- Скажите мне, пожалуйста, а кто такой Краснов?
- А почему вы спрашиваете?
- Я был на аукционе. Там за него шла ТАКАЯ борьба. Четыре акварели ушли по ТАКОЙ цене...
Этот разговор возник совершенно случайно. Я была на выставке Мальтийского картографического общества, о которой уже писала:
Вопрос о Краснове возник сразу же после того, как выяснилось, что я русская и что видела во время последнего аукциона "Обелиска" знаменитые карты Валлетты. Как мы считаем, что все мальтийцы должны быть знакомы меж собой, так они, в свою очередь думают, что мы должны знать обо всех наших, когда-либо появлявшихся на Мальте. А тут сам Бог велел спросить,
- Скажите мне, пожалуйста, а кто такой Краснов?
- А почему вы спрашиваете?
- Я был на аукционе. Там за него шла ТАКАЯ борьба. Четыре акварели ушли по ТАКОЙ цене...
- Да, я была на предпросмотре. Там было 4 акварели с личной подписью и пара оттисков тоже с подписью. Впрочем, у Альберта Ганадо не может быть подделок. Это имя слишком известно среди коллекционеров.
- Конечно...
- А если учесть, что он был одним из тех, кто вообще обратил внимание мальтийцев, звезда какой величины жил и творил с ними рядом...
- А какой? Мы ведь о нём практически ничего не знаем. Разве, что был русским, жил на Мальте, а теперь вот даже самые малюсенькие работы стоят громадных денег на аукционе.
- Ну, предположим, они и не были дешёвыми, сразу же были оценены очень даже недёшево. Там стартовая была 500 евро.
- Пятьсот евро! Это смешно! Ни один из лотов не ушёл менее, чем за 7 (семь) тысяч!
- Сколько?
Настал черёд моего удивления.
- Семь тысяч? За каждую?
Поясню причину моего удивления. На Мальте есть одно интересное правило: если ты не можешь принять участие в аукционе, то разрешается оставить заявку с твоими ценами на заинтересовавшие лоты. В случае, если они превысит имеющиеся очные предложения, тебе позвонят.
Я оставила предложения на все лоты, мне не позвонили ни по одному, теперь стало понятно, почему именно. Семь тысяч и выше! Фантастика!
- Да, а две работы ушли за 10 тысяч каждая.
Десять тысяч евро за акварель, на которую каких-то сто лет назад никто особо внимания не обращал. Считали, что дали человеку подработать, нарисовать небольшой местный пейзажик, который потом тиснули на обычную почтовую карточку с надписью "Greetings from Malta!"
Кто такой этот Краснов и почему его сравнительно небольшие акварели стоят теперь немеряных денег?
Для меня - это пример птицы Феникса. Человек, дошедший до самых верхов, в одночасье теряет всё и даже саму возможность работать, находит в себе силы перебраться (уже во второй раз) на совершенно новое место, чтобы вновь достичь невероятных высот.
Посудите сами. Один из самых ярких и продуктивных российских архитекторов рубежа XIX и XX веков Николай петрович Краснов (1864–1939) был выходцем из бедной крестьянской семьи Подмосковья, сумевшим благодаря исключительному таланту окончить Московское училище живописи, ваяния и зодчества, и в 24 (двадцать четыре!) года получить назначение на должность главного архитектора Ялты, города, стремительно превращавшегося в главную здравницу империи. Собственно, его трудами данное превращение и состоялось.
За тридцать лет работы в Крыму Краснов создал более 60 значительных объектов, виртуозно работая на стыке эклектики и модерна, подстраивая европейские и восточные мотивы под сложный горный ландшафт. Думаю, одно простое перечисление даст яркое представление о том, чем же именно Россия (как и вся мировая культура) обязаны этому удивительному человеку: Ливадийский дворец (1911 г., самая известная его работа, летняя резиденция Николая II, построенная в стиле итальянского Ренессанса из белого инкерманского камня), дворец Дюльбер в пригороде Ялты Кореизе (1897 г., спроектированный для великого князя Петра Николаевича в мавританском стиле, напоминающий сказочный восточный замок), Юсуповский дворец в том же Кореизе (1909 г., строгое и величественное здание в стиле неороманского замка с террасами, украшенными скульптурами львов).
Нет ничего удивительного, что за свои труды архитектор был удостоен титула Архитектора Высочайшего двора, повышен в Табели о рангах до чина надворного советника (соответствовало чину подполковника и давало личное дворянство), Императорская Академия художеств присвоила ему звание академика архитектуры, золотой дождь орденов и драгоценных подарков пролился на него от царской семьи. Признание - выше не бывает.
Всё это было прервано сначала революцией 1917 года, и Гражданской войной. В мае 1919 года архитектор вместе с женой Анной, дочерьми Ольгой и Верой и мужем Ольги, полковником Кубанского казачьего войска Владимиром Поповым погрузился в Ялте на британский пароход «Бермудиан». С собой у него был лишь один чемодан с личными вещами и папка с чертежами и акварелями.
На Мальте их никто особо не ждал. Условия были более чем стеснённые, а источников к существованию не было. Я не могу понять, а в официальных источниках об этом ничего не пишут, почему британская администрация не разрешила ему работать в качестве архитектора? Были пусть не такие известные и талантливые, но свои? Или потому, что он оказался на Мальте по собственной воле, без предварительных согласований, как это делали представители высших кругов российской знати, прибывшие по официальному приглашению?
Так или иначе за три года пребывания на Мальте, несмотря на многочисленные просьбы, Краснов разрешения на архитектурную практику так и не получил. Чтобы прокормить семью, 55-летний архитектор вспомнил о том, что он когда-то рисовал. Это в буквальном смысле слова спасло их всех от голода и нищеты. Краснов увлекся местной архитектурой, южным колоритом и историей острова, создав потрясающие по детализации акварели с видами Валлетты, Мдины, старинных мальтийских церквей, улочек-лестниц и средневековых фортов, построенных рыцарями в разных концах страны. Свои работы он продавал британским офицерам и местным ценителям искусства.
Постепенно спрос возрастал. Выражаясь современным языком, было создано небольшое семейное предприятие. Сам Краснов рисовал, а члены семьи тиражировали работы в виде почтовых карточек, выставляя их в витринах книжных и сувенирных лавочек, откуда они разлетались по свету.
До сих пор его работы, несмотря на небольшие размеры (стандартная почтовая открытка) поражают глубиной проработки деталей. Он идеально передавал пластику мальтийского барокко, наклон узких улиц-лестниц, кладку крепостных стен и рельеф скал. На них можно рассмотреть традиционные мальтийские деревянные балконы, фактуру старых дверей, лодки-луццу в гавани и даже силуэты прохожих в традиционных мальтийских накидках - фальдеттах.
Безусловно, живопись стала и отдушиной, и спасением от тяжких мыслей, и шансом выжить. Сколько бы ещё времени длилось это нелёгкое положение, кто бы знал, но в 1922 году Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев (будущая Югославия) объявило о готовности принять русских специалистов для восстановления и застройки страны.
Краснов воспользовался этой возможностью и вместе со всей семьёй уехал в Белград, ставшим городом его второго архитектурного триумфа. В Сербии его талант оказался невероятно востребован. с началом работы в Министерстве строительства Николай Краснов фактически сформировал монументальный имперский стиль межвоенного Белграда, работая по прямым заказам короля Александра I Карагеоргиевича. Именно благодаря его знаниям и таланту имперский Белград стал тем самым величественным и монументальным городом, поражавшим современников своим великолепием.
Большинство построек того времени было сооружено по его проектам или при его кураторстве. Это здание Министерства финансов (сегодня — Правительство Сербии) и Министерства иностранных дел, Королевский дворец в Дединье (вместе с сербскими коллегами), интерьеры Скупщины (парламента Югославии, для которого Краснов полностью разработал внутреннее убранство, мебель, люстры и геральдический декор), здание Архива Сербии (специальная разработка для хранения важнейших государственных документов с использованием технологий по защите от пожаров и сырости), мост короля Александра I через Саву (разрушен во время Второй мировой), королевский мавзолей на горе Опленац, Церковь Ружица на Калемегдане ( создал уникальные люстры, отлитые из стреляных гильз и холодного оружия Первой мировой войны), памятник русским воинам на Новом кладбище в Белграде.
Для Сербов Краснов стал не просто архитектором, но национальным героем. Он скончался в Белграде в 1939 году и был похоронен на русском некрополе Нового кладбища. В Белграде в его честь названа улица и установлен памятник.
Вот такая вот удивительная судьба человека, по сути создавшего облик двух прекраснейших городов в разных странах и доказавшего всем (и в первую очередь, я полагаю, себе), что человек способен преодолеть самые сложные жизненные обстоятельства и, падая, подниматься вновь и вновь.
Что знают о нём на Мальте? Практически ничего. Для здешних жителей он лишь русский автор акварелей, рассеянных по частным коллекциям по всему миру и дорожающих день ото дня. Всякий раз, когда они всплывают на аукционах Мальты, за них идёт нешуточная борьба.
Собственно, это я и рассказала своему собеседнику, который слушал меня в буквальном смысле слова открыв рот.
Потом он очень благодарил и сетовал на то, что вот теперь никто эти работы не увидит.
-Ну, почему же никто и почему же не увидит? У нас в Русском Доме есть сверхточные копии его мальтийских работ из музеев и частных коллекций России. Мы готовим выставку к ноябрю. Приходите, смотрите. А ещё в 2016 году Мальтийская почта совместно с Почтой России выпустила официальную мемориальную серию почтовых марок с изображением мальтийских акварелей Краснова: «Вид на Валлетту из Большой гавани», «Форт Святого Ангела», «Дворец Сан-Антон». В библиотеке Русского Дома в Валлетте они есть.
О русских изгнанниках:
О том, кто приехал на Мальту вместе с Красновым:
Об удивительных находка, связанных с русскими изгнанниками: