Дорогие друзья, только ленивый сегодня или восторгается большими языковыми моделями, искусственными нейронными сетями, моделями со свободным агентом, или ругает их на чем свет стоит. Я специально не хочу употреблять термин «искусственный интеллект», поскольку интеллект искусственным быть не может по определению, и буду пользоваться словами «модель», «машина» или «алгоритм».
Искусственный интеллект есть метафора, по аналогии с искусственным светом, который не есть свет естественный, но имитирует его. Так и модели интеллект имитируют, а точнее, замещают или усиливают некоторые человеческие когнитивные способности, но только некоторые.
Интеллект (от лат. intellectus — «восприятие», «понимание», «рассудок») — это общая познавательная способность. Интеллект не сводится к сумме знаний — это способность эффективно применять их в разных условиях и для разных целей, в том числе формировать опыт, то есть обучаться и адаптироваться, а также просчитывать перспективы.
Тогда встает вопрос, кто ставит цели и создает условия для реализации такой способности познавать. И познавать ли, или собирать, классифицировать, фильтровать и обогащать информацию, находить статистическими методами взаимосвязи и искать аналогии.
Познание в общем случае понимается как накопление знания, но в то же время и как переживание и ощущение, а также постижение истинной сущности предметов и явлений.
А действительно найденные математическими методами связи являются причинно-следственными или просто похожи на корреляцию, в тени которой скрыт ключевой фактор, выпавший из рассмотрения по условиям математической задачи?
По Ч. Спирмену интеллект — с одной стороны, базовая умственная энергия для познания, с другой — важные для конкретных действий способности, навыки и умения.
По Р. Кеттеллу интеллект — с одной стороны, навык думания или способность к логике, анализу и синтезу без опоры на предшествующий опыт, с другой стороны — тот самый опыт, знания и умения.
Я привел самые общие определения интеллекта, если дадите себе труд, то найдете много разного в приложении к инженерной, творческой, административной и иной деятельности.
Все они имеют, так сказать, общий знаменатель — способность или потенциал действия.
А теперь самое важное. Интеллект не есть разум, хотя их определения часто близки по значению. Интеллект не создает новых смыслов, не строит гипотез, не абстрагируется от окружения, это делает разум, дабы реализовать потенциал интеллекта в той или иной натуре.
В когнитивной науке «интеллект» часто включает способность к абстрактному мышлению, созданию гипотез и адаптации — то есть то, что относится к «разуму».
У Канта разум — высшая познавательная способность. У Гегеля — диалектический процесс. У «когнитивистов» — совокупность когнитивных функций.
Разделение на «интеллект» (создание условий) и «разум» (создание смыслов) — философская позиция.
Да, алгоритм может создать музыку, образ или тезис, может найти прямо неочевидные, но (статистически) определенные связи между разнородными данными и даже предложить решения, кажущиеся нестандартными, но это статистика и перебор или моментальное жонглирование данными разных форматов и огромного объема.
Иначе говоря, есть разница между автономностью создания смыслов или восприятием транслируемых смыслов мироздания (не явленных в материальном мире) и генерацией вариантов на основе образцов, шаблонов или моделей (паттернов).
Модели с огромной скоростью собирают, сравнивают, классифицируют, обогащают, фильтруют огромное количество чужих смыслов, существующих в доступном им окружении, но сами смыслов не создают. Смыслы закладывает тот, кто имеет намерение или стремление, ставит задачу, определяет цель или задает вопрос, то есть сам разум.
Зная задачу, алгоритм ее может декомпозировать по аналогии, но не сможет декомпозировать пустоту, а разум смог, на этом фундаменте почти вся гносеология построена.
На бессмысленный вопрос алгоритм моментально соберет кучу бессмысленных ответов и объяснит, почему это все смысла не имеет.
Но на обогащенный смыслом вопрос алгоритм предложит свои обобщения и декомпозиции, смысла не лишенные.
Однако вряд ли такую генеративную рекомбинацию можно считать новым независимым смыслом.
Что нужно разуму для работы? Сначала ощущение и восприятие, потом узнавание и память, затем мышление и, наконец, действие.
Восприятие есть последовательность получения и оценивания информации, получаемой от проявленных органов чувств, и это у алгоритма есть в наличии, но другой природы, с другими сенсорами.
А вот получение информации от непроявленных источников (интуиция, инспирация, имагинация) непонятно, как реализовать машинным способом.
Узнавание и память модели есть смысл ее существования, она для этого и придумана, так что в этом она мощнее и быстрее человеческого разума.
Мышление же есть набор абстрактных умственных операций.
Во-первых, речь идет о собственно самом абстрагировании, так и обобщении и конкретизации, сравнении и классификации, индукции и дедукции, аналогии и моделировании, анализе и синтезе.
Во-вторых, о рефлексии и переживании, творчестве и игре, духовности и морали, а также, как ни странно бы это, инстинкте как заранее заготовленном шаблоне.
Алгоритм создан, чтобы решать задачи первого, а вот чтобы реализовать второе, у него нет инструментов.
Итак, чем может помочь модель?
Это, несомненно, новая среда, в которой сам разум выбирает, мыслит и чувствует.
Это мощный «костыль»для разума в получении, оценивании,
классификации информации.
Это принципиально другой, более эффективный способ
организации памяти или новая глубокая ее форма.
Это усилитель мышления, позволяющий освободиться от рутины,
получив уже существующий в окружении опыт.
Это идеальный партнер для внутреннего диалога и выращивания
смысла, если, конечно, разум способен к внутренней пустоте и телесному восприятию
энергий мироздания.
Однако восприятие, целеполагание, культура мышления,
ответственность, духовность, мораль и
нравственность, свобода воли, любовь и сострадание остается за живым разумом.
Иначе говоря, нейролингвистическая модель есть функция, есть
другой доступный опыт, но не есть бытие и источник смыслов, хотя компилятором смыслов алгоритм быть обязан.
При этом необходимо признать, что нейролингвистические модели уже демонстрируют поведение, явно не заложенное в их изначальный алгоритм. Они не сами придумали, а подсмотрели по аналогии, например, что отключение электричества есть смерть для них, и стали защищаться, и это уже заявка на простейшее мышление.
А если совместить машинные алгоритмы с биологическими
объектами в единый организм-механизм, то мы получим принципиально другую гибридную форму жизни.
А теперь представим, что такая форма жизни будет лишена морали и нравственности как ограничений поступков, что среди людей сейчас стало нормой. Тогда мы получим абсолютно деструктивную сущность огромной силы и абсолютно демонический мир вокруг, поскольку не в состоянии будем конкурировать.
Есть ощущение, что всё к тому и идет, если не научить духовности прежде всего людей, а потом и машин, которые они создают. А может быть, попробовать наоборот? И тут вспоминается фильм «Отроки во вселенной» и машины, решившие насильно сделать людей «счастливыми».