении веков выдерживали многочисленные осады, разбивая о свою каменную твердыню любые катапульты и стандартные орудия, они не смогли выстоять перед сильной турецкой артиллерией.
Решающую роль сыграл венгерский (или, по другим данным, трансильванский) инженер Урбан (Орбан). Он прибыл в Константинополь, предлагая свои услуги последнему василевсу и демонстрируя чертежи гигантских бомбард. Но император, чья казна была пуста, не смог обеспечить мастера ни необходимыми материалами, ни достойной платой. Тогда оскорбленный Урбан отправился прямиком к Мехмеду II, который с радостью принял его предложение. Урбан заявил султану, что его орудие способно сокрушить «стены самого Вавилона». Мехмед, у которого «был мощный стимул, средства и материалы», немедленно приказал приступить к работе. Так в 1452 году в Адрианополе началось создание монструозной бомбарды, получившей название «Базилика» (или «Османская пушка»).
Изготовление гигантского бронзового орудия заняло около трех месяцев. Это был настоящий монстр — возможно, самое крупное артиллерийское орудие, когда-либо создававшееся в XV веке. Точные характеристики «Базилики» разносятся в источниках, но, судя по всему, ее длина составляла от 8 до 12 метров, вес — около 32 тонн, а калибр — почти метр. В качестве материала использовалась литая бронза. Огромная бомбарда стреляла каменными ядрами весом более полутонны (272–550 кг) на расстояние до 2 километров.
И вот, 5 апреля 1453 года, когда султан разбил свой походный шатер перед стенами города, «Базилика» заняла позицию напротив самого уязвимого участка укреплений — ворот Святого Романа.
Хотя новое орудие имело массу недостатков — заряжание занимало несколько часов, отдача была чудовищной, а бронза быстро давала трещины — его разрушительная сила оказалась решающей. Уже на второй день эксплуатации на стволе «Базилики» появились трещины, и ее приходилось постоянно ремонтировать. Через шесть недель интенсивной стрельбы она и вовсе разрушилась от собственной отдачи. Но за это время «Базилика» успела нанести стенам повреждения, которые не могли исправить никакие ночные ремонтные работы защитников. Гигантская бомбарда пробила в легендарных стенах смертельную брешь, которая и предопределила исход штурма 29 мая 1453 года.
3. Ход осады: от первого выстрела до последней ночи
Осада Константинополя официально началась 6 апреля 1453 года, когда султан Мехмед II торжественно развернул своё знамя перед главными воротами города — воротами Святого Романа. День был пасмурным, моросил дождь, но это не помешало туркам занять позиции на всём протяжении сухопутных стен — от Мраморного моря до Золотого Рога. Лагерь султана расположился на холме в полутора километрах от линии укреплений. Согласно хронике венецианского врача Николо Барбаро, который вёл дневник изо дня в день, осаждённые впервые увидели «неисчислимое множество огней» турецкого лагеря в ночь на 5 апреля и поняли, что отступать некуда. Император Константин XI отдал приказ закрыть все ворота города, кроме одного — военных ворот, через которые осуществлялась связь с внешним миром.
География Константинополя определяла стратегию обороны. Город лежал на треугольном мысу между Мраморным морем на юге и глубоким заливом Золотой Рог на севере. С суши, со стороны Фракии, его прикрывали знаменитые стены Феодосия — тройной пояс укреплений протяжённостью около 6,5 километров. С моря же защита была слабее: стены здесь были ниже и тоньше, поскольку считалось, что вражеский флот не сможет прорваться к ним из-за сильных течений пролива Босфор.
К 21 апреля Мехмед понял, что без контроля над Золотым Рогом он не сможет ни блокировать город с моря, ни штурмовать его с северных стен. Турки попытались прорвать цепь, но их корабли были отброшены греческими и венецианскими судами с большими потерями. И тогда султан применил тактический ход, который потряс воображение современников и до сих пор считается одним из самых дерзких в военной истории. Он приказал перетащить свой флот по суше через Галатский холм — прямо в обход цепи. В одну ночь — с 21 на 22 апреля — корабли оказались спущены на воду внутри Золотого Рога.
Пять с половиной недель (43 дня) осады превратились в изнурительную «артиллерийскую дуэль» между османскими пушками и византийскими каменщиками. Днём турки разрушали стены, а каждую ночь, под свет факелов и под непрекращающимся ружейным огнём, защитники наскоро заделывали проходы. В ход шло всё: брёвна, земляные мешки, камни из разрушенных окрестных зданий, даже древние мраморные колонны из близлежащих церквей.
Однако, несмотря на все усилия, повреждения становились катастрофическими. Пушка Урбана, несмотря на постоянные поломки (её ремонтировали каждые несколько дней), к концу мая нанесла стене Святого Романа такой урон, что пролом достигал в ширину нескольких десятков метров. Защитники возвели за ним внутренний частокол и вал из земли и брёвен, но понимали, что это лишь временная мера. Один из очевидцев позднее напишет: «Стены уже не были стенами, но грудой камней, державшейся на честном слове и мужестве осаждённых».
К середине мая положение города стало отчаянным. Попытки вызвать подкрепление с Запада провалились: последний генуэзский корабль, прорвавшийся сквозь турецкую блокаду в конце апреля, привёз лишь несколько десятков добровольцев. 23 мая на горизонте появились три больших венецианских судна, но турки отогнали их артиллерийским огнём. Император Константин XI, понимая, что помощи больше не будет, отверг очередное предложение Мехмеда о сдаче города на условиях выплаты ежегодной дани.
4. 29 мая 1453 года: последний штурм и гибель империи
В ночь с 28 на 29 мая Мехмед II отдал приказ к генеральному штурму. Султан лично объехал войска, пообещав каждому солдату три дня неограниченного грабежа — всё, что они смогут унести из города, станет их законной добычей. Обещание это традиционно разжигало религиозный и воинский пыл османских войск: для них взятие Константинополя было не только военной победой, но и священной обязанностью.
Атака была организована в три волны — классическая османская тактика, призванная истощить защитников перед решающим ударом. Первая волна, около полуночи, состояла из нерегулярных отрядов башибузуков — разношёрстного сброда, набранного из авантюристов, беглых крестьян и преступников со всей Анатолии и Румелии. Их оружием были копья, кривые сабли и дубины, а главным достоинством — численность и готовность умереть за добычу.
Вторая волна двинулась через час после отступления первой. Это были регулярные пехотные части азапов — хорошо обученные пехотинцы, получавшие жалование от султана. Они наступали более организованно, используя лестницы и тараны, и нанесли серьёзный урон защитникам стены Святого Романа. Бой там достиг высочайшего накала: по свидетельству Николо Барбаро, «кровь текла по канавам, как вода во время дождя». Однако и эта атака была отбита, хотя многие защитники пали от стрел и копий.
И тогда, около трёх часов утра, Мехмед бросил в бой свою гвардию — элитный корпус янычар. Это были лучшие солдаты Османской империи, воспитанные в казармах, дисциплинированные, одетые в кольчуги и вооружённые аркебузами и мечами. Они наступали в абсолютной тишине — в отличие от кричащих башибузуков, янычары шли молча, сомкнутым строем, и удар их был страшен.
И вот в самый разгар боя, около четырёх часов утра, случилось событие, решившее судьбу города. Джованни Джустиниани Лонго, командовавший обороной в самом опасном месте — у пролома стены, — был тяжело ранен. По одним источникам, его поразила турецкая пуля, по другим — осколок камня или арбалетная стрела в незащищённую доспехами ногу. Ранение оказалось настолько серьёзным, что Джустиниани потребовал немедленной эвакуации.
Отступление Джустиниани вызвало панику среди итальянских наёмников. Потеряв своего командира, они начали беспорядочно отходить, оставляя пролом. Греческие воины императора попытались удержать позицию, но их было слишком мало. Турки мгновенно воспользовались брешью и замешательством.
Последний император Византии Константин XI Палеолог, узнав, что пролом потерян и враг в городе, принял самое достойное решение. Как сообщают все без исключения греческие источники, он сбросил с себя императорские регалии — пурпурные сапоги и золотую корону, — надел доспехи простого солдата и, обнажив меч, ринулся в самую гущу боя. «Свободный город не может быть отдан, — сказал он своим спутникам, — я умру с ним».
Георгий Сфрантзис, которого император незадолго до штурма отправил с поручением на другой конец города и который не был свидетелем гибели своего господина, позднее записал со слов очевидцев: Константин сражался у ворот Святого Романа, пока вокруг не пали все его телохранители. Его тело так и не было опознано среди груды убитых — по легенде, турки приняли его за простого воина, отрубили ему голову и, лишь когда сняли доспехи, поняли, кого убили.
Прорыв янычар в город положил начало не просто военному поражению, а настоящей катастрофе. Остатки защитников — около двух тысяч человек — отступили к узким улицам вблизи Софийского собора, но были перебиты или пленены. Мехмед II сдержал слово: солдатам было позволено три дня грабить, насиловать и убивать.
Николо Барбаро с ужасом описывает сцены в храме Святой Софии: тысячи мирных жителей — женщин, стариков, детей — укрылись там, надеясь на чудо. Но когда турецкие солдаты выломали двери, они начали резню прямо у алтаря. Священники продолжали читать молитвы до последней минуты, а затем исчезли — легенда гласит, что они вошли в стену собора и выйдут, когда София вновь станет христианской. По оценкам современников, около 30 000 жителей Константинополя были проданы в рабство. Знаменитая библиотека города, хранившая сотни тысяч манускриптов, была сожжена или разграблена.
Таким образом, 29 мая 1453 года тысячелетний Константинополь, «Царь городов», пал. Венецианский сенат, получив известие о катастрофе, объявил траур. Папа Римский Николай V тщетно призывал к новому крестовому походу. А Византия, империя ромеев, великая наследница Римской империи, пережившая столько осад и унижений, наконец прекратила своё существование.