Короткометражный фильм Ксении Тищенко по рассказу Захара Прилепина “Собачатина” – не просто зарисовка из жизни провинциальных гопников, а динамичная история о суровом быте глубинки, разной, иногда жестокой, России и отчаянной попытке казаться лучше – или хуже, чем мы есть. Рассказ, по которому снят фильм, вне времени. Он был впервые издан в начале двухтысячных, но подобные события могли происходить как двадцать лет назад, так и сейчас – разве что незначительно изменятся декорации.
Режиссер не смягчает первоисточник, а наоборот, углубляется в детали, создавая напряжение. Крупные планы, быстрые склейки, динамичный монтаж – основные приемы на протяжении всей истории. Фильм начинается с поезда. Смех, топот, мелькают вагоны – компания друзей-безбилетников убегают от проводника и выходят на ближайшей станции. Сразу задается темп, динамика. Накал картины держится на полуулыбках, полувзглядах, намекающих на поедание собаки. Мы наблюдаем, как буднично герои едят“собачье” мясо, энергично запивая его самогоном, чередуются лица, глаза, рты, носы – людей и собак. Еда быстро поедается под звук биения сердца, чередующегося со скулежом собаки. Камера выступает активным участником действия. Она движется за персонажами, бежит вслед за собакой, спотыкается и падает вместе с главным героем, благодаря чему зритель становится активным участником действия.
Умело подчеркивается одиночество главного героя. На спонтанно организованной тусовке с девчонками из общежития он появляется неожиданно, врываясь в разговор репликой. При этом все сидят, а он стоит, будто противопоставляя себя толпе. И даже когда мальчик садится в общий круг, в кадре он всегда один. После поедания мяса в историю врывается инородно звучащая классическая музыка, но друзья оперативно меняют ее на трек группы “Мумий Тролль”. Динамика возрастает, и мы наблюдаем контраст состояния безрадостного главного героя с веселящейся, будто лишенной моральных принципов, компании.
После решения пойти ночевать в общагу с новыми подругами, история вдруг приобретает настроение хоррора. Ритм картины замедляется. Ночь, мрачный лес, виляющие тропинки – визуал работает на состояние главного героя – плутающего, мучительно старающегося осмыслить происходящее, смириться или противостоять ему. Бесшумно появляющаяся рядом собака напоминает о грызущей совести. Она преследует мальчика на протяжении всей истории, не дает расслабиться, внушает вину. Собака уже не лает и даже не скулит, а будто плачет. Герой падает. Камера падает вместе с ним. Появляется девочка – одна из компании новых знакомых – и возвращает мальчика в реальность. Красивая, спокойная, рыжая – как с картин Боттичелли, разве что адаптированная к российским условиям.
И опять в общежитии герой остается один. Одет он просто, во все черное, в то время как его брат старательно расчесывает розовый парик. Главный герой пытается сохранить строгость, серьезность, правда, вперемешку со страхом. Создается контраст между персонажами, один из которых старается казаться лучше и нравственнее, ничего для этого не делая, а другой – хуже, чем он есть на самом деле, при этом успевая учить жизни младшего брата.
Когда начинается томная вакханалия, мальчик целомудренно отказывается от предложившей ему себя рыжеволосой девочки и засыпает – как в самом начале, после стакана самогона.
На утро – снова крупные планы героев, шатающася от похмелья камера, пьяный Рубчик, спящий на асфальте в окружении нетронувших его собак, и окружающая обстановка провинциального городка, каких в нашей стране тысячи. Атмосфера уже не кажется тревожащей. Дырка в заборе, все прозаично серое, и яркость в кадр добавляет только яркий халат яростной комендантши.
Заканчивается история в поезде. Рубчик открывает главному герою (и нам) правду, что собака съедена не была, вместо нее пострадала специально выращенная для продажи свинья. Этот факт приносит облегчение, которое подстегивает жизнеутверждающий трек 7Б. Сюжет изящно закольцовывается: тот же поезд, тот же проводник, и много случайных станций впереди, на которых героев могут ждать разные приключения, пусть и сомнительного характера.
В работе Ксении Тищенко жанры чередуются, нанизываются на картину, и всего за тридцать минут мы видим, как режиссер работает с черной комедией, хоррором, драмой – все динамично, как в жизни, одно не может существовать без другого. Операторская работа становится языком напряжения, монтаж грамотно ускоряет картину и обращает внимание на детали, а саундтреки подчеркивают свободу, бесшабашность героев. Умение работать со всеми этими средствами экранной выразительности – вот что делает фильм запоминающимся и заслуживающим внимания критиков.