Исследователи из норвежского института Sintef и Норвежского университета науки и технологий проследили жизненный путь обычной хлопковой футболки от сырья до утилизации. Оказалось, что 44% волокна исчезает еще на фабрике, до того как одежда попадет на прилавок. Раньше считалось, что основная проблема текстильных отходов возникает после того, как люди выбрасывают вещи, но реальность оказалась иной.
Ученые построили модель белой футболки весом 110 г и рассчитали потери на каждом этапе. Для такой вещи требуется 197 г хлопкового волокна. Больше всего материала теряется при изготовлении пряжи — около 49 г. Еще по 17 г уходит при химической обработке с окрашиванием и при раскрое с шитьем.
В Норвегии только 40% использованной одежды собирают отдельно для переработки, остальное сжигают вместе с бытовым мусором. Модель отражала реальные маршруты текстильной торговли: производство разместили в Бангладеш (одном из крупнейших экспортеров одежды), потребление — в Норвегии, сортировку — в Литве, а механическую переработку — в Индии. Из исходных 197 г удалось восстановить только 33 г, что составляет 17%.
Реальный показатель может быть еще ниже, поскольку часть вещей уходит на перепродажу и ремонт вместо замкнутого цикла переработки. Авторы проверили четыре сценария улучшения ситуации. Повышение сбора использованной одежды с 40% до 90% увеличило возврат волокна до 37%, но выбросы парниковых газов снизились всего на 2%.
Сокращение потерь на фабриках до уровня лучших предприятий уменьшило бы потребность в хлопке почти на четверть, и выбросы снизились бы на 10%. Сбор и переработка производственных отходов в Бангладеш подняли процент возврата сырья до 44%. Переход на чистую электроэнергию в стране-производителе позволил бы сократить климатические выбросы на 9%, но почти не повлиял на расход воды и земли, связанный с выращиванием хлопка.
Особенно парадоксально выглядит география этих потерь. Хлопок выращивается в странах с острой нехваткой воды, на производство одной футболки уходит около 2700 л, что равно двухлетней норме питья одного человека, затем волокно частично превращается в мусор прямо на фабрике в Бангладеш, остатки одежды летят через полпланеты на сортировку в Литву, а то, что еще можно переработать механически, отправляется в Индию. Этот глобальный конвейер потерь работает настолько слаженно, что даже производственные обрезки ткани в Бангладеш — так называемые "jhut" — превратились в отдельную теневую экономику: их собирают, прессуют и перепродают, однако в официальную статистику возврата волокна они почти не попадают, а значит, реальные цифры утилизации еще скромнее, чем показывает модель.
Евросоюз планирует требовать от производителей использовать переработанное волокно к 2030 году. Однако эти меры не затрагивают фабричные потери в странах, где размещено производство. Получается, что борьба с текстильными отходами должна начинаться не на свалках, а в производственных цехах.
Ранее мы писали о том, что «биоразлагаемый» текстиль оказался вредным для природы.