Мне около шести лет.
Утром после завтрака я уходила в картофельные заросли, которые тогда скрывали меня полностью, особенно если я ложилась на приготовленную телогрейку.
С собой у меня была книга, вода в литровой кружке, небольшой перекус. Я тихо устраивалась в зелёных джунглях и с головой уходила в книжный мир, изредка я пила воду, ела свой немудрящий сухой паек.
Время от времени я перебиралась на другое место, по мере того, как солнце меняло место на небосклоне.
Небо было высокое-высокое, пронзительно синее, по нему плыли облака.
Иногда меня находила младшая сестра Света, и тогда мы лежали на телогрейке лицом вверх, смотрели на небо и придумывали, на что похожи облака.
Но сестра была непоседа, долго лежать на телогрейке она не могла и убегала. Я оставалась со своей книжкой.
Иногда мне кажется, что именно в те минуты я была по настоящему счастлива.
У меня были мама и папа, две сестры. Летний день был долгий и яркий. Я умела читать. Передо мной лежала интересная книга и впереди было ещё целое лето.
В обед я выбиралась из своего тайника и бежала домой. Обедала, играла с сёстрами в доме, потому что на улице было жарко, и мама не пускала нас в знойное пекло. В доме были с утра закрыты ставни, было прохладно и темно.
Мы тогда играли в "Города".
Сколько себя помню, столько мы и играли в эту игру сначала с родителями, а потом между собой.
Помню, что в доме была "Политическая карта мира", которую мы с сёстрами изучили вдоль и поперёк.
До сих пор смеёмся, что однажды мама отмывала мелкой Свете руки от цыпок в тазике, то она, чтобы не кричать от боли, говорила громко нараспев:
- Гватемала! Гондурас! Уругвай! И Парагвай!
Звучало это очень смешно и немного угрожающе из уст трехлетней малышки.
Тётушка, которая тогда была в гостях и вообще не подозревала о наличии в мире таких стран, выпала в осадок, услышав Светины причитания.
До сих пор на всех семейных праздниках она вспоминает, что трёхлетний ребёнок потом показывал на карте эти страны, ранее ей вообще неведомые.
Дарима, тоже в сущности, от горшка два вершка, спрашивала у нее:
- Тётя, а вы хотите побывать больше в Рио-де-Жанейро или в Аддис-Абебе?
Побеседовать с Эрженой-первоклассницей о столицах мира она тоже не смогла. Но это уже я отвлеклась от рассказа о летнем дне.
Эржена уже могла помогать маме по дому, а мы со Светой были мелкотой, толку от нас было мало. Мы играли, часто ссорились, но быстро мирились. Поэтому мы больше толкались под ногами.
Потом наступал вечер, на улицу выходили все, чтобы подышать свежим воздухом после жаркого дня. У нас были очень хорошие соседи в двух соседних оградах. Они были чуть младше по возрасту, чем наши родители, значит, и дети у них были помладше. Они тоже выходили семьями, выводя своих малышей. Мы тут выступали в роли нянек.
Помню, что молодые родители и их друзья вечерами играли в волейбол. Нас, конечно, в игру не брали, но если мяч улетал в сторону, то мы резво бежали за ним и приносили его. Взрослые стояли кругом и перекидывали друг другу мяч, помню, как красиво летал мяч, казалось, что очень высоко в небе. И мы все ждали и ждали, когда же мяч улетит в сторону и наперегонки бежали за этим мячиком.
Потом наступал вечер и надо было расходиться по домам. Над нами расстилалось небо с ярко-красным закатом и кто-нибудь из взрослых говорил, что завтра будет жаркий день. В такие минуты сердце уже предвкушало, что завтра снова будет длинный и замечательный день.
Уже немножко подвывал от голода желудок, но мама заставляла дочиста отмывать руки, потом помогать ей накрывать круглый стол, где у каждого в семье было свое место. Папа сидел у стены слева, рядом всегда сидела Эржена, мама сидела справа, с ней рядом сидела малышка Света. Ну, а я всегда сидела ровно посередине.
Вкусным тогда было все, неважно, что успевала приготовить мама к этому времени: и молодая картошка в мундире, и консервы "Мелкий частик", и макароны по флотски, и суп с домашней лапшой, и даже просто белый хлеб, намазанный маслом и посыпанный сахаром. Ещё мы обожали вареники с картошкой. Правда, мы любили их варить на пару, а не в воде.
Особенная радость - домашние пельмени или буузы, но они бывали редко, по праздникам.
Если честно, то мы были все втроём малоежки, но именно вечером мы ели с аппетитом.
Помню, что перед самым сном мы все вместе бежали в туалет, который находился на краю ограды. Небо было усыпано звездами, черное-черное. Помню, как я любила смотреть на ночное небо и шептать фразу, прочитанную в одной из книг и запомнившуюся мне из-за своей загадочности:
- Вселенная дышит за моим окном.
Ощущалось это дыхание именно поздними вечерами.
Потом мы с визгом бежали домой, притворяясь, что за нами кто-то гонится. Отец, который ждал нас около дома, к этому времени докуривал свою сигарету, запускал нас домой и заходил следом.
Мы умывались и ложились спать. Глаза закрывались, едва голова касалась подушки. Позади ещё один день.
Как хочется иногда вернуться в детство и прожить такой долгий и добрый день. Как жалко, что время ускорилось, и дни пролетают один за другим, порой не оставляя о себе ни одной зацепочки в памяти.
И очень жалко, что никакая картофельная ботва не сможет укрыть меня от чужих взоров, даже если я лягу на чудом найденную телогрейку...
