Всем привет! Я готовлю очередной ТГ и ВК курс, на этот раз будем говорить о художниках. Изображений КМВ, сделанных в 19 веке, не так много. Тем ценнее литографии художника В.М.Тимма, опубликованные в издаваемом им Русском художественном листке в 1853 году. Делюсь с вами всей публикацией без сокращений.
"На днях зашел я к издателю Художественного листка взглянуть на приготовляемые им рисунки и неожиданно застал у него общего нашего приятеля П.
- Это ты, братец, - обратился я к нему, - отправляешься за границу. Я читал твою фамилию в газетном списке, который, как вереница отлетающих птиц, напоминает о наступлении одного из четырех времен года. Какого именно, не знаю, ибо календарь говорит, будто у нас на дворе май и весна, а я еще не покидал шубы.
- Что же удивительного, если я и в самом деле отправляюсь за границу?
- С какой целью, позволь спросить?
- Странный вопрос. С той же самою, с которой едут туда большая часть особ, фамилии коих ты читал в газетных списках. То есть полечиться, свет посмотреть и себя показать.
- Преполезная цель. Извини, еще один нескромный вопрос. Был ли ты внутри России? Далее Парголова, Павловска или Ораниенбаума?
- Был в Новгороде по делу и надеюсь побывать и далее, когда пошлют по службе. А иначе зачем мне ехать?
- Затем, зачем едешь за границу. Полечиться, свет посмотреть и себя показать. Да еще как русский узнать свое отечество не из географии и путевых записок иностранцев, но собственными глазами, собственным наблюдением, сочувствием.
- Я того убеждения, что собственное наблюдение немного может прибавить сведений к запасу, уже собранному мной из различных статистических описаний о России. За границей же что шаг, то редкость. А наконец, главная цель путешествия - лечиться. Где прикажете?
- Чтобы искоренить твое убеждение, надо много труда и надо долго с тобою спорить. Однако же не могу не возразить, что только собственный опыт есть единственное твердое и прочное познание. И горе тебе, если ты, не успев по службе побывать в разных частях России как чиновник, наконец, когда-нибудь достигнешь высших ступеней службы и, не имея запаса знания отечества, основанного на личном опыте, вздумаешь руководствоваться только сведениями, почерпнутыми из книг. А это легко может статься. Поезжай за границу, но прежде изучи свое отечество, и когда будешь в иностранных землях, то наблюдай там все хорошее. Отправляйся за границу, как на выставку мануфактурных изделий. Смотри, любуйся, а что понравилось и по твоим средствам приобрети и укрась им дом свой. Поверь, если бы большая часть русских путешественников за границей постоянно имела в виду свое отечество и знала бы, что в нем есть, то наша Россия, обильная могучими материальными средствами, давно представляла бы более интереса и более удобств для таких, как ты, путешественников. Если же предстоит лечиться водами, милости просим на Кавказские Минеральные Воды.
- Помилуй, - перебил меня П. - Да кто же поедет в такую даль, станет подвергаться таким неудобствам, опасностям, когда скорее, удобнее и дешевле отправиться за границу и тем вернее исцелиться от болезни?
- О неудобствах и опасностях имеют понятие только те, которые по слухам знают о существовании Кавказа. Дешевле за границу? Неправда. На Кавказских водах денег тратить не на что, а жизнь чрезвычайно дешева. Скучно? Тоже неправда. Быть может, веселее, чем иной раз на германских водах. Далее, правда. Но зато в окружности Пятигорска, в сорока верстах соединены все те воды, которые разбросаны на пространстве всей Западной Европы. В прошедшем году я был на Кавказских водах. Поездку туда, пребывание в окрестностях Пятигорска и возвращение причисляю к лучшим моим воспоминаниям. Признаюсь, если бы мне предложили теперь на выбор для развлечения ехать на воды за границу или на Кавказ, я был бы в в нерешимости, чему отдать предпочтение. И только потому, что на Кавказе я бывал неоднократно. Но если бы этого требовал недуг, то, без сомнения, не колеблясь, выбрал бы поездку на Кавказ. Как художник, как поклонник всего прекрасного я тоже до сих пор еще обворожен красотами. А у меня в походном моем альбоме сохранились виды Пятигорска и Кисловодска, рисованные в тысяча восемьсот сорок девятом году. Посмотрите, похожи ли они.
- О, да! Какие строения, какой город! - возразил П. с удивлением. - А я думал, что Пятигорск не лучше Старой или Новой Деревни.
- Поверь мне, что ты в таком же заблуждении и в отношении к прочим сведениям о Кавказских водах.
- Так разуверь меня и открой мне истину.
- Позвольте, - сказал издатель РХЛ, обращаясь ко мне. - Если возьмете на себя труд разуверять П., то как подобно ему заблуждающихся насчет Кавказских вод, быть может, находится и много, то прошу вас, составьте коротенькое описание вашей поездки в Пятигорье, а я помещу его в своем листке при видах тамошних местностей, сохранившихся в моем альбоме.
- Извольте, но с одним условием - чтобы поместить и разговор мой с П., который был поводом краткого описания жизни на Кавказских водах.
- Согласен.
- Так давайте бумагу и чернила, я буду рассказывать и с тем вместе записывать свои слова.
Не стану описывать дороги по губерниям России, а начну с той минуты, когда я выплыл, по словам поэта, на безграничный океан волнующейся зелени донских степей. Безмолвная пустыня для человека, но роскошный благоуханный мир для блестящих насекомых и пернатых, неумолкаемо поющих песнь величию Творца. Ароматы степей, покрытых весенними травами, живительно упоили дыхание, и я невольно, забывая недуг, уносился мечтами под безграничным небом над безграничною землею. Путь этот прерывался станциями, прекрасными домами, отделанными и содержимыми с удивительным щегольством. Ничего подобного на других трактах в России не встретите, разве на железной дороге и местами по шоссе. Слишком скоро я оставил за собою эти степи. Потом Новочеркасск, Аксай, разгульный широкий Дон и, наконец, Ставрополь. Не испытывая по дороге ни остановок, ни нужд, ни утомления.
Наконец из-за горизонта показалось как будто белое облачко, которое неподвижно врезалось в голубой свод неба, а потом стало расти вправо и влево. "Ямщик, что это?"— спросил я в недоумении. "Снеговые горы",— отвечал он, спокойно погоняя лошадок. А я вперил очи в величественную картину, которая с каждым часом яснее и необъятнее вырастала будто из земли. Вот я уже на линии между станицами, расположенными в восьми-двенадцати верстах одна от другой. На каждых полутора верстах расположена вышка, с вершины которой вооруженный казак шаг за шагом следит за вами, а под вышкой несколько оседланных коней и при них казаки, готовые по знаку караульного скакать к вам на помощь, и с соседнего поста тоже. И в станице же полсотни резерва. И таким образом, прежде чем шайка горских воров успела бы открыть дверцы вашего экипажа, на помощь слетелась бы сотня или две кавказских орлов - линейных казаков.
Горцы знают это хорошо, и потому многие годы не было уже примера, чтобы они обеспокоили кого-либо из приезжающих. Зато есть места, где вас ночью и даже вечером или в туман не пустят, и вы останетесь во многолюдной станице у красавиц казачек. Впрочем, это случается только около Владикавказа. Перед Георгиевском величественная картина Кавказа вся перед вами. Нижние гряды черных гор заслонены синими туманами, из них выходят голые скалы, а над ними, как из серебра, отлиты гигантские гряды снежных вершин и выше всех шатер двуглавого Эльборуса. Вид очаровательный, волшебный. Из глубины этой величественной картины выдаются несколько черных пятен, которые постепенно растут, отделяются от сплошной массы Кавказа и представляются взору отдельными пятью горами. Это цель вашего странствия - Пятигорск.
Тарантас мой стал подниматься по левому берегу Подкумка, по отлогости Машука, которая и привела меня в Пятигорск, расположенный в небольшом горном ущелье. Часть Пятигорска, представленная на этом рисунке, может дать некоторое понятие о приятном расположении города, чистоте его, щеголеватости и красоте многих строений. Говорю "некоторое понятие", потому что на рисунке изображена только часть Пятигорска, а он обширнее и красивее некоторых губернских городов и заключает в себе, кроме кабардинской слободы, с лишком пятьсот домов, из коих каменных более ста двадцати. Этот маленький городок прорезан по всей своей длине бульваром, поднимающимся в гору, к Горячим водам.
Другой рисунок, изображающий Николаевские ванны, а над ними на горе Ермоловские, самые горячие, может дать понятие об огромности и изящности зданий, воздвигнутых правительством для удобства посетителей, если бы их собралось здесь даже несколько тысяч. Без сомнения, правительство, сооружая подобные здания, имело в виду то время, когда мы, русские, узнаем наконец цену своим водам и толпами будем стекаться не к заморским, но к своим ключам живой воды. Не вхожу во все подробности, как нанял я себе квартиру, как приискал врача и прочее, иначе мне пришлось бы рассказывать целый день и писать целую книгу.
Скажу, что нанял прехорошенькую квартиру, меблированную за сто рублей серебром на целый курс, и, получив наставления медика, на другой же день в шесть часов утра отправился по липовой аллее в гору к Елизаветинскому ключу пить воду. Со мной медленно поднимались туда же дамы и кавалеры, иные на вид здоровые, другие изнеможенные и, наконец, такие, которых вели под руки. Мимо цветников дорожками, проведенными зигзагами, я добрался до Елизаветинского ключа. Какое чудное, великолепное здание эти ванны с открытою галереей, выстроенной из тесаного камня. Среди гор роскошной растительности, очаровательного вида на город и на бесконечную даль, освещенную солнцем. В чудное майское утро это изящное строение. Не верится, что стоишь на рубеже Азии. Кажется, будто все это очарование сна.
Но звуки музыки уверяют в действительности всего видимого. А прохладный живительный воздух гор дышит ароматами трав и вливает в грудь силу и целебность. Наконец, очнувшись от упоения, я приблизился к каменному водоему, из которого посетители черпали минеральную воду стаканчиками, опускаемыми на тесемках. Толпа незнакомцев, окружавших водоем, пытливо обратила на меня свое внимание, как будто спрашивая, кто я, откуда и чем страдаю. Прошел день, другой, и многие из этих людей, собравшихся из разных мест, чуть ли не со всех концов России, уже были добрыми моими знакомыми, товарищами не только по недугу, но и по дележу досужего времени
Выпив стакан серно-кислой водицы, я поспешил отправиться еще выше, где играла музыка, и там за тенистыми шпалерами из акаций и винограда поразила мои взоры галерея при Михайловском источнике с легкими грациозными арками, поддерживаемыми колоннами восточной архитектуры. Я забыл, что другой стакан воды надо было выпить через полчаса после первого. Забыл свою слабость и, увлекаемый любопытством, шел к гротам, беседкам. Далее выше к ваннам: Александро-Николаевским, Сабанеевским, Варвацевским, потом далее. И вдруг стою на краю провала, на дне коего в глубине четырех или пяти сажен образовался огромный бассейн серной горячей воды. Далее местность становится дикою, но все прекрасно, а виды на равнину обширнее, очаровательнее. Вот Бештау, вот Верблюд гора, Змеиная, Лысая, собратья Машука, на котором стою. А там, кажется, рукой достать лбы снежная глава Эльборуса, высоко отделившиеся от остального снегового хребта.
Эти виды навеки запечатлелись в моей памяти, и не было дня, чтобы я не приходил любоваться ими. Чувство восхищения во мне не ослабевало. Возвратившись домой с прогулки и пития вод, я, и приняв привычную порцию легкого чая в назначенный час, я отправился принимать ванны. Потом, как и на всех водах мира, легкий обед за общим столом в собрании, изображение которого представлено на общем виде Пятигорска. Потом беседа с новыми знакомыми. Одни отправляются на привычный послеобеденный отдых, а прочие кто читает газеты, кто играет в карты, в шахматы или на бильярде. В пять часов вечера снова все больные отправляются пить воды из указанных им медиками источников, брать ванны.
И, наконец, перед закатом солнца все жители Пятигорска, временные и постоянные, собираются на широкий и тенистый бульвар, где гуляют часа два при звуках полковой музыки, а другие катаются в экипажах или верхом. Потом дома чай и отдых. Если кто не хочет продлить вечера в театре весьма порядочном, в концерте заезжающих туда почти каждое лето артистов или в знакомом семействе, пожалуй, и в собрании за картами и ужином, а по воскресеньям там же в танцах и поездках в шотландскую колонию или в другие окрестности. Таким образом, внимательная ко всем удобствам жизни попечительность и предупредительная ко всем вашим прихотям промышленность доставляют вам все, к чему вы привыкли за границею. К этому, как и за границею, вас окружает совершенно новый мир природы. Здесь чудной, роскошный, величественный и новый мир людской. Местные азиатские нравы, для вас поразительные идеи, типические характеры, резко обозначающиеся рассказы о чудесах богатырей Кавказа, часто баснословных. Словом, все это не даст вам времени поскучать и минуты, и вы не увидите, как пять-шесть недель, определенные вам медиком для пребывания в Пятигорске, утекли.
Недуг ваш, если не совсем еще миновался, то, по крайней мере, значительно поутих. И доктор вам напоминает: пора в Ессентуки или в Железноводск. И тут заботливая попечительность устроила все для вашего удобства и спокойствия. Омнибус довезет вас к каким угодно водам за самую умеренную плату. Куда бы вы ни приехали, везде вас встретит медик и, во всяком случае, все медицинские пособия к вашим услугам.
Обыкновенно в Ессентуки посылают для специального лечения желудочных болезней, завалов и подобного рода недугов, ибо там находится более двадцати различного свойства соляно-щелочных источников. Номер семнадцать считается полезнейшим, и при нем выстроена великолепная галерея. Тут же два сада для гуляния. Ессентуки - многолюдная станица Волжского казачьего полка. Недостатка ни в чем терпеть не будете, но домов, хорошо и удобно выстроенных, еще немного, и ванны большей частью принимают на квартирах из привозной воды минеральных ключей. Если вы страдаете расстройством нервов или чем-нибудь подобным и нужно вам окрепнуть, надеть железную броню здоровья, врач пошлет вас в Железноводск пить и купаться в железно-щелочной воде или железно-кислой. Тогда вы счастливейший человек, если только любите горную прохладу в пору июльских жаров, если любите природу, семиверстные тенистые аллеи и очаровательные виды. Здесь тоже есть и удобное помещение, и великолепная галерея, хорошо устроенные ванны и во всем удовольствие. Лошаки, запряженные в колясочки для прогулок и поездок к дальним ключам, верховые лошади для кавалькад в аулы ближних ногайцев. Наконец, если любите чтение романов в тиши и прохладе лесов, можете иметь всевозможные романы из библиотеки для чтения в Пятигорске. А местоположение и воздух Железноводска удивительно как располагает к мечтам и романической любви. Самому закоренелому недугу трудно устоять против сотни выпитых стаканов воды горько-соленой, кисло-серной и других разнообразных качеств ключей пятигорских, от ван тридцатипятиградусной теплоты Ермоловских, двадцатипятиградусных Елизаветинских, Михайловских или Сабанеевских и потом от щелочных Ессентукских и железно-кислых Железноводска (температура по Реомюру, то есть примерно +7 градусов и будет Цельсий). Я видал стариков, недужных и раненых, которых в начале курса приносили к ключам на руках, а к концу бодро ходивших по несколько верст. Ключи живой воды и животворящего воздуха совершали чудеса исцеления. Наконец, нужно нам окунуться в богатырский источник Нарзана или по свойству вашего темперамента он вам запрещен. Но все же поезжайте в Кисловодск, в этот Эдем Кавказа.
Там вы снова сойдетесь со всеми приятелями, знакомыми и товарищами своего лечения. Там отдохнете в живительной прохладе, забудете об остатках своей болезни в удовольствиях, танцах, праздниках. И хотя нарзан вам запрещен, но, верно, не удержитесь отведать его стаканчик, другой, смотря как он шипит, клокочет и мечет брызги из красивого водоема, сжавшего его каменною оградой. На рисунке "Художественного листка" бассейн и галерея представлены, как они были в то время, когда издатель "РХЛ" посещал Кисловодск. Теперь же на месте бедной деревянной галереи воздвигнут огромный монументальный памятник заботливостью князя Михаила Семеновича Воронцова, даровавшего в последние пять-шесть лет Кавказским Водам устройство, удобства, здания, каким не везде могут похвастаться и заграницы. Если рисунок не может дать вам понятия о нынешней чудной галерее Нарзана, то дом, на нем представленный, совершенно верен натуре, а в нем очень часто проводит лето виновник устройства Вод, наместник Кавказский. Другой рисунок "Парк в Кисловодске" так верен, что при взгляде на него кажется, будто на меня веет от этой густой зелени живительная прохлада, и я готов уже перейти через резвую Элкошу по красивому каменному мостику, а потом по каменной набережной, опоясавшей твердыми оплотами шаловливый ручей, который в весеннее половодье, как горец на разбое, и дерзок, и неукротим. Подобных мостов на Подкумке и в других протоках на сорокаверстном расстоянии от Пятигорска к Кисловодску встречается несколько.
Этим я закончу описание Кавказских Минеральных Вод, картины вечно неизгладимой в моей памяти, верной, потому что не раз мне случалось проверять свои впечатления отзывами других лиц, бывавшими на этих водах. Хотите подробностей более житейский? Обратитесь к листкам газеты "Кавказ", и там вы найдете много любопытных и верных мелочей в подтверждение моим словам. Богатство минеральных источников не ограничивается только водами Пятигорья, их множество в Кавказских горах, чуть ли не во всяком ущелье по северную и южную стороны хребта."
Приходите в другие мои каналы:
- Телеграм риелтора (да, это тоже с недавних пор я))
В "гидских" каналах будет анонс о начале курса про художников. Приходите, буду рада!