Мертвая станция
Я часто ездил летом и даже зимой на отдых в Сочи, хотя и живу в Кемерово. Люблю смотреть в окно поезда на густые леса, тянущиеся вдоль железной дороги, и слушать стук колес состава «чух-чух-чух». Порой, как выйдешь в коридор из купе, так и открывается пейзаж из окон скорого поезда. Особенно лес красив зимой. У меня, как правило, в то время отпуск основной месячный, и я еду на известный сочинский лыжный курорт «Красная Поляна». Деревья словно какие-то неведомые существа, похожие на сказочных йети: высокие, разлапистые, суровые под толстым слоем снега, но до того красивые, что просто нельзя глаз оторвать, глядя на них, особенно ночью, когда сон не идет, а сплю я в поезде чутко и прерывисто.
Раз я тоже также ехал тем же рейсом в Сочи. Все было сначала по-старому. Лес, реки замершие и медленный, монотонный стук колес по рельсам. Я прикорнул на полке. Просыпаюсь, поезд стоит, свет очень тусклый в купе, и главное, пассажиров нет ни одного в рядом. Я приподнялся с верхней полки, опустил свои тощие босые ноги и вышел в коридор, который располагался вдоль купе. Проводница стояла и о чем-то тихо спорила с моим соседом по купе.
- Откуда эта станция взялась и почему мы стоим? - говорил он, уже переходя на более громкий тон. Я проснулся и главное никого нет. Мы сколько стоим тут уже? Он уже светает, мы уже должны проехать этот лес, я его помню, но станцию вижу отнюдь в первый раз.
- Не зна-ю, - сказала в растяжку девушка-проводница. Поезд сам остановился без машиниста, вероятно всего, электричество вырубили по всему вагону, исключение составляют светодиодные светильники ночного света.
- Черт, но из-за чего вырубили электричество? Поди, провокация какая вражеская или мороз сильный, что все разом отключилось, и откуда эта станция, ее никогда тут не было, - подумал я и глянул в окно.
В окне все также виднелись в ночном свете белые в снегу разлапистые ели, а в трех метрах зиял какой-то полустанок или небольшая станция, надпись которой я разглядеть не смог, она была вся затертая и замазанная грязью, и было как-то некомфортно, тихо, воздух и так провонявший потом и грязными носками пассажиров был и без этого отвратителен, но сейчас было как-то совсем не так, как должно быть. Воздух был словно чем-то насыщен влагой, как в парной. Внешних звуков не было от слова совсем, и разговор моего соседа и проводницы казался очень громким и гулким. Меня начал пробирать некий липкий страх боязни чего неизветсного, и куда, е... твою мать, делись остальные пассажиры? Что за чертовщина здесь творится?
Я решил себя успокоить, что это вроде какого реалистичного сна, я выпил на ночь снотворное, дабы спать в поезде для меня целый квест, но я и так и сяк пробовал проснутся, и за язык кусал себя, и кулаками бил по лицу, словно кончинный псих, но сон не отпускал, а все потому, что, увы, это был реальный кошмар. Я хотел закурить, выйдя на станцию, которой не было, но от этой мысли я сразу отказался, хер знает, что это за место и попаду ли я в поезд обратно. Что ж предпринять? Ага, позвоню я своей матери, хоть голос знакомый услышу, всё не так жутко будет. Достал телефон, нет сети, даже экстренные вызовы не ловит. Какая тут мама к черту?
Тут подошла ко мне молодая девушка, вернее даже девочка лет четырнадцати, и спросила:
- Мужчина, черт побери, что тут происходит? Моя бабуля плачет, трясется, говорит, что мы уже часа три как стоим. Он на улице уже светает, а поезд колом встал и не едет, и плюс куда-то все иные пассажиры делись, просто пропали без вести.
- Не знаю, дочка, - назвал я по-отечески девочку-подростка. Говорят, якобы технические причины или неисправность состава, но откуда эта станция взялась, никто понять не может. Ну мы же... И недоговорил, так как это выглядело бы совсем глупо, я же не шизофоренник, верить в нечто потустронние и места, которых не должно быть в реальном мире.
- Ладно, девчуля, разберемся, не дрейфь. Как тебя звать? - подбодрил я девочку-подростка.
- Настюха или Настя, можно просто. Как вам удобно, так и зовите, - сказала робко девочка.
- Ладно, иди к бабуле, успокой ее, ты же молодая и умная и здравомыслящая девчонка, а бабуля стара и суеверна, и пока тебя нет рядом с ней, ей и черт лысый померещится может в этом чертовом поезде.
Девочка пошла, а я остался здесь один и медленно пошел к проводнице, которая и так была на нервах.
- Девушка, что тут происходит, мать твою за ногу, где мы есть? Народ в панике! Женщина пожилая плачет в последнем купе, а вы бездействуете! Вы проводник в конце концов или хрен собачий? Вы можете связаться с машинистом или с кем-либо? У вас есть рация, которая работает без интернета и мобильных операторов, или мы в каменном веке? - начал уже с неприкрытым раздражением кричать я на проводницу, размахивая руками в разные стороны.
- Мужчина, не кричите! Я что вам, мент, чтобы иметь рацию, а машинист не отвечает уже минут так сорок.
- И что ж нам делать тогда, машинист не отвечает, рации нет, ждать чуда, пока прилетит волшебник на голубом вертолете и нас вызволит из этого плена? Так, дамочка? - уже орал я на проводницу, которая просто бездействовала и уповала на чудо.
Тут мне проводница дала увесистую оплеуху, и я отшатнулся назад, ударившись головой об горячий водонагреватель. Почесав затылок, так и нечего и не добившись, я пошел к себе в купе и залез на полку. Было тихо и душно.
- Черт, где же я? Что за место, - чуть ли уже не со слезами причитал я себе, хоть мне было уже за сорок. Я отвернулся к стенке и притих. Лежал я так, наверное, около часа, и меня стала окутывать дремота. Вот я вроде сплю и не сплю, и слышу чуть слышное "чух-чух-чух", "чух".
- Что, пошел? Неужто! - хотел было воскликнуть я, но вдруг почувствовал сильную боль и отключился.
Очнулся я в палате, тусклый свет горел надо мной. Я оглянулся, в руке моей торчала игла от капельницы, в причинном месте катетер.
- Медсестра! Медсестра! - крикнул я.
Тсссс, - сказала медсестра, войдя в реанимационную палату, - живой! Слава богу, а мы-то думали, что не выживешь.
- А что со мной случилось, я же в Сочи ехал в поезде, потом мы остановились на какой-то станции, там не было ни электричества, ни связи, и все куда-то пропали разом.
- Ну вы прям Стивен Кинг, ладно, скажу, у тебя была остановка сердца, три минуты ты был в ином мире, а поезд, в котором ты ехал, потерпел крушение, свалился в овраг. Какие-то отморозки, наверняка юниоры, положили на железнодорожные пути кирпич, взятый неподалеку, машинист не затормозил вовремя, и мы полетели в снежный овраг. Погибли все, кроме вас, четырнадцатилетней девочки, ее бабули и еще одного вашего попутчика и девушки- проводника. Все они сейчас у нас.
- Настя! - воскликнул я. - Как Настя! Это ребенок, который ко мне подошел на этой станции, будь она трижды проклята.
- О какой станции вы говорите все? Девочка тоже с бабушкой поступила в тяжелом состоянии, и пассажир с проводником тоже. У всех у них была клиническая смерть, но сейчас девчуля уже есть начинает потихоньку кашку молочную, а вот бабуля, эх...
- Что со старушкой, она умерла? Бедный ребенок! - сказал с досадой я.
- Бабушка девочки находится в сильной коме, у нее открытая черепно-мозговая травма, плюс открытый перелом ребер, и осколки костей пробили ей легкие. Вообще, ты бы это видел, Фредди Крюгер нервно курит в подъезде. Шансов практически нет, завтра отключим ее от аппарата искусственного жизнеобеспечения, зачем ее мучать, она отжила свое, а иных родителей у девочки нет.
Проводница с вашим соседом уже в общей палате. Парень уже просит дымка, но врачи запретили ему даже помышлять о курении.
Я вздохнул и ощутил отцовскую любовь к низенькой, добродушной девочке-подростку. У меня есть одна подруга на примете, и мы, думаю, должны пожениться скоро, и мы обязательно удочерим Настю.
Про эту странную станцию я больше никому не говорил, ни врачам, ни своей будущей жене, кто знает, как она это воспримет, она у меня скептик зачетный, но в душе я точно знал, что это был потусторонний мир или, скорей всего, чистилище, где нам Господь дал еще один шанс на возвращение к жизни. Конечно, это глупо звучит, но благодаря этому потустороннему месту, этой мертвой станции, которой не должно там быть, я обрел себе дочь, пусть уже взрослую, но помощницу хорошую и добрую няню для пятилетнего сына моей новой жены. Эх, не было счастья, да несчастье помогло, я теперь дважды отец.
Андрей Музюкин
