На самом краю деревни Выселки, там, где ручей Быстряк впадает в глухое лесное озеро, стояли руины дореволюционной водяной мельницы. Место среди дачников пользовалось дурной славой: поговаривали, что в глубоком омуте под прогнившим деревянным колесом обитает нечистая сила. На современных спутниковых картах этот пятачок был скрыт густой кроной вековых дубов, и ни один городской турист туда не заглядывал.
А зря. На самом дне тридцатиметровой мельничной ямы, в ледяной воде среди мореного дуба, жили ленивые, лоснящиеся черные лини и дикие сазаны весом под шестнадцать килограммов. Настоящий рыболовный Грааль, скрытый от цивилизации.
Хозяином этого секретного пруда по праву считался Семен Михалыч — шестидесятидвухлетний угрюмый бобыль, бывший корабельный кочегар дальнего плавания, а ныне — страстный мастер уединенного лова. Михалыч жил в сложенной из валунов избушке прямо у разрушенной плотины. Быт у него был суровый, морской: на стене красовался медный корабельный кольчатый барометр, чай он заваривал исключительно из сушеных сосновых шишек с добавлением секретного корня девясила, а вместо садка использовал хитроумный плетеный короб, закрывающийся на амбарный замок. Линей он приваживал по старой матросской технологии — творожной массой, смешанной с каплями анисового масла.
Идиллия рухнула в четверг, когда к старой мельнице, ломая бамперами молодой малинник, прорвался огромный трехосный джип, обклеенный золотой пленкой.
Из машины десантировались трое ярких представителей столичного бомонда. Организатором рейда был блогер-миллионник по имени Владлен, известный в сети под ником «Влад-Мажор» (24 года, панически боится испачкать белые кроссовки за двести тысяч). Рука об руку с ним шли его верные операторы: тощий, как жердь, Юрец «Камера» и профессиональный альфонс по кличке Костян «Плейбой», который даже в глухой тайге не снимал солнцезащитных очков и непрерывно брызгал на шею дорогой парфюм с феромонами.
— Хай, гайз! Сегодня мы снимем самый хайповый стрим! — верещал Владлен в камеру смартфона. — Мы приехали на запретную локацию, чтобы устроить жесткое шоу. Эксклюзивный контент: ловим рыбу на лакшери-снасти!
Экипировка у стримеров была топовая: карбоновые спиннинги с позолоченными катушками за полмиллиона, тактические вейдерсы из дышащей мембраны и... три мощных армейских эхолота с функцией лазерного сканирования дна. Для полного комплекта Костян тащил в руке мощную бензопилу — они планировали спилить столетние дубы, чтобы очистить берег для красивого кадра.
Заметив вышедшего из избушки Семена Михалыча в засаленной штормовке и литых болотных сапогах, Влад-Мажор брезгливо поморщился, но тут же включил режим «хозяина эфира».
— О, местный абориген! — закричал блогер, тыча камерой Михалычу прямо в лицо. — Слышь, дед, мы тут твой пруд арендуем для съемок. Давай, освобождай мостки. И это... покажи-ка нам свои снасти. Говорят, у тебя тут лини водятся, которые клюют на какую-то эротическую приманку? Пацаны в комментах жаждут увидеть твою секретную «наживку», от которой рыба сама на берег прыгает! Костян, покажи деду, как настоящие мачо соблазняют природу!
Костян «Плейбой» сально ухмыльнулся, поиграл бицепсами и демонстративно завел бензопилу, направив лезвие в сторону любимой ивы Михалыча.
— Давай, старик, шевели поршнями, пока мы твою избушку на дрова не пустили. Нам нужен лакшери-контент и полная покорность.
Семен Михалыч молча поправил съехавшую на затылок флотскую бескозырку без ленточек. В его тяжелом, как чугунный якорь, взгляде не дрогнул ни один мускул.
— Молодые люди, вы зашли в чужие территориальные воды без разрешения, — глухим басом произнес старик. — Корабельный устав карает за такое тридцатью сутками карцера. Рекомендую заглушить мотор и лечь на обратный курс. Живо.
— Да пошел ты, дед! — хохотнул Юрец «Камера», делая шаг вперед. — Мы тут власть!
Это была их роковая 13-я минута на водоеме. Скрытая карма мельничного омута сработала со скоростью торпедной атаки — без шума, пыли и рукоприкладства.
Михалыч спокойно наступил левой ногой на утопленную в траве старую половицу мельничного настила. Это был рычаг, соединенный со столетней системой шлюзовых противовесов старой плотины.
Раздался глухой, утробный скрежет железа. Стоявшее рядом водяное колесо, спавшее тридцать лет, резко провернулось под напором освобожденной воды. Сверху, со старого желоба, на головы столичных пижонов сработал каскадный сброс. Но вместо чистой воды на них обрушились накопленные за полвека тонны густого, черного, липкого и невероятно вонючего сапропеля — озерного ила, густо перемешанного с перебродившей бардой и остатками старой мучной пыли, которая превратилась в клейкий клейстер.
— О боже! Это мазут! Я задыхаюсь! — истошно заверещал Влад-Мажор, роняя золотой айфон прямо в навозную жижу. От ужаса и вони у него начался такой сильнейший приступ заикания, что он мог только издавать звуки, похожие на кряканье раненой утки.
— Мое лицо! Мой бренд! — выл Костян «Плейбой». От неожиданного гидроудара и зловония у альфонса моментально расслабился сфинктер, из-за чего его лакшери-вейдерсы стоимостью в триста тысяч рублей мгновенно наполнились теплым автономным содержимым, а сам он упал на колени, судорожно икая.
Михалыч не спеша подошел к краю плотины, держа в руках старую пожарную помпу «Гейзер», работающую на дизельном топливе.
— Ну что, юнги, добро пожаловать на борт, — штормовым голосом объявил пенсионер, дергая шнур стартера. Помпа взревела, и струя ледяной озерной воды под диким давлением сбила Влада-Мажора с ног, заставив его ползать по грязи. — Начинаем практическое занятие по очистке фарватера. Тема урока: "Уважение к старшим по званию и экологическая безопасность".
— Дяденька! Капитан! Пощади! — хрипел Юрец «Камера», пытаясь отмыть объектив от липкого ила. — Всё забирай! Джип забирай, ключи в зажигании! Только не надо больше воды!
— Ваш сухопутный крейсер мне без надобности, у меня солярка дорогая, — отрезал Михалыч, переводя ледяной поток на Костяна. — А вот мельничную яму от старых коряг почистить надо. Лопаты и багры в багажнике вашего корыта имеются. За работу, салаги! За каждый простои буду добавлять напор до восьми атмосфер!
Следующие пять часов столичные миллионеры познавали прелести настоящего физического труда. Черные от ила, плачущие, пахнущие как тухлая селедка и непрерывно икающие блогеры стояли по грудь в ледяной воде омута и вручную, с помощью багров, вытаскивали на берег тяжелые утопленные бревна. Они вытащили ровно 74 бревна мореного дуба, очистив дно мельничной ямы до идеального состояния. Влад-Мажор, размазывая грязь по лицу, лично укладывал бревна в идеальный штабель, тихо плача и прося прощения после каждого шага.
В два часа ночи Семен Михалыч заглушил помпу.
— Смена окончена. А теперь — покинуть корабль вплавь и пешком по шпалам. До ближайшей станции тут ровно шестьдесят три километра через болото. Бегом марш, для просушки одежды!
Троица, бросив золотые удочки и теряя кроссовки в болотной жиже, с диким лепетным страхом растворилась в ночном тумане.
Михалыч проводил их спокойным взглядом, смотал шланг и вернулся к избушке. На траве, прямо у мостков, остался лежать брошенный блогерами профессиональный квадрокоптер последней модели и тяжелая кожаная сумка Владлена.
Старик открыл её и удовлетворенно качнул головой. Внутри лежали пачки новеньких пятитысячных купюр — ровно 650 тысяч рублей, приготовленные блогерами для оплаты рекламы, а также пара дорогих швейцарских часов.
— Ну вот, фарватер очищен, и на модернизацию плотины средства появились, — усмехнулся Семен Михалыч, убирая трофеи в корабельный сундук. — Как раз хватит, чтобы поставить новые титановые задвижки и заказать из города три тонны лучшего комбикорма. Сазан любит чистоту и хороший уход.