Глухомань вокруг речушки Гниловодки, что в семидесяти километрах от ближайшего асфальта, напоминала декорации к триллеру. Мертвые мшаники, качающиеся под ногами сплавины и тишина, от которой закладывало уши. Место дикое, суровое, чужих не любящее. Нормальные люди сюда за тридевять земель не сунутся, но для крупного, жирного карася и дикой щуки здесь был настоящий рай.
Именно сюда, взрывая тишину ревом форсированного мотора, приплыла на надувной лодке ядовито-зеленого цвета троица городских мажоров. Знакомьтесь: Эдик «Карамель» (32 года, панически боится клещей), Вадим «Шнырь» (35 лет, считает себя альфа-самцом) и их предводитель — толстощекий застройщик Геннадий по кличке Кабан. Нарушая все мыслимые законы нерестового запрета, эти деятели везли с собой три электроудочки, китайские сети общей длиной 957 метров и ящик дорогого коньяка. Экипированы они были по последнему слову тактической моды: камуфляж от известного итальянского бренда за две тонны зелени, навигаторы, рации и ножи такого размера, словно они собирались вручную резать крокодилов.
— Сейчас мы эту лужу до дна вычерпаем, — басил Кабан, поправляя сползающие тактические трусы. — Местные лохи пусть на червячка медитируют, а у нас технологии!
План «покорения природы» накрылся ровно через семнадцать минут. Навигатор завыл и сдох, мотор намотал на винт пук болотной тины и намертво заклинил, а небо моментально затянуло свинцовыми тучами. Надвигалась дикая гроза. Тыкаясь носом лодки во все стороны, как слепые котята, браконьеры в панике причалили к единственному сухому пятачку, где среди вековых сосен пряталась покосившаяся избушка.
На крыльцо вышла хозяйка. Вместо ожидаемого сурового деда-егеря перед ними стояла сухонькая, но невероятно подтянутая женщина лет пятидесяти пяти в простеньком ситцевом халате поверх штормовки. Звали её тетя Люба, хотя в узких кругах ихтиологов и спецназа её помнили как «Капитана Любовь». Быт в избушке был специфическим: на стене висела сушеная голова двухметрового сома, на столе исходил паром чай из коры сибирского кактуса (который тетя Люба умудрялась выращивать в теплице), а в углу мирно стояла потертая двухпудовая гиря.
Почуяв мнимую уязвимость одинокой женщины, Кабан сразу включил «хозяина жизни».
— Слышь, мать! — зычно хохотнул он, бесцеремонно проходя в дом. — Обсохли мы. Давай коня накрывай, рыбку твою поглядим. И это... у тебя тут как с женским обществом на болотах? А то наши пацаны истосковались по нежным ласкам. Может, покажешь свою секретную «наживку», на которую тут всё ловится?
Тетя Люба ласково улыбнулась, и в её глазах цвета речного льда промелькнул нехороший огонек.
— Отчего не показать, милые. Есть у меня наживка. Эксклюзивная. Перед ней ни один усатый хитрец не устоит. Пойдемте к сараю, я как раз снасти приготовила.
Жадные браконьеры, предвкушая кто легкую наживу, а кто «романтические приключения», гуськом двинулись за хозяйкой. Кабан шел первым, Эдик «Карамель» испуганно отмахивался от комаров, а «Шнырь» сально ухмылялся.
Они переступили порог темного сарая. Тетя Люба резко отступила назад и дернула неприметный кожаный шнурок у двери. Карма настигла городских мгновенно, технично и без единого выстрела.
Сверху с грохотом упала тяжелая металлическая решетка, намертво заперев троицу в вольере. Одновременно с этим сработал тросовый противовес: с потолка опрокинулась огромная 200-литровая бочка, и на головы «тактических охотников» хлынула густая, липкая, невыносимо вонючая жидкость — протухшая барда в перемешку с жидким рыбьим жиром и патокой.
— А-а-а! Кислота! — истошно завизжал Эдик «Карамель», падая на колени. У него от страха начался такой приступ икоты, что он едва мог дышать.
— Глаза! Мои брендовые шмотки! — выл Шнырь, у которого от ужаса и вони предательски ослабел кишечник, из-за чего камуфляжные штаны мгновенно потяжелели.
Тетя Люба щелкнула выключателем. За решеткой зажглась тусклая лампочка. Хозяйка спокойно присела на табурет, взяла в руки старый нахлыстовый прут и начала мерно отбивать им такт по полу.
— Ну что, карасики, клюнули? — иронично спросила она. — Это и есть моя ласка. Особый прикормочный состав «Экстаз». Сейчас на этот запах со всего болота слетятся местные слепни и таежный гнус. Примерно через пять минут они начнут вас нежно, как вы хотели, любить. Прямо через ваши импортные тряпки.
Кабан, пахнущий как тухлая селедка трехнедельной давности, упал на колени перед решеткой, размазывая по лицу липкую жижу.
— Хозяйка! Мать! Пощади! Всё отдадим! Лодку, деньги, навигаторы! Не надо гнуса, умоляю!
— Лодку вашу браконьерскую я и так заберу, в пользу рыбинспекции, — отрезала тетя Люба. — А сейчас у нас экзамен по экологии. Пока вы наизусть не выучите правила рыболовства в нерестовый период, отсюда не выйдете. Глава первая: допустимые орудия лова... Повторяем хором!
Они учили правила три часа. Вонючие, икающие, покрытые первыми волдырями от комаров мажоры орали статьи закона так громко, что на болоте притихли даже лягушки.
К рассвету Любовь Николаевна смилостивилась. Она открыла клетку, указала пальцем направление и скомандовала: «Вперед, пешком через топь. Тут всего пятьдесят семь километров до трассы. Бегом марш!». Троица, теряя тактические сапоги в грязи, позорно скрылась в тумане.
Тетя Люба проводила их взглядом, повернулась к сараю и довольно потерла руки. На полу остался лежать оброненный Кабаном новенький японский эхолот стоимостью в триста тысяч рублей и кошелек с пачкой крупных купюр.
— Вот и поговорили про любовь, — усмехнулась тетя Люба, пряча трофеи в карман штормовки. — Отличный спонсорский взнос на покупку нового мотора для участка. А то старый «Ветерок» совсем сдавать начал.